ГЛАВА 10 Эмми

Это сон? Пытаюсь понять я, открыв глаза, и вглядываюсь в незнакомую обстановку, окрашенную рассветными лучами пепельной розы, ласково скользящими по сонному интерьеру.

Тихое сопение на соседней подушке безапелляционно заявляет о реальности происходящего, вгоняя в ступор и легкий стыд от воспоминаний моего ночного грехопадения. Все мышцы тянет сладкой болью, даже те, о существовании которых я и не догадывалась.

Ох, блин, Морозова, что это вчера было? Я же вроде не пила, да и в нетрезвом виде не была замечена за столь опрометчиво-греховными поступками.

Краска стыда заливает меня от макушки до пят и я, повернув голову в сторону змея-искусителя, понимаю почему сорвалась вчера. Ходячий, сейчас правда лежачий, образчик стопроцентной, в чистом виде не прикрытой харизмы, носимой им как повседневная одежда. Чистый секс и ничего более.

Моё, не пришедшее ещё окончательно в себя, сознание подсказывает, все же, что надо смываться, пока он не открыл глаза, в которых я могу опять завязнуть, как бабочка в липкой паутине нахального паука.

Незнакомец пошевелился во сне (да, секс не повод для знакомства), обрывая стук моего сердечного мотора. Замираю, перевожу дыхание и аккуратным ужиком выползаю из-под его руки, по-хозяйски лежащей поперек моего живота жаркой властностью, пригвождающей меня к кровати.

Тихо шлепаюсь голой попой на пол и подхватив, валяющийся радом, бюстгальтер, крадучись на цыпочках, покидаю спальню силясь вспомнить, где потеряла одеяние, более целомудренное нежели два треугольника тонкого лимонного кружева. Трусики искать не стала. Современная, блин, Золушка, оставляю Принцу не туфельку, а дизайнерский предмет нижнего белья.

Халат валяется в двух шагах. Быстро надеваю его, впопыхах, вкривь да вкось, застегиваю пуговицы — не до красоты и надавливаю на ручку входной двери. Сердце бьется в висках, дыхание перехватывает, я как шпионка, облажавшаяся под прикрытием, сбегаю до момента разоблачения.

Оказавшись в подъезде, стремглав пролетаю два лестничных пролёта, хорошо, что вниз и раздаю хвальбу всем известным и не очень богам за то, что ключ от квартиры не выпал из неглубокого кармана, когда вчера я так поспешно оголялась.

От спринтерского забега по этажам и нервной дрожи в конечностях с трудом попадаю в замочную скважину, отпираю дверь и, оказавшись в квартире, с выдохом облегчения прислоняюсь спиной к двери. Я в домике!

— Ну и где ты шлюхалась, падшая женщина? — от неожиданности вздрагиваю, прижав руку к груди, пытаясь поймать и не дать покинуть мое бренное тело сердцу, колотящемуся на таких оборотах, что впору ставить рекорд.

Быстро прихожу в себя и запускаю в подругу то, что первое попадается под руку. А потому что нечего пугать и без того взволнованную меня! Ажурное неглиже тот еще снаряд. Не долетая до цели, он тонким облаком оседает на довольную морду рыжего подлизы.

— Я приехала полчаса назад, тебя нет, телефон на месте, вещи тоже. Мистер Фреди не колется, — тараторит подруга.

— Прости, — делаю невинно-просительные глаза, осталось еще ладони соединить и похлопать ресничками для пущей убедительности.

— Не прокатит, колись, где была, — уперев руки в бока, точно строгая надзирательница в девичьем пансионе, призывает она меня к ответу.

Завожу глаза к потолку….

— Неужели? — театрально восклицает Зоя, прикрыв ладонью рот и округлив глаза до размера героев аниме, — Пётр Ильич таки добился своего?

— Да иди ты, — прячу лицо в ладонях, содрогаясь в беззвучном смехе.

Видели бы вы этого ловеласа, сухой старичок, лет так за восемьдесят, всегда стильный, играет в шахматы на лавочке возле подъезда, закидывает комплиментами всех дам от года и старше, а ко мне так вообще испытывает пылкую симпатию.

— Пошли пить кофе, шлюшка ты моя, — протягивает мне руку помощи подруга, отрывая мое, все еще трясущееся в приступе нервного смеха, тело от вертикальной поверхности входной двери, что так удачно служит мне опорой, — как умудрилась-то только? Я пять лет здесь живу и еще ни разу не нарывалась на такое счастье, — удивленно бубнит она, направляясь на кухню.

Аромат свежезаваренного кофе в дуэте со сдобой той, что продается только в одном кафе, и оно совсем не рядом с Зоиным домом и даже не по пути. Отрываю свой голодный взгляд от румяной булочки с корицей теплой и ароматной и вопросительно смотрю на подругу.

— Очень захотелось, — машет она рукой, как будто это в порядке вещей, сделать крюк и заехать за мучным наркотиком и антидепрессантом, — ты мне зубы не заговаривай, колись! — требовательно так, подталкивая меня к столу и разливая ароматный напиток по чашкам, заявляет.

Потягивая бодрящую жидкость, надкусываю нежнейшую булочку и, наслаждаясь сочетанием любимых вкусов, тяну время как можно дольше. Мне самой надо понять, что же произошло накануне?

— Ну, — нетерпеливо подгоняет, внимательно разглядывая меня, подруга.

— С твоим соседом сверху, — без лишних объяснений, только чистая информация.

— В смысле? — Зоя отставляет чашку и тянется за очередной булочкой, — она же сдается посуточно, — убивает она меня данными сведениями.

Зря я сделала очередной глоток кофе, поперхнувшись, я кашляю как заправский курильщик, до слез.

От осознания того, что мой ночной любовник, птица залетная, мне даже стало легче. Не надо переживать, что наткнусь на него снова, уже при свете дня.

— Слушай, — с долей восторга вскрикивает подруга, наклоняясь ко мне через стол, — а может это судьба?

Пф… Вот же фантазёрка! Качаю головой в абсолютно отрицательном жесте. Ну уж нет! Точно не он!

— Ну, а почему нет? — продолжает настаивать на возможном положительном варианте дальнейшего развития моей случайной встречи.

— Зой, — смотрю на нее с изумлением, такая большая, а все еще в сказки верит, — он не герой моего романа. От слова «абсолютно». Он хороший трахальщик, не более. На что-то серьезное не стоит даже замахиваться, дабы не быть жестоко разочарованной.

Мужик, от которого сносит крышу до фундамента, секс с которым разрывает тело от экстаза на миллиарды искрящихся звёзд, не подходит для повседневной жизни. Мужчина — праздник, а праздники не долги и пользоваться ими надо в меру.

— Так, — перехожу в наступление теперь уже я, требуя от любопытной подруги разъяснений по поводу столь раннего возвращения, — что с твоей командировкой?

— Да ничего, — беспечно заявляет, пряча глаза, — просто свернула ее чуть раньше, там и так все понятно.

— Точно все? — потому что мне кажется, что темнит она.

Вздох и звон посуды в раковине для отвлечения внимания. А я подожду, все равно расскажет, не может долго в себе держать любые новости. Спокойно допиваю свою порцию утреннего энергетика, доедаю сдобную «радость», ставя зарубку для лишних пары-тройки километров на беговой дорожке. Мысленный отсчет, думаю на десяти она сдастся.

— Новиков ко мне прилетел, — а я только до пяти досчитала.

Внимательно смотрю на Зою, нервно перебирающую кухонное полотенце в руках. Эту новость стоит расценивать, как хорошую или нет?

— И-и-и…

— Звал переехать к нему, — о как, круто мальчик завернул, но что-то в голосе подруги нет восторга.

— А ты? — подгоняю, а то, теперь уже проснувшаяся любопытная мышь, сгрызет мои нервы, как не запрятанные в короб компьютерные провода.

— А я не знаю, — выдыхает с какой-то неуверенной грустью, — все слишком быстро. Я не готова к таким переменам. Чем я там буду заниматься, кем я стану для него?

— Так, стоп, дорогая! Выдохни, — теперь уже торможу поток ее словоизлияний, — отключись от этой ситуации на время, и решение придёт само, — даю ей совет, хотя сама не представляю, как это сделать.

— Наверно ты права, — согласно кивает Зоя, вставая с места и опять суетиться по кухне.

Подруга всегда успокаивает нервы готовкой, значит сегодня будет очередной кулинарный шедевр из самого замысловатого рецепта. И в этом деле ей лучше не мешать.

Коль так все сложилось, я могу спокойненько отправляться домой, расслабиться в ванной и собраться на «свидание» с Абрамовым. Шутка ли, в планах поездка с ним за подарком, а в апогее вечер на юбилее его родительницы. Мне надо бы к роли «верной подруги» подготовиться.

Собираю свой чемодан, а рыжий нахал довольно так щурится, следя за моими хаотичными передвижениями. Решил, что победил в войне за единоличное внимание хозяйки. Ага! И не надейся, кошачья морда, я еще вернусь. Шлю ему воздушный поцелуй на прощание, обнимаю подругу и покидаю эту парочку.

Моя поклажа на колесиках тащится за мной мешая бодро идти, то спотыкается о бордюр, то попадает в выбоину на асфальте. Еще на выходе из подъезда замечаю, ставшую привычной за эту неделю, картину. Все тот же стальной мерин, как верный страж подле моей синенькой букашки. А на его бампере, как очерченная прививка хороших манер для моей совести, все с той же укоризненной корявостью подмигивают мне выцарапанные буковки. И почему он их до сих пор не уничтожил? Денег что ли нет? Хотя с таким-то автомобилем это маловероятно.

Мысль о том, что хозяин сего зверя бьет копытом землю в поисках гада, испоганившего его «сокровище», холодной волной прокатывается по телу. Дааа… Права была мама, всегда наставляющая меня на обдумывание поступка путем включения трезвого рассудка. Но не до этого мне было тогда, ох не до этого!

Подхожу ближе к этой «милой лапочке» и столбенею от зрелища, вгоняющего меня в шок, и тот холод, что пару секунд назад затопил меня осознанием возможной кары за «мелкую» пакость, сменился таким жаром негодования, что тонкий плащик кажется мне сейчас добротной лисьей шубой, надетой в разгар сезона на Тайском побережье.

Картина маслом, хотя нет, наверняка хорошими красками для аэрографии, такими, что за ночь и высохли и всю красоту арт объекта на капоте моей машинки передают с такой реалистичностью, что дунь на букашку, по-хозяйски расположившуюся на металле, она взлетит.

Большая, красная божья коровка с семью, как и положено самому распространенному виду этих насекомых (пятилетний племянник все уши про них прожужжал в очередной мой визит к сестре на дачу) черными точками, как живая восседает на зеленом листочке клевера — счастливого, с четырьмя лепесточками.

Жмурюсь, надеясь на то, что это просто галлюцинация от недосыпа. Но нет! Не она… Яркая реальность солнечным лучом пробегает по капоту.

Закинув, вдруг ставший легким, чемодан в багажник, сажусь за руль своей «изуродованной» малышки, подсчитывая в уме во сколько может обойтись мне восстановление первозданной синевы. Площадь арт объекта не маленькая, почти весь капот, боюсь даже представить счет за покрасочные работы даже в самом задрипанном автосервисе. Но я-то люблю свою машинку, а значит и мастерская минимум среднего звена и как следствие цифра возрастает в двое.

Блин — блинский!!!

С размаху луплю по клаксону, разрезаю тишину субботнего утра протяжным гудком, вспугнув стайку голубей, мирно дремавших на ветках дерева.

Глубокий вдох, секундная задержка дыхания для максимального кислородного насыщения клеток взволнованного мозга, и выдох с тихим матом (прости меня бабуля — поборница дурных нравов) для успокоения. Так, что я там не так давно советовала Зое? Вот! И мне не помешает. Отпускаю ситуацию, все ж не так уж и плоха картинка, а решение и методы ее устранения придут. Всему свое время.

А сейчас, мне жизненно необходимо побыстрее добраться до дома, пока субботние пробки из желающих разнообразить свои выходные загородным отдыхом, не парализовали центр. Через него ехать быстрее, чем выруливать на КАД.

Что там у меня по плану? Выстраиваю все по пунктам, чтобы не забыть и насладиться по полной сегодняшним днем.

Ванна с ароматной шапкой пены, сон на пару часиков и дружеское свидание с Абрамовым.