ГЛАВА 8 Эмми

— Ну что, рыжий обормот, — скидываю с ног туфли в прихожей, сгружаю свой рабочий скарб, обращаясь к вышедшему меня встречать, коту, все еще надеющемуся на появление хозяйки, — чем мы с тобой сегодня займемся?

Хотя, кого я спрашиваю! Его любимое занятие — есть досыта, спать без просыпа. Так что, я наполняю его миску кошачьей едой из консервов, пополняю запас воды и, со спокойной совестью и с чувством выполненного на сегодня долга по присмотру за животинкой, отправляюсь отмокать в ванной.

Какой же это кайф, погрузить свое уставшее за неделю тельце в ароматную пену, включить негромко инструментальную музыку и, прикрыв глаза, наслаждаться расслабляющим действием аквапроцедуры. Эфирные масла, растворенные в воде, наполняют каждую клеточку, разомлевшего организма, чувственным томлением. Запах, источаемый облаками невесомой пены, выключает мозг, превращая меня в румяную амебку, счастливую и ни о чем не думающую.

Эх, хорошо! Еще бы желудок, напомнивший о себе в разгар релакса, угомонить и счастье будет полным. Заворачиваюсь в огромное пушистое полотенце, как карамелька в фантик, оставляю влагу впитываться в кожу и направляюсь на кухню.

В холодильнике меня дожидается миска аппетитного куриного салата, в дуэт к нему идеально подходит ломтик ржаного хлеба и на десерт — большая чашка горячего шоколада. Ужин выше всяких похвал, а полотенце — не самый лучший предмет одежды — постоянно норовит сползти и добавить в шикарную картинку идеального пятничного вечера пикантной нотки ню.

Выуживаю с полки, отведенной для моих вещей в Зоином гардеробе, тончайший кружевной комплектик, точно подчёркивающий мое внутреннее настроение после ароматерапии. Скидываю махровый саван и облачаюсь в него, такой невесомый и такой сексуально-невинный, его даже жалко прятать под атласную рубашку-халат.

Трель телефонного звонка отвлекает меня от раздумий надеть или нет что-то поверх комплекта, а может пощеголять так? Рыжий все равно не оценит.

— Слушаю, — отвечаю на вызов, накидывая рубашку и застегивая пуговки.

— Привет, детка, — одаривает меня приветствием Сашка.

— Ты ничего не попутал? — интересуюсь у, все же, фиктивного жениха.

— Я у родителей, — ну тогда все ясно, — звоню напомнить про завтра. Ты не забыла?

Вот же ж… Блин, совсем вылетело из головы, еще и подарок надо приобрести.

— Нет, конечно, — возмущаюсь я, быстро проматывая в голове, чем еще я хотела завтра заняться, — заедешь за мной? — спрашиваю, возвращаясь на кухню и, усевшись на высокий стул за барной стойкой, втыкаю вилку в кусочек куриного филе, зацепив и весь остальной салатный антураж.

— К двум, — уточняет Саша, — по дороге решим все остальные вопросы, — конспиратор не хочет палиться, что даже не в курсе, что родной маме презентует на юбилей.

— Угу, — с набитым ртом пытаюсь ответить — некультурно, но он потерпит, мой голод сильнее норм этикета.

— Ты там жуешь, что ли?

— Да-а-а-а, — довольная, как кот от валерьянки, заявляю я и отправляю в рот еще порцию кулинарного наслаждения.

— Морозова, на часах начало девятого, — и к чему это он? В гости планирует приехать? — женщины твоего возраста после шести уже не едят, чревато последствиями, — заявляет мой личный диет-врач.

А я чуть не подавилась от столь чуткой заботы о моем организме.

— Я уж как-нибудь сама разберусь, — отвергаю столь внимательное отношение к моей персоне, — пока! Котик! — в ответ на его «детку».

Странная капель, что звонким перестуком доноситься из ванной, тюкая по мозгам в тишине полуночной квартиры, разбавляет звук телевизионного вещания.

— Ты не закрыл воду? — обращаюсь к мирно сопящему у меня под боком коту. А кто еще, кроме него, я-то точно все краны закрыла.

Мистер Фреди лишь дергает нервно хвостом и, свалившись с грохотом с дивана, чинно идет за мной на инспекцию коммунального беспорядка.

Обалдеть! Это ж кто такой щедрый решил устроить нам филиал Ниагарского водопада в отдельно взятой Питерской квартире? В пятницу, а точнее уже почти в субботу, когда до сантехников, даже элитного жилого комплекса, дозвониться мало вероятно.

По одной из стен змейками ручейков струиться, хвала Посейдону, холодная вода, собираясь в озерки на краю ванны и, переполнившись, они изливаются на дно акрилового чуда современной сантехники.

Отирающийся вокруг моих ног рыжий эксперт недовольно мурчит, и я с ним солидарна. Скрашивать ночь намечающимся всемирным потопом не горю желанием, а поэтому схожу-ка я в гости к нерадивым соседям сверху.

Спят? А нефиг! Одна я, что ли должна черпать радость приобщения к «природе». Тут еще и специалист по трудам всех мастей нужен, а я даже не в курсе телефонов Зойкиных «служб быстрого реагирования на домашние коммунальные катаклизмы».

— Ты остаешься за старшего, — наставляю, вышедшего вслед за мной в прихожую, рыжего гидролога, — мониторь уровень наполнения и скорость пребывания воды, — уточняю его обязанности, беря с тумбочки ключ и обувая сланцы.

Два лестничных пролета вверх я готовлю обвинительную речь и настраиваю себя на препирательства, потому как любит наш народ спихнуть всю вину на кого-то, не заморочившись даже проверкой своих владений.

Массивная входная дверь, как страж безопасности своих владельцев, скрывает все за своим полотном. Ни единого звука не выпускает наружу, даже звонок лишь легким намеком касается моих ушей. И тишина, как только я отпускаю кнопку.

Может и впрямь спят? Но я-то нет и не усну под мерную капель, так что будем будить и решать вопрос утечки совместными усилиями! А значит, вдавливаю кнопку и не отпускаю, пока в замке не раздается характерный звук — скрежет ключа в пазах, легкий хруст проворачивания, и вот пред моим взором является сосед.

Два метра чистого тестостерона, упакованного в литые мышцы, прикрытые лишь банным полотенцем, небрежно накинутым на бедра и стремящемся покинуть место дислокации, оголив стратегически важный объект.

Мой взгляд плавно скользит по прокаченному торсу к губам, растянутым в такой обаятельной улыбке, что и без того поплывший мозг отключился окончательно, передав управление всеми частями моего тела моментально проснувшемуся желанию, а то, в свою очередь, решает полностью подчиниться этому красавцу. И он это понимает, судя по лукавым искоркам в его карамельных глазах.

Я что-то хотела у него спросить? Или пожаловаться? Или… На кой я к нему пришла-то?

Еще не совсем ушедшее в разгул сознание, пытается натолкнуть меня на цель визита, и я даже открываю рот, силясь издать хоть какие-то звуки, но лишь вновь его закрываю и сглатываю восхищение. Делаю еще одну попытку восстановить утраченные способности здравомыслия. Тщетно.

Резкий рывок, и я размазана по, чуть влажному после душа, торсу. Щелчок замка, и спиной ощущаю стальное полотно входной двери, прижатая могучим телом.

— Ну привет, детка, — голос с хрипотцой над самым ухом и дорожка из невесомых поцелуев вниз от мочки и до ключицы.

Мурашки толпой проносятся по телу, гонимые зарождающейся похотью, иголочками пронзающей каждый мой нерв и будоража желание. Дыхание перехватывает, то ли от нехватки кислорода, то ли от властных губ, блуждающих по чувствительной коже.

А так можно? Шальная мысль залетает в мою, опустевшую от смелых действий незнакомца, голову. Но тут же исчезает, стертая натиском жестких губ, захватывающих мои в знойный плен. Властный язык таранит мой рот, проходится в завоевательном походе по ряду зубов и навязывает свои правила древнего танца возбужденной плоти.

Его ладони, до сих пор сжимающие мою талию, приходят в движение, комкая тонкую ткань, что все еще пытается служить мне защитой, задирают вверх и опаляют голую кожу живота. Замирают на миг, давая принять мне всю силу пьянящих ощущений, убойным наркотиком разносящимися по телу.

Поцелуй-ураган сносит окончательно все рамки и устои. Цепляюсь руками за его плечи и привстаю на цыпочки, чтобы не упустить ни унции дурманящего меня опия его страстных ласк.

Мужские руки без устали исследуют моё тело, спускаются на ягодицы и, чуть сжав их, подныривают под кружево трусиков, что уже не в силах скрыть от него желанную цель.

Одна его рука остается хозяйничать во влажных складочках моего естества, кружа, надавливая, выбивая дрожь в моем теле, но не доводя до предела. Когда вторая огненным серпантином скользит по телу — от впадинки пупка до изнывающей груди с бусинками сосков, напряженных до болезненной неги. Сжимает меж пальцев чувствительную вершинку, покручивает, сминает полушария, как будто примиряясь к их небольшому размеру. Идеальны или нет? Да!

Поцелуи смещаются к шее и я, откинув голову назад, упираюсь затылком в металл за спиной и ловлю урывками воздух, пропитанный нашим неровным дыханием, грудными стонами и запахом взрывного секса.

— Детка, ты такая горячая, — выдыхает он в район ключицы, прикусывая кожу и зализывая тут же языком.

Пальцы переходят к натиску, погружаясь во влажные глубины в начале один, затем два. Они таранят, задевая клитор, высекают искры и я, задыхаясь от напора мужской силы, взрываюсь, разлетаясь на миллионы микрочастиц, рассыпаюсь мелким бисером подле его ног и хочу ещё.

— А ты быстрая, малышка, но это ведь не конец, — не вопрос, а заявление на не менее яркое продолжение.

Затуманенным взглядом ловлю его и тону в этой карамельной сладости, барахтаюсь и не хочу выныривать.

Он подхватывает мое разомлевшее, но все еще жаждущее страсти, тело под упругие ягодицы, побуждая обхватить его крепкий торс ногами. Обвиваю его своими конечностями, как лиана-паразитка что, проникая корнями в ствол большого дерева, уже жить без него не может.

Утыкаюсь носом в изгиб мужской шеи и вдыхаю терпкий аромат его кожи с древесными нотками кедра. М-м-м… Можно мандаринку? И он мой личный, долгожданный новый год!

Не могу удержаться и провожу языком, наполняя тактильную память бесподобными нюансами моего безумия.

— Вот так, малышка, — со звериным рыком произносит он, насаживая меня одним резкими движением на свой каменный член до самого основания, вырывая стон удовольствия.

Замирает на мгновение, как будто давая мне привыкнуть к распирающей полноте внутри трепещущего лона. Я в нетерпении вращаю ягодицами, желая возобновления томительных движений. Низ живота сводит судорогой предвкушения неминуемого восторга.

— М-м-м-м, — сквозь сжатые зубы выдыхает он, но срывается и вколачивается в меня со звонкими шлепками наших тел. До одури бесшабашно и до полного уничтожения всех рамок приличия.

Мы несемся на единой волне, ведомые нашей, одной на двоих похотью. Срываемся в пропасть и парим…

Наше рваное дыхание сплетается со стуком сердец и тягучей мелодией окутывает нас, пряча от будничных реалий.

— Держись, детка, — сквозь гул в ушах от нахлынувшего упоения слышу его хрипловатый голос.

Мне так хорошо сейчас, что кроме мурлыкающего согласия я не способна больше ничего произнести, а уж тем более сгенерировать простую мысль. Чувствую жар мужских ладоней на моей попке, он так и не отпустил меня. А я же та самая лиана, вцепилась и пока не отлепляюсь. Плыву в его крепких руках, переносимая от вертикальной плоскости туда, где есть удобная горизонтальная.

— Сними это, — грозный приказ вперемешку с поцелуями вдоль скулы к мочке, — или я просто порву.

Мелко подрагивающими от избытка эмоций пальцами, еле попадая в петельки, расстегиваю и скидываю где-то по пути от входной двери до спальни свое одеяние. Трусики покинули меня еще раньше, даже не заметила, как и когда. Завожу руки за спину, в поиске застежки бюстгальтера.

— Оставь…

В полумраке спальни наши губы опять находят друг друга, возобновляя прерванный танец. Он опрокидывает меня на кровать, нависает надо мной, беря в плен своих объятий, опаляя дыханием и затягивая в какую-то магическую ауру обольщения.

— Еще, детка, — шепот опаляет мою кожу.

И я соглашаюсь, взрываюсь и восстаю как Феникс из пепла, чтобы вновь сгореть в пылу нашей срасти.