16.3

Подхватила Катюшку на руки, пошла открывать. Не педагогично использовать ребенка в качестве щита, но это, в данном случае — действенно. Не будет же он тащить меня силой, пугая малышку. А вместе он нас, точно никуда не повезет.

— Давай я открою, — тормознула меня подруга и обогнув, направилась к двери, держа кухонный нож в одной руку.

— Нож то тебе зачем, — кивнула на холодное оружие.

— Для острастки, — взмахнула им, как заправская «Зена-королева воинов», вот только кожаного боди, с короткой юбкой, ей не хватало.

Прыснули от смеха. Стук в дверь повторился. Настойчивый.

Вернули лицам серьезность, мы продолжили наш поход.

Я оказалась права. Мощная фигура Анатолия загородила проем, а серьезное лицо перекосила гримаса злости, сжатые кулаки и ходящие ходуном желваки, не сулили ничего хорошего.

— Я за вами, Ева Андреевна, — бас разлетелся по нашей небольшой прихожей.

Даша даже не сдвинулась с места, так и стояла, между мной и громилой.

— Сейчас я никуда не пойду, — четко выдала ему свое решение и прижала Катюшку к себе покрепче.

Его хмурый взгляд пронизывал насквозь и наше невербальное общение искрило. Малышка положила голову мне на плече и с опаской поглядывала на незваного гостя, готовая разреветься в любую минуту.

— Господина Янсонсона не будет до четверга, так, что мне нечего делать в его хоромах, — выдала резонные доводы настойчивому мужчине, продолжавшему сверлить меня жесткой настойчивостью своих глаз. — Вернусь в среду. А вы, если хотите, оставайтесь у нас, — предложила удобный вариант решения вопроса.

Ну, а что? Нам мужчина в доме на пару дней не помешает. Кран подтекает, розетка в ванной барахлит. Постелем ему на диванчике в гостиной. Правда, он на нем поместиться с трудом. Но никто и не обещал легкой жизни.

— Не заставляйте меня применять силу, — напирал он, монолитной горой перегораживая дверной проем.

— Мужчина, — привлекает к себе его внимание Даша, — у вас со слухом как? А с совестью? Вы ребенка пугаете. И вообще, частная территория, покиньте ее, пока я не вызвала Полицию.

Пристальный взгляд покинул меня, дав передышку, и обдал ничего не выражающим взором воительницу.

— Девушка, — обратился он к ней со снисхождением, как к неразумному ребенку, — мой слух в порядке, совесть в идеальном состоянии, а детей я не обижаю. А вы уберите острую игрушку из рук, не дай бог поранитесь.

— Ну прежде чем поранюсь я, тебе я тоже, что ни-то отхреначу, — и это говорит педагог!

Насмешливо хмыкнул, а улыбка ему идет, человечности добавляет. На высеченных из камня чертах его упрямого лица отражаются мыслительные процессы. Приняв какое-то решение, он отступает чуть назад, освобождая пространство от нагнетающей нервозности.

— Хорошо, де-ву-шки, — выдыхает он, а я напряглась в ожидании дальнейшего маневра, непривыкшего просто так отступать специалиста в сфере личной охраны, — я вас оставлю. — Уф, неуч-то пронесло! — Но пеняйте на себя, — и это адресовано конкретно мне.

Развернулся и, не попрощавшись, ушел. А мы, захлопнув дверь, пожали плечами, переглянулись и пошли пить чай с медом. Стресс снимать.