9.7

Здание из стекла и бетона огромной глыбой возвышалось в самом центре города ни сколько, при этом, не диссонирую с окружающей архитектурой. Прохлада фойе обволакивала и дарила, разомлевшему на летней жаре телу, комфорт.

Стук тонких каблучков моих босоножек эхом разносился по пустому помещению, заставляя меня чуть нервничать и привлекал внимание. Вот хотела же я одеть брючки, блузку и любимые сабо, шла бы сейчас тихо и незаметно.

Дашка внесла свое веское — нет! Выудила из гардероба платье-футляр насыщенного изумрудного цвета и умопомрачительные шпильки — несчетным количеством тонких лямок оплетали ступни и щиколотки, тонкий каблук придавал дополнительного изящества этому лямочному «безобразию», именуемому обувью. Все же «платформа» мне роднее.

— Добрый день! — мелодичный голос девушки, сидящей за стойкой рецепции, предал немного уверенности, — чем могу помочь?

— Здравствуйте, — от волнения подрагивал голос, — у меня встреча с господином Янсонсом.

— Минуточку, — пальцы запорхали по клавиатуре, профессиональный взгляд вычленил из информации на мониторе нужное, — Рейн Ева…

— Андреевна, — договорила за неё.

— Да, — она вышла из-за стойки и взмахом руки указывая направление двинулась вперед — пойдемте, я вас провожу.

Металлические створки лифта бесшумно закрылись, вознося нас на последние этаж архитектурного творения. Мягкий ворс коврового покрытия на этаже скрадывал звук шагов от чего биение моего сердца, громкой барабанной дробью отдавалось в ушах. Разгоняемая на высоких скоростях кровь, затопала щеки, придав им нервный румянец. Пара глубоких вдохов — выдохов перед дверью, для успокоения и я переступила порог, как дрессировщик в клетку с новым хищником.

— Господин Янсонс, к вам Ева Рейн, — негромко уточнила девушка и удалилась, прикрыв за собой дверь.

Оставив меня один на один с… А он и впрямь как хищник — ягуар. Темен и опасен.

Я так и стояла около двери затаив дыхание, как школьница перед директором в ожидании строгого выговора. Ладошки вспотели, и дрожь волнения пробегалась по спине, как стайер, наматывая круги, а за одно и мои нервы.

— Проходите, присаживайтесь, — звук его голоса с хрипотцой и бархатистыми властными нотками опутал канатами и притягивал к себе, и я шла, как овца на закланье, — у вас…

— Пятнадцать минут, — перебила его, — я помню.

Удивлено вздернутая бровь, ручка отложена в сторону и его цепкий взгляд направлен на меня, а руки сложены на груди. Вся поза говорит о том, что таких как я он на завтрак съедает и это не в эротическом смысле.

Боже, Полина… Ева, о чем ты думаешь. Настройся уже на нужный лад, время не резиновое и оно утекает сквозь пальцы, а ты как истукан стоишь. Мысленный подзатыльник взбодрил меня.

Уверенной, ну или я так думала, походкой прошла через кабинет и присела в удобное кресло для посетителей на против его хищнического величия. Достала из принесённой папки все заготовленные документы, выложила перед ним, вряд ли он в них много понимает, я и сама не сильна в медицинских терминах. Разложила по полочкам, что мне нужно, для какой цели и когда я смогу это вернуть. Выслушал без единого вопроса, уточнения, да и эмоции на его лице не менялись.

Я замолчала и только после этого позволила себе взглянуть в глубину его стальных глаз, а не блуждать взглядом по его лицу, пытаясь уловить то изменение, что даст понять настроение собеседника.

— И почему вы решили, что я вам дам эту сумму, да и вообще какую-либо? — спокойный тон, лишающий меня всякой надежды.

— Потому, что вы занимаетесь благотворительность, — уверенно заявила я, зная это точно, так как все же собрала на него всю имеющуюся в общем доступе информацию.

— Ну, допустим, что благотворительностью занимаюсь не я, а моя мать.

— Но вы же посещаете все эти мероприятия и переводите деньги в фонды?

— Вот для того и перевожу, что бы ко мне лично за ними никто не приходил, — четко, конкретно и безапелляционно.

Это конец, он дал понять, что милости от него ждать не стоит. Даже с тем учетом, что просила я под самый низкий процент и обещала вернут, как только вступлю в права наследования. Тогда смогу продать квартиру и, желательно, по максимально выгодной рыночной цене.

— До свидания, — все, что смогла выдавить из себя, глотая подступающий к горлу ком и удерживая слезы.

Встала и ушла, не оборачиваясь. И только острой иглой между лопаток чувствовался его льдистый взгляд.