24.4

— Собирай вещи и пошла вон! — грозно, со злым прищуром Ивар, не меняя позы, прожигает меня льдистым приказом.

Шок, ступок…

— Я разрываю контракт, выметайся из моей квартиры, из моей жизни из моего… — замолкает, расцепив руки, сжал ладони в кулаки и, сделав глубокий вдох, продолжил свою гневную речь, — что б духу твоего не было в течении получаса. Все эскизы оставляешь, я оплачу все что тебе причитается за услуги дизайна. Операция ребенку уже оплачена, так что вернешь деньги как и собиралась, через пол года. На реабилитацию найдешь сама. Думаю тебе это не составит труда.

Каждое слово иголкой втыкалось в мою душу, я не понимала, что происходит и от этого растерянность разъедала разум безобразными химическими пятнами, а разочарованная в себе девочка выползла из закутков моего подсознания, довольно ухмыляясь и шепча: «а я тебе говорила, что этот парень не про твою честь, что все этим и закончиться?»

— Что происходит? — пересохшее горло с трудом выдавливало слова.

— Происходит то, что я рву с тобой все отношения, — без тени сожаления ставит меня в известность, но меня это не устраивает.

Не может быть так, что за пару часов его отношение ко мне изменилось на столько, что он вот так вот просто, как пресытившийся кот, выкидывает пойманную и уже надоевшую ему мышь, в зашей? Или может?

— Объясни, — настаивала я, ковыряясь все сильнее в ране, нанесенной его холодностью и диким решением.

На пол, к моим ногам он бросил пухлый конверт, с таким брезгливым презрением, что почувствовала себя замарашкой во дворце господствующего вельможе. Опустила глаза на приземлившееся почтовое отправление, пытаясь понять, что он скрывает, но без толку. Я вновь подняла глаза на Ивара, в немом посыле все же словесно объяснить мне все. Я не умею читать мысли!

— Не строй из себя невинность, — сквозь зубы выдавил он, — после него, — палацем ткнул в конверт, — этого просто не может быть. Расслабься, уже можешь перестать играть, я насытился данным спектаклем сполна. Шлюхи меня не интересуют.

Кровь ударила в виски, злоба вспыхнула во мне ярким пламенем. Я не понимала, что за ахинею он нес, но оскорблять меня, ему права не давала.

— Не смей! Слышишь? Не смей обзывать меня падшей! — во мне все так и клокотало от негодования.

— Я называю вещи своими именами, а ты — алчная сучка, — он в два шага пересек разделяющее нас пространство, впился цепкими пальцами в мою шею, чуть сдавив и приподняв мою голову, затапливал океаном презрения, — посмела врать мне прикрываясь больным ребенком! Мелочная мразь!

Толчок и я, оказавшись свободной, еле удержав равновесие, хватала ртом воздух.

— Запомни, вранье всегда всплывает, — поучительно декламировал он, нагнувшись за конвертом, так и валявшемся на полу, — невинная мышка, — губы скривились в презрительной ухмылке, — мало тех денег, что прописано по контракту? Ты решила найти новую жертву из числа своих бывших? — на кровать полетели и рассыпались веером цветные снимки, — кого выбрала в отцы для дочки? Этого? — схватив первую попавшуюся карточку он, повертев ее в руках, откинул в сторону, — нет бедноват. Наверно этого? Хотя постой… — в его руках очередной кусок глянцевого картона, — вот этот то что надо?

Я смотрела на все это действо глазами полными слез обиды. За что? Почему опять все не так? На фотографиях была Ева, но он то об этом не знает. И поднеся к моему лицу доказательство придуманной им вины, он яростно выплевывает очередное обвинение.

— Торопов! Сука, Торопов! А я как дебил, приставил к ней охрану, боясь за ее никчемную жизнь. Ему ты решила предоставить положительный анализ ДНК и повесив на него ребенка, тянуть деньги?

Что он несет? Ребенок его! Какой к черту Торопов? Кто он вообще такой? Я открыла рот в оправдательной речи, но слова застряли на пол пути. Не могу, не сейчас, слишком много тайн придется вскрыть, а это не понятно чем может грозить. Уж точно ничем хорошим. Он зол, он ни поверит сейчас не единому слову.

— Я не знаю о чем ты, — лишь тихо выпускаю я слова из себя.

Взвинченный до придела, он с яростью швырнул фото ко всем остальным и обдав меня ледяным нетерпением, направился к двери.

— Я дважды не повторяю, — кинул не оборачиваясь и хлопнул дверью с такой силой, что зазвенели стекла.

Слезы ручьем лились по моим щекам, пока я в спешке собирала свой скудный гардероб в дорожную сумку. Краем глаза взглянув на, так и оставшиеся лежать в хаотическом коллаже фотографии «моих» похождений, разозлилась еще сильнее. Да, что он себе позволяет, «ангел» во плоти! Его послужной список, наверняка толще Войны и Мира, причем всех тех томов! Я не обманывала его, я была честна! А то, что было до него его абсолютно не касалось.

Подхватила сумку и направилась на выход. Ничего, операцию сделают завтра, а с остальным я разберусь! Главное моя малышка будет здорова!

Воинствующей походкой прошла в гостиную, эскизы я ему оставлю и флэшку с электронным вариантом, пусть сам теперь пырхается.

На полочку в холе выложила ключи, обула любимые балетки и подхватив весь свой нехитрый скарб, от души хлопнула дверью в прощальном выплеске эмоций.