25.3

— … ему предъявлены обвинения по ряду статей уголовного и административного кодексов, в том числе подлог, мошенничество, похищение людей с целью вымогательства. Еще в начале сентября следственный комитет ходатайствовал об заключении под стражу до выяснения всех обстоятельств выдвинутых обвинений, но Господину Торопову удалось покинут страну. Сейчас же он помещен в изолятор временного содержания, — диктор, что-то еще вещал касаемо этого случая, но я не слышала.

В голове скакали мысли перепрыгивая друг через друга и создавая полных хаос. Я понимала, что теперь Ивару уже ничего не угрожает и чувство внутреннего напряжение, что все таки, не зримо сидело внутри, звонко лопнув, испарилось тонким облаком облегчения.

Изображенный на экране мужчина, смотрящий из подо лба на нас, каким-то хищным взглядом, мне не был знакомо. Я точно не помню среди близких Евиных друзей этого субъекта. Откуда тогда та фотография, вообще все те фотографии? В который раз возвращаюсь к анализу случившегося и не могу принять. Сестра была более общительной, немного дерзкой и в меру раскрепощенной, но не до такой степени, что представил мне Ивар. Информация явно сфабрикованная, но выяснять кем и зачем, нет ни желания, ни возможностей.

Дождь за окном, нагоняя тоску, загонял меня в темноту прошлого. Не любила я его, до жути не любила, внутри все сжималось от подспудного ожидания очередной мрачной пакости. Только присутствие родных в поле моего зрения успокаивало: Катюшка забралась ко мне на коленки и возила по столу заводным бегемотом, Дашка, вернувшаяся с работы, пошла переодеваться и мыть руки к ужину.

Решила, что хватит на сегодня негатива и обратила свое внимание на насущные дела. Все, прочь ненужные мысли. Все дома, все хорошо! А потоки воды с неба не вечны и память со временем успокоится, и мысли о нем сотрутся окончательно, выцветут как старые фотографии в родительском альбоме.

Так и будет! Я, надеюсь.

Пересадила малышку в ее высокий стульчик с приставным столиком, достала детский набор посуды из экопластика, керамика, пока, не для нас, очень уж наши тарелки любят летать. Вернувшаяся на кухню Даша, помогла мне расставить столовые приборы и разложить еду.

Обсуждали прошедший день, поглощали аппетитное мясо и картофель, запивали красным вином, кормили с двух рук веселящегося ребенка.

— Давай, ты купай малую, а я приберусь на кухне и чай поставлю, — предложила подруга, когда миссия «накорми ребенка ужином» успешно завершилась.

— Договорились, — я подхватила малышку на руки и понесла в ванную, — шарлотку подогрей, теплая со сметаной она будет вкуснее.

Пушистая шапка лавандовой пены искрилась миллионами мелких пузырьков, взлетала хлопьями вверх, от барахтающейся маленькой проказницы, и оседала вокруг. Вода брызгами летела по сторонам, а в ванне, по мимо юной купальщицы был еще ворох резиновых игрушек, ныряющих, плавающих и летающих. Мы играли в морской бой, победитель получал в награду смачный поцелуй и крепкие объятия.

Водные процедуры растянулись на пол часа, не меньше. Довольная малышка, укутанная в банное полотенце, перекочевав на руки к Даше, покинула поле бое, а я осталась прибирать весь этот мокрый беспорядок.

— Катюшка в кроватке, — сообщила, заглянувшая в ванную комнату, подруга, когда я уже забрасывала стирку и выставляла программу на машинке, — пошли пить чай.

Катюшка была из тех детей, которых не требовалось долго укладывать. Порой мы читали ей книжки перед сном и она благополучно засыпала еще на первых стоках. Порой просто, уложив в кроватку, включали ночник и она сама, обнимая любимого зайца, погружалась в сон до утра.

Телевизор, так и оставшийся включенным, тихо бубнил мировые и местные новости. Капли разыгравшегося дождя барабанили по подоконнику грустную мелодию осеннего прощания. Душистый чай из трав ароматной дымкой струился и наполнял пространство вокруг запахами теплого лета. Наслаждаясь каждым глотком волшебного напитка, потянулась за пультом, желая выключить информационный поток, но, кинув взгляд на экран лишь прибавила звук.

Что-то кольнуло в районе груди и перехватило дыхание от мелькнувшей картинки до боле знакомого автомобиля. Умом понимала, что такое средство передвижение хоть и дорогое, но явно не эксклюзивное, но сердце вопило, что это его. Свозь шум в ушах от дико пульсирующей крови в висках, я вслушивалась в слова диктора.