ГЛАВА 9

Случай Эдриша не был самым запущенным — я работала и с более тяжелыми больными. Да и условия не назовешь немыслимыми — за годы практики где мне только ни приходилось принимать пациентов из коллег по ремеслу, соседей и просто знакомых. Об удовольствии и говорить нечего — давно я не питалась такой качественной мужской энергией, которую выделяло тело хайда под моими умелыми руками.

Но как же раздражало то, что буквально каждую минуту приходилось применять силу, чтобы только удержать шефа в лежачем состоянии.

Он вырывался. Ругался увольнением, комиссией и подлогом. Грозился подать на меня в суд за измывательства и жестокое обращение с животными.

И если ко всему остальному я отнеслась скептично, наслушавшись в свое время и не таких угроз, то последнее возмутило уже всерьез.

— Шеф, ну какое же вы животное? — промурлыкала я с ласковой предостерегающей угрозой, временно снижая интенсивность манипуляций, чтобы он немного расслабился и потерял бдительность перед последней, решающей.

— Медвежо… онок, — рыкнул мужчина оскорбленно. — Сама не так давно называла.

— Ну, когда это было… — усмехнулась я, чем, кажется, оскорбила Эдриша еще сильнее. Ничего-ничего, тебе полезно. А вот извинился бы за обеденные беспочвенные обвинения, глядишь, и я вела бы себя иначе. Но извинений до сих пор не слышно, так что… Не обессудьте шеф, все будет по-взрослому и без поблажек. — Так что никакое вы не животное, не выдумывайте. Вы — разумный индивид и должны понимать, что за здоровьем надо следить. А разве вы это делали? Нет, скажу я вам. Не делали. Вот и терпите.

— Уй-й-й, — взвыл мой медвежоночек, раздирая и простынь, и даже матрас в одно мгновение выросшими когтями. — Шанни. Ты что творишь?

— Избавляю вас от межпозвоночной грыжи, о которой вы умолчали, господин Мак-Иш, — практически пропела я, давая себе волю и в последний на сегодня раз с силой умело скручивая хайда так, как мне было необходимо. — Уникальная мануальная методика без хирургического вмешательства. А теперь выплюньте простыню, выдохните и признайтесь — стало лучше?

— Стало… — натужно просипел наполовину сменивший ипостась хайд… и замер. Нервно дернул плечом, на котором лежала моя рука, клацнул зубами, снова замер и тихо-тихо буркнул: — Лучше.

Вокруг разлился аромат недоумения, щедро сдобренный болью, опасением и выплеснувшимся адреналином. Я продолжала мягко поглаживать, больше наслаждаясь прикосновениями, чем занимаясь терапией, и спустя минут семь услышала и похвалу. Очень сдержанную, невероятно завуалированную, но тем не менее — именно похвалу.

— Это очень странный метод лечения, — тихо проговорил Эдриш, сумевший вернуть себе человеческий вид. — Никогда с подобным не сталкивался и даже не слышал. У меня на родине в принципе нет специалистов вашего профиля. И, наверное, зря. Действительно — чувствую себя лучше.

И с опаской уточнил:

— Сколько еще сеансов планируется?

— Все зависит от того, что покажет МТ-сканер, — ответила я уклончиво, зарываясь пальцами в шевелюру Эдриша и начиная умело массировать кожу головы хайда, чтобы хоть как-то компенсировать предыдущие зверства. Я ведь не изверг какой, это просто специфика моей работы. Болезненная, но необходимая. Вот не было бы состояние пациента таким запущенным, может, и пожалела бы. Но в его конкретном случае жалость будет лишь во вред. — Но как минимум десять.

— Они все будут такими? — обреченно простонал шеф. И спустя секунду простонал снова, но уже блаженно: — Да-а-а… чуть левее, пожалуйста.

— Все зависит от вас, — произнесла я не без легкого злорадства и звонко шлепнула шефа по безумно аппетитному оголенному заду, тем самым завершая сеанс. — И теперь одевайтесь и ужинать. Жду вас на кухне. Кстати, до вашего прихода матрас и простыня были целыми. Задумайтесь.

Пока Эдриш одевался, я как раз успела не только скинуть халат, который теперь был абсолютно неуместен, но и вынуть уже готовую "космическую" лазанью из духовки и даже разложить ее по тарелкам. На приготовление салата уже не оставалось времени и я, не мудрствуя, просто нарезала немного овощей крупными кусками. Не ресторанный сервис, конечно, но и я практически за одно "спасибо" стараюсь. И вообще. Будет ли оно — заветное "спасибо"? А то, смотрю, шеф не слишком щедр даже на банальные вежливые слова.

А вот и он, мой взъерошенный и отчего-то снова хмурый медвежонок. Хоть и оделся, но был босиком и рубашку застегивать почему-то не стал. Это что еще за отсутствие манер? У нас тут, между прочим, почти официальный ужин, а не какой-нибудь любовный романтИк.

— Пахнет вкусно, — тем временем недоверчиво протянул господин больной начальник, словно даже не надеялся на это. — Что приготовили?

— Вы руки мыли? — поинтересовалась я вопросом на вопрос и крутанула пальцем, завершив жест указанием точно в голый пупок шефа. — И застегнитесь, будьте любезны, вы не у себя.

— Я вас смущаю? — с недовольством проворчал Эдриш, даже не делая вид, что собирается выполнить мою просьбу. Еще и нахмурился, словно этим я оскорбила его самые светлые чувства.

Нет, ну что за мужчина, а? Сплошной концентрированный вызов моей выдержке.

— Меня трудно смутить этим, — выделив последнее слово, произнесла я с легким пренебрежением и чинно уселась на свое место. — Но вдруг кто зайдет? А вы в таком виде… Не боитесь, что пойдут слухи? Господин большой начальник и всего лишь доктор… Попахивает мезальянсом. Между прочим, мисс Джиллиан прямо порекомендовала мне воздержаться от всяческих подобных провокаций вас, безупречного.

— Мисс Джиллиан? — искренне удивился шеф, округляя глаза… и тихо, но очень заразительно рассмеялся.

Затем чуть громче. Еще громче… Под конец хайд хохотал, как сумасшедший, не только озадачивая своей странной реакцией, но и серьезно беспокоя. Что это с ним? Нервишки шалят? Вот космос. А у меня, как назло, никакого успокоительного.

— П… простите, — наконец просипел Эдриш, просмеявшись, продышавшись и даже отпив воды, которую я ему с опаской протянула. — Простите, мисс О'Нелл, не хотел вас пугать. И простите еще, но я не стану вдаваться в подробности своего поведения, это личное. Так, на чем мы остановились?

— Вы хотели привести себя в подобающий вид, — сухо проговорила я, тыкая в направлении его волосатой груди уже вилкой с нанизанной на нее помидоркой. — Вы портите мне аппетит.

— Дожили, — расстроился шеф, наконец усаживаясь напротив и скорбно сдвигая брови. При этом хайд явно переигрывал, но даже не старался делать это понатуральнее. — А когда-то юные прелестные девы мечтали увидеть меня хотя бы без кителя.

— За юную и прелестную благодарю, — чинно кивнула я, не собираясь вестись на его провокации и (о, Праматерь) попытку флирта, но снова повторила: — А теперь прекратите паясничать и приведите себя в порядок. Совместно проведенная ночь не дает вам права вести себя подобным образом. Если вас не волнует собственная репутация, то, пожалуйста, не портите мою.

Лицо хайда закаменело, словно я покусилась на святое. Взгляд потяжелел, на мгновение из глубин его существа на меня мрачно глянул его зверь, заставляя покрепче сжать вилку, а в следующею секунду Эдриш шумно выдохнул и натянуто улыбнулся.

— Сложная вы женщина, мисс О'Нелл… — проговорил шеф явно через силу, при этом предпочитая рассматривать свой ужин, а не меня. — Неужели у меня нет ни шанса?

Этот прямой без всяких условностей вопрос на мгновение поставил меня в тупик, а в следующее заставил торопливо пересмотреть собственные планы. А чего я хочу сама? Только ли помучить или не без удовольствия? Хм…

— Все зависит от того, какова ваша конечная цель, — наконец задумчиво произнесла я, не стесняясь встречаться со все еще тяжелым взглядом хайда. — Мне казалось, мы поняли друг друга, когда объяснились в ваших апартаментах. Зачем вы провоцируете меня вновь?

— А зачем это делаешь ты? — грубовато выдал шеф, с ожесточением нанизывая на вилку ближайший кусочек лазаньи. Не глядя, но очень точно. — Улыбаешься призывно, дотрагиваешься нежно, хвостом крутишь? Пахнешь, наконец.

— Ну, простите. Между прочим, пахнуть — естественно для любого живого существа. А дотрагиваюсь я до вас исключительно по работе. И вообще — вы меня с кем-то путаете, у меня нет хвоста, — И тоже сердито вонзила вилку в еду.

— Это метафора и ты меня прекрасно поняла, — рыкнул Эдриш, мастерски расправляясь с ближайшим ломтиком огурца.

— Если бы я так же прекрасно понимала и остальное, — парировала я, будучи уже на взводе и, чтобы окончательно не сорваться, предпочла заполнить рот едой.

А ведь я всего лишь хотела услышать правду. Ну что ему, трудно что ли сказать прямо, что ему от меня надо? Язык отсохнет признаться, что не прочь закрутить необременяющую интрижку с "юной и прелестной девой"? Так я к этому привычная, даже в лоб бы ничем не запустила. А может, мне вовсе хотелось услышать что-нибудь из разряда фантастического: "я вас люблю, чего же боле?". Я все-таки женщина, хоть и суккуба. Я бы может даже передумала. Нет, надо было все снова свести к скандалу и укрепить меня во мнении, что всякая нерабочая связь с хайдами — зло.

Так мы и ели, каждый глядя в свою тарелку и расправляясь с ужином, словно с ненавистным врагом. Под конец, когда я уже поставила греться воду под чай для хайда и внимательно осматривала кружки на предмет "помыть или так сойдет", шеф вдруг решил сменить тактику.

— Шанни, прости. Кажется, я погорячился. — Я недоверчиво покосилась на начальство, мигом заподозрив его в очередной попытке неумелого флирта, на этот раз завуалированного под извинение. — Но ты такая красивая…

Точно. Ну кто его вообще учил комплиментам? Разве можно так, в лоб? Точно военный до мозга костей, хоть и отставной.

Я со вздохом поставила перед шефом заварник с уже засыпанным в него чаем и налитым кипятком и с укором произнесла:

— Господин Мак-Иш, мне безумно приятно, что вы это заметили, но поймите одну простую вещь — спать с начальством не в моих правилах. Да, возможно иногда вам кажется, что я сама намекаю, что не прочь, но вам так лишь кажется. Если вы еще не заметили, то я демон-полукровка. Если точнее, то суккуба. Эротизм и сексуальность у меня в крови и их не скрыть даже при большом желании. — Я поставила на стол сладости, налила себе кофе и снова расположилась напротив. — И предвосхищая все ваши последующие вопросы по поводу расового энергетического вампиризма отвечу сразу — ни в чем подобном не замечена. Так как я полукровка, то лишена этой чистокровной особенности и не нуждаюсь в регулярном сексе, чтобы чувствовать себя хорошо.

Уж не знаю, все ли из сказанного дошло по назначению, но, как и любой мужчина, хайд моментально вычленил главное. И, естественно, решил уточнить.

— Совсем не нуждаешься?

Отвечать не стала. Лишь глянула на него с нескрываемой иронией и качнула головой. Ох, уж эти мужчины… Им хоть лекцию часовую проведи, а они только и услышат, что слово секс.

— А ужин был вкусным, — неожиданно выдал шеф, печально рассматривая свой чай, к которому так и не притронулся. — Спасибо.

— Пожалуйста, — пробормотала я немного растерянно, так как совершенно не ожидала благодарности. Особенно после всего предыдущего.

— Я, наверное, пойду, — снова удивил меня начальник, резко поднимаясь на ноги, словно вдруг вспомнил о молоке, оставленном на плите. — Столько дел… Во сколько вы завтракаете?

— В семь тридцать, — ответила с настороженностью.

Рабочий день на станции начинался с восьми, а так как до этой самой работы было в прямом смысле пять шагов, то утруждать себя ранним подъемом я не планировала.

Хайд кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел с кухни.

Ну и что это значит? Ждать его к завтраку или что похуже? Уже даже и не знаю, к чему готовиться. Как-то у нас все сумбурно и нелепо выходит, как ни планируй заранее.

С этими раздумьями о насущном я вымыла посуду, убрала остатки ужина в холодильник, заранее прикинула, что приготовлю на завтрак, и уже подумывала о том, чем займу остаток вечера, как со стороны приемной послышался шум приближающихся шагов. Многих шагов.

Кого это в медблок потянуло на ночь глядя?

Любопытство, наложенное на профессиональный долг, вынудило меня выйти навстречу к посетителям, но стоило только увидеть, кто именно и с чем конкретно пожаловал в мои владения, как искреннее удивление тут же заслонило собой все предыдущее.

— Господин Звонген, как это понимать?

— Вы еще скажите, что не в курсе собственной заявки, — язвительно произнес сильф, неприязненно кривя губы. — Между прочим, мой рабочий день давно завершен, но, видите ли, господину Мак-Ишу виднее, чем мне занять свой вечер.

Мужчина выглядел таким оскорбленным, таким взвинченным, что я против воли отступила на шаг и даже ничего не сказала, когда один из техников, молча отодвинув меня в сторону, начал сосредоточенно примеряться к стене за моей спиной.

— Простите, но…

— Прощаю, — неожиданно спокойно произнес завхоз, при этом глядя не на меня, а на рабочих, заносящих новый матрас и целую коробку с постельным бельем. — Зная наше начальство… Вас — прощаю. Но предупреждаю: впредь никаких заявок на ночь глядя. В последние дни в связи с грядущей проверкой мы все взвинчены, но я лично считаю, что это не должно сказываться на внерабочем времени.

— Да, я тоже так считаю, — с жаром поддержала я грозного, но, как оказалось, вполне отходчивого господина Звонгена, и, покосившись на техника, достающего внушительный многофункциональный аппарат, совмещающий в себе и лобзик, и дрель, и много чего еще, сдержанно уточнила: — А это, простите, зачем?

— К сожалению, на складе не нашлось оборудования последнего поколения, — снисходительно пояснил сильф, — так что придется вам довольствоваться визорами, которым лет больше, чем вам. Но не беспокойтесь, все прекрасно работает, а инструкцию по использованию я вам оставлю. Хотя, как мне кажется, с эксплуатацией столь простейших вещей справится даже ребенок.

Я не стала сильно задумываться, хотел ли Звонген меня этим оскорбить или просто к слову пришлось, вместо этого с благодарным кивком приняла из его рук тонкую книжицу (Инструкция на бумажном носителе? Как дико) и продолжила внимательно наблюдать за действиями рабочих, едва успев остановить тех, кто выносил матрас.

— Погодите. Оставьте, мне он еще понадобится. Положите здесь. Да, прямо на пол. Спасибо.

— Это, конечно, не мое дело… — небрежно, словно совсем не интересовался, а спросил просто для галочки, произнес завхоз и одним взглядом указал на разодранную поверхность матраса. — Но в ведомости придется указать причину досрочного списания. Что вы с ним сделали? И самое главное — зачем?

— А это не я, — пояснила я с улыбкой. — Это шеф.

Брови сильфа ме-е-едленно поползли наверх, а во взгляде стало куда больше заинтересованности.

— Понимаете, я — врач, — с еще более широкой улыбкой продолжила я. — Если точнее: мануальный терапевт. Вы что-нибудь слышали о специалистах подобного рода?

— Вряд ли.

— Оу…

Я даже поначалу слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки. Ну, подумаешь. Я вот тоже на космической станции впервые работаю. Так что все может быть. Даже и такое.

— В общем, если не вдаваться в подробности, я правила господину Мак-Ишу позвоночник. Вручную, — поведала я максимально сдержанную версию произошедшего. — А это очень болезненная процедура. Вот он и… выплеснул свой негатив на ближайшую подвернувшуюся под руки вещь.

— У господина Мак-Иша проблемы с позвоночником? — нахмурился завхоз.

— О, ничего серьезного. А уж после моей терапии и вовсе будет как новенький, — заверила я господина Звонгена. — Ведь я здесь именно за этим — следить за здоровьем персонала. Скажите, а у вас никаких проблем с опорно-двигательным аппаратом?

Мужчина враз напрягся, смерил меня подозрительным взглядом и скупо качнул головой. Отрицательно.

Едва не ляпнула: "жаль". Меня бы не поняли. Но как объяснить мужчине, что я просто скучаю по работе и банально нуждаюсь в прикосновениях? А он очень соблазнителен в этом плане. Упаси Праматерь, никакой пошлости я при этом не подразумевала. Мне просто нравилась моя работа и то, что после моих сеансов пациенты не только чувствовали себя лучше, но и проникались важностью моей профессии.

Кстати, раз уж он все равно здесь, узнаю-ка я еще кое-что.

— Господин Звонген, скажите, вы ведь уже давно работаете на станции, верно?

— Верно.

— А когда последний раз здесь был поголовный плановый медосмотр?

— При мне — ни разу.

— О, какая прелесть, — воскликнула я обрадованно, моментально придумав себе занятие на несколько ближайших месяцев. Искать пациентов наугад — дело неблагодарное, а вот если через медблок в добровольно-принудительном порядке пройдет каждый работник станции… То это совершенно другое дело, — Тогда готовьтесь — как только прибудет оборудование, я попрошу господина Мак-Иша издать приказ о внеплановой диспансеризации всего трудящегося персонала.

— Только не делайте это в пятницу и вечером, — невозмутимо посоветовал сильф, даже не подумав возражать или возмущаться. — Ну или составьте график так, чтобы первыми на осмотр подошли бригады, работающие посменно.

— Спасибо за совет.

Полный монтаж оборудования занял больше двух часов. Под неусыпным надзором Звонгена техники установили систему видеонаблюдения с выводом информации аж на три экрана: в приемную с видеокамеры над входом в медблок, в смотровую с приемной и в гостиную жилого блока с двух предыдущих. Кроме того, рабочие врезали и несколько звонков и замков с выводом управления на мой коммуникатор, чтобы я без проблем могла блокировать любой отсек медпункта, всего лишь нажав нужную кнопку.

А вот интересно, что именно этим хотел сказать шеф? Ох, не нравится мне все это…

— Господин Звонген, вы — прелесть, — заявила я без тени насмешки, как только все работы подошли к концу, и сразу же деловито добавила: — И если шеф не выпишет вам и вашим парням премию, то он просто жмот.

— Я передам ему ваши слова, — чинно кивнул сильф, даже не подумав сводить все в шутку. — Доброго вечера.

А ведь передаст. Точно передаст. Но… И пусть. Уверена, медвежонок обо мне и без того не самого лучшего мнения, а так хоть кому-то будет хорошо. Надеюсь.

Остаток вечера я посвятила банальному разбору вещей. Разложила и развешала покупки, перебрала и перестирала лежащее в чемодане, поставив себе галочку на память обязательно мелочно отомстить Саллину и рабочим, стащившим чемодан. А там и ночь наступила. Хотя, какая в космосе может быть ночь? У меня в апартаментах даже окон не было, лишь в гостиной висел новенький голоэкран, который можно было включить в любой интересующий режим. Хоть мультики, хоть сериалы, хоть новостной канал (любой из сотни имеющихся), хоть Альпийскую лужайку, хоть просто виды ближайшего космоса.

А вообще, я устала. Такой длинный выдался день, столько всего нового и необычного со мной произошло, что я не стала тратить время на глупости, а просто рухнула в заново застеленную постель и практически сразу отключилась.

Главное — не проспать.