Глава 6 Куда ведут хозяйские покои

Падает самолет. Пилот сказал стюардессе, чтобы та предупредила пассажиров приготовиться к аварийной посадке. Через несколько минут пилот спрашивает стюардессу, все ли заняли свои места и пристегнули ремни.

— Все, — отвечает стюардесса, — кроме одного адвоката — он до сих пор раздает свои визитки.

(анекдот)

Из зеркала на меня смотрела измученная девушка: овальное лицо с идеальными чертами, черные дуги бровей и пушистые ресницы подчеркивают большие синие лучистые глаза, аккуратные ноздри изящного носа трепещут в напряжении. Розовые губы, мягкие, чувственные, недовольно поджаты. Белая кожа лица контрастирует с волосами — настоящим украшением, блестящей черной волной, спадающей ниже спины. Ой, теперь разбавленной несколькими медными прядями, будто после мелирования. Пара самых крупных медных локонов обнимает девичье лицо, смягчая холодную, словно неживую, красоту, добавляя красок. Но, увы, подчеркивая покрасневшие глаза и залегшие под ними тени.

Длинное платье, если ориентироваться по моде Земли, — из средних веков; на первый взгляд, строгое, на второй — вполне нарядное. Широкий ворот открывает шею, ключицы и большую часть изящных плеч. Дальше мягкий черный бархат плотно облегает торс, шнуровка на спине подчеркивает грациозный силуэт, тонкую талию, высокую грудь и округлые бедра. Ниже талии верхнее платье расходится клиньями, открывая складки нижней юбки из молочного батиста. Рукава тоже скроены интересно и нарядно: колокольчиком расширяются от плеча и тоже сшиты из двух слоев ткани, верхнего — из черного бархата и нижнего — молочного батиста. По вороту, по юбке чуть ниже талии и клиньям, а так же краям рукавов бежит филигранная золотистая вышивка.

Из украшений на этой потрепанной жизнью нимфе — тонкий черный металлический ошейник без следа застежки или стыка. Хотелось содрать эту проклятую штуку, разорвать, сломать хоть как-нибудь, но не вышло. Только кожу поцарапала и натерла до красноты, не более. Даже высосать из него магию не получилось, похоже, ко Злу она не имела отношения.

Помимо эфемерно-красивого создания в моем лице, к виду которого еще привыкнуть надо, отражалась и комната. Просторная, с высокими стрельчатыми окнами, тяжелыми бархатными портьерами на дверных проемах, с паркетом из темного дерева, широкой кроватью под балдахином, парой изящных кресел и наконец туалетного стола при зеркале, в которое я смотрелась. Судя по количеству различных баночек, распространявших цветочный аромат, и других женских штучек, хозяйка покоев неустанно пеклась о своей внешности.

Но главное, что было в этих покоях, — большая купальня, где я, к своему полнейшему счастью, помимо собственно купальни обнаружила пусть допотопный, а-ля дырка в полу, туалет с канализацией и даже смывом: дерни за веревочку — водичка все смоет. Глядя на этот признак прогресса, я улыбалась, как дурная, даже заставила немного поволноваться парочку затравленных «мной» служанок, которым Велина-Лесира приказала привести «леди» в порядок. И мылась я в каменной ванне-купальне с горячей водой из-под крана, правда, как потом выяснилось, ее нагревает «примитивный» артефакт, встроенный в вентиль, а по трубе течет холодная. Боже мой, как же ошеломительно приятно было окунуться в горячую ванную с пышной ароматной пеной и увлажняющими маслами. В общем, в порядок мое многострадальное тело привели за час.

Но от переселения в хозяйские покои в центральной части замка на втором этаже, я не испытала настоящей радости. Потому что все нутро противно дрожало в этом логове Черной Лесиры, до основания пропитанном омерзительной черной магией. И что еще более важно — от пугающего ощущения надвигающейся чудовищной развязки, где я буду жертвой на алтаре. И плевать на чьем: самой Лесиры или ее преследователей. Ведь не зря же меня внезапно переселили, отмыли и приодели.

— Нравится, какой ты стала? — голос Лесиры раздался уже привычно, когда не ждешь, вкрадчивый и самодовольный.

А вот и она сама появилась за спиной моего отражения в высоком овальном зеркале в оправе цвета бронзы. Мы скрестили взгляды, словно фехтовальщики на поединке, выискивая слабые места. После выяснения моих магических способностей и особенностей «питания» прошло не более пары часов, и вон она снова здесь, рядом, не дает расслабиться и хоть чуть-чуть дух перевести. Не к добру это участившееся внимание. Я ответила сухо:

— Нет.

— Почему? — неподдельно удивилась она.

— Слишком холодная красота скорее отталкивает. Таких не любят, даже боятся.

Лесира разорвала наш зрительный поединок и по-новому взглянула на мое отражение. И чем дольше изучала, тем более задумчивой и напряженной становилась. Коричневые брови бывшей хозяйки тела сомкнулись у переносицы, она не скрывала недовольства:

— Ошибаешься. Для тех, кто меня знает или хоть раз видел, разница между прошлой мной и нынешней тобой очевидна. Я — истинный и совершенный в своей красоте и могуществе мрак, ты — всего лишь тьма. Причем, в худшем ее проявлении, не антагонист света, а его обратная сторона, естественное равновесие.

Лесира совершенно неожиданно добавила света в мое беспросветное существование здесь:

— Разве это плохо?

Сощурив жуткие черные глазищи, она более внимательно и придирчиво осмотрела меня, пробежавшись от порыжевших прядей вдоль лица, до кончиков бархатных туфель, которые едва выглядывали из-под молочного подъюбника нижнего платья. И резко подняв руку, протянула запылавшие мраком пальцы, намереваясь коснуться моих волос. Я отшатнулась, снова рефлекторно создав непреодолимый для ее магии щит.

Удивительно, но моя выходка не вызвала у Лесиры ни капли раздражения, она медленно опустила руку, посверлила меня нечитаемым взглядом, а потом, отвернувшись, подошла к столу у погасшего камина, коснулась толстого тома в темном кожаном переплете, полистала желтые страницы. Несколько мгновений томительного молчания, пока я переминалась с ноги на ногу, не зная, что она предпримет дальше, и вдруг Лесира, хмыкнув, медленно обернулась и, вглядываясь мне в лицо, предложила:

— Хочешь, я научу тебя читать? В замке большая библиотека, скрасишь свои унылые дни чтением.

Скрывая внутренний трепет, я хрипло мурлыкнула:

— Разве у нас появилось много времени?

— Время — слишком дорого, чтобы его понапрасну тратить, — снисходительно заметила она, убивая мою робкую надежду на отсрочку зловещего финала ее плана.

— Тогда каким образом ты хочешь научить меня вашей письменности? — сухо уточнила я, сунув ладони в длинные, но неудобные рукава и сжав руки под грудью.

Лесира повела плечом, привлекая внимание к своей нарядной белой рубашке с рукавами-фонариками, и почти равнодушно пояснила:

— Магически передам тебе частичку своих знаний, это не займет много времени и не сложно, зато сможешь читать и писать на лаверском. — Заметив сомнение на моем лице, вкрадчиво добавила: — Наш язык распространен в большинстве соседних королевств. В древности это была огромная империя, но потом распалась под гнетом политических и экономических проблем. Но единый язык остался.

— И что надо делать?

Я была абсолютно уверена: не просто так она сделала вид, что щедра и заботлива, однозначно что-то задумала, но мой щит мешает. Тем не менее, научиться писать и читать в мире, где за тобой гоняются все кому не лень, слишком важно. Опять-таки поможет спастись, выжить. При условии, что удастся сбежать из замка, в котором меня «свои» караулят как опасного преступника. И который, к тому же, осажден «моими» врагами, жаждущими отправить на эшафот.

— Ничего особенного. Надо прилечь, расслабиться, и артефакт все сделает за нас.

Я с минуту молчала, мучительно решая, что важнее: необходимое для дальнейшего выживания знание или защита собственного тела от поползновений Лесиры. Убить меня ей не резон, причинить вред — тоже. Это уже доказано на многих примерах.

— Поклянись на крови, что научишь меня читать и писать, и ничего, кроме этого, мне в голову вкладывать не будешь! — потребовала я, решившись на отчаянный и крайне рискованный шаг.

Услышав мое требование, Лесира неожиданно призадумалась, даже с неким уважением окинула меня взглядом, а не снисходительно и презрительно. Помучив меня молчанием, пожала плечами и царапнула себя до крови по ладони, затем, выполнила мое требование — произнесла заветные слова клятвы. Ее ладонь вспыхнула черным, отчего я испуганно вздрогнула, но потом расслабилась: даже если напакостит, то не очень.

Эх, учиться мне еще и учиться, как жить среди черных, подлых, коварных магов.

Лучше бы я потратила год на изучение письменности Лавера, чем то, что случилось после ее скоростного изучения с помощью Лесиры. Стоило нам лечь на кровать, а мне снять щит, она положила обеим на лоб половинки черного камушка, не выглядевшего пугающе. Но уже в следующий миг мою голову словно в булькающий азот окунули, где мозги моментально заморозило холодом Мрака.

В себя я пришла не сразу, причем от хлестких и резких пощечин. Открыв глаза и сфокусировав взгляд, резко перевернулась на бок, чтобы привычно избавиться от желчи в желудке, когда Лесира рядом колдует. Но в этот раз не полегчало, я мерзла от гулявшего в моей крови Мрака, голова стала тяжелой и мутной. Наконец я смогла просипеть:

— Что ты со мной сделала?

— Научила читать и писать, — Лесира снисходительно, как ручного щенка, похлопала меня по щеке.

До меня дошло:

— Ты накачала меня своим Мраком…

— Я выполняла условия клятвы, ничего сверх того. Но мы же не оговаривали, что передачу знаний можно проводить разными способами. Я предпочла с помощью своей магии. К сожалению, смогла впихнуть в тебя капельку, ровно для выполнения клятвы, больше ты не приняла, сразу отторгала, но и этого хватит, — улыбнулась она.

— Хватит для чего? — я уставилась на нее с ненавистью и страхом, со стыдом из-за собственной глупости, лени и малодушия.

Вот цена за халяву — получи и распишись!

— Чтобы вернуть тебе надлежащий черный вид, — хихикнула Лесира и, вскочив с кровати, танцующей походкой направилась прочь из комнаты.

А я, кряхтя и постанывая, поплелась к зеркалу, чтобы убедиться. Да, глаза не изменились, они зеркало души и по-прежнему синие, а вот волосы вернули себе первоначальный иссиня-черный цвет. И судя по мучавшей меня до сих пор тошноте и ломоте, мрака досталось не капелька и вывести его из организма будет не просто. Дальше взгляд зацепился за книгу, поэтому я добрела до столика, с замиранием сердца раскрыла ее — и выдохнула с облегчением: из бочки с дегтем я с пока не ясными потерями добыла ложечку меда.

Мне было настолько плохо, что пришлось держаться за столешницу, пока головокружение прошло. Прикрыв глаза, я думала о том, что Лесира знает: ее магия в моем теле вряд ли надолго задержится, а значит кровавый финал ее затеи близок. Можно сказать уже скребется в дверь. А у меня как не было, так и нет реального плана спасения, только его жалкое, нет, скорее призрачное подобие!

Приоткрыв глаза, я убедилась, что головокружение прошло, поэтому рискнула выпрямиться. От слабости дрожала каждая клеточка моего тела. Ведь уже седьмые сутки на диете из корки хлеба и воды. Благо, утром с магией раджанов повезло — резерв свой немного пополнила, но теперь всю накопленную энергию придется потратить на борьбу с внедренным мраком, лютым холодом засевшем во мне. И разлеживаться некогда! Поэтому, с тяжелым вздохом собрав остатки сил, я приступила к тщательному изучению хозяйских покоев.

Выяснила, что помимо опочивальни с купальней здесь имеется гардеробная с барахлом Лесиры — множеством нарядов, похожих на тот, что сейчас на мне, обувью, плащами, даже меховыми манто, в одно из которых я завернулась, чтобы согреться. Все в едином черном цвете! К опочивальне примыкает просторная гостиная или кабинет, как посмотреть. Стол с письменными принадлежностями и сложенными стопкой документами и стол побольше с широкими стульями с поручнями и подушками на сиденьях. Наверное, кресла, средневековые. К сожалению, в наведенном здесь стерильном порядке я не нашла ни единой важной бумаги, только расходные книги по Кверегу, письма вилланов с жалобами на соседей, счета и прочая мелочь.

Пережидая очередной приступ слабости, я устало и расстроенно сидела за столом Лесиры. В прошлой жизни историю я изучала в объеме учебных программ, но несколько рыцарских романов читала. Поэтому, оказавшись пленницей в Квереге, первые дни обследовала все закоулки маленькой комнатушки под крышей башни, где меня заперли. Ситуации возникают разные, а значит черные ходы или хотя бы один запасной и спасительный должен быть. Обязан! Ведь это вопрос выживания лорда и его семьи! Но в северной башне я его не нашла. Похоже, туда отправляли таких как я, пленников, для которых спасение не предусмотрено. А вот в хозяйских покоях шансы найти черную лестницу очень высоки!

Для Лесиры важно, чтобы о подмене тел никто не узнал, поэтому меня поселили в ее покоях — хозяйских! — одели и отмыли, еще и черной, привычной ей магией залили. Теперь я уверена, что не просто так Лесира с Элианом с фанатичным упорством тащили меня в Кверег, уже зная, что здесь их ждет ловушка и осада. При этом обитатели замка уверены, что я настоящая Лесира, ведь ко мне никого из них не пускали. Допускали в мою камеру только самых приближенных и обреченных, будущих жертв Лесиры. А значит, у нее однозначно разработан продуманный до мелочей и успешно воплощаемый в жизнь план побега из Кверега.

Сбежит, бросив меня на растерзание Клыкам Рамдера. Измотанную, в конец отупевшую от голода и пустого резерва, покорно ждущую смерти. И вряд ли кто-то поверит пойманной черной магине, что она «не та». Потому что загнали добычу по всем правилам, осаждали замок, победили отчаянно бившихся защитников Кверега, над которым днем и ночью был раскинут черный купол Лесиры. И вот она сама, в хозяйских покоях, блеющая, что она не она, — бред и смех, да и только. Можно было бы восхититься чужим коварным и гениальным планом, если бы мне не досталось выполнять «почетную обязанность» жертвы.

Перспектива сложить голову вместо Лесиры придала сил, и я с еще большим рвением занялась повторным обследованием покоев. Простукивала каждый миллиметр стен и полов, обнюхивала все уголки, трещинки и закоулки. Заглядывала под и за мебель, ползала по полу в поисках следов от сдвигов. Ну должна же быть здесь замаскированная дверь в черный ход. И к ночи я, наконец, нашла. В полу под рабочим столом в кабинете. Отчаявшись от бесплодных поисков, я оперлась о столешницу, а потом в бессильной ярости затрясла, выплескивая безнадегу. Стол сдвинулся с места, пальцы нажали на скрытую панель под столешницей — и тут раздался легкий скрежет. С оглушающим биением сердца я заглянула под стол и увидела узкий ход, спиралью уходящий вниз.

Заблокировав ножкой стула двери в покои, я ступила на черную лестницу и прокралась вниз, придерживаясь за стену. Вскоре оказалась в темном проходе первого этажа, узком, затхлом, где темноту изредка разбавлял свет, проникавший из соседних помещений. Едва дыша, я заглянула в парочку из них: в первом оказалась пустая комната, где зачем-то горели дрова в камине; во втором в свете нескольких масляных ламп вповалку спали мужчины в грязной, закопченной и заляпанной кровью одежде.

Так я и кралась по скрытому от всех проходу, ориентируясь по лучикам света из тайных смотровых отверстий или обычных щелей, знакомясь с расположением комнат и зала. Впервые в жизни я не боялась темноты, ведь уже узнала, что в этом мире есть гораздо более жуткие вещи, чем живущие в моей голове страшилки. Я исследовала все ответвления и помещения, но голод притупил внимательность, в итоге пропустила движение воздушного потока, идущего снизу, и — скатилась, посчитав собой ступени так неожиданно обнаруженной лестницы в подвал. Но не издала ни звука. Встала не сразу, буквально до хруста сжимая челюсти, чтобы не орать от боли и не стонать от слабости. С силами помог собраться сквозняк, шевеливший волосы, щекотавший нос лесным ароматом и затхлостью.

Цепляясь за камни древней кладки, я поплелась дальше. Увы, вскоре путь преградила решетка с огромным амбарным замком. Я ее даже касаться не стала, тем более проверять на прочность, потому что все во мне задрожало от знакомой магии, которая оплела прутья решетки. Умная Лесира позаботилась о безопасности лучше, чем я наивно полагала. Входить и выходить кому попало не позволила, защитив подземный ход черной магией. Несмотря на темень, я отчетливо видела черную нить, отходящую от решетки и убегающую вверх, видимо, к своей хозяйке.

Уткнувшись лбом в стену, я приглушенно завыла от отчаяния: что же делать? Остается только одно: каким-нибудь невероятным образом успеть смыться следом за Лесирой и Элианом, пройти тайным ходом сразу за ними, пока Клыки Рамдера буду брать штурмом замок. Но с учетом моего положения пленницы это будет нереально сложно, один шанс на миллион.

С трудом переставляя ноги от чудовищной усталости и слабости, я еще пару часов блуждала по подземелью и ходам первого этажа, на всякий случай проверяя, вдруг мне повезет — найду еще один тайный выход из замка, который забыла обезопасить Лесира. Не нашла!

Зато я наткнулась на кухню: огромную, полутемную, безлюдную. В окнах виднелось сумрачное небо с багровым отливом вражеского купола, которому противостояла защита Лесиры. Наверное, часа три утра или ночи? В груди невольно екнуло от этой усилившейся кровавой пелены, накрывшей весь Кверег — жутко представить того, кто способен на такую магию. Но времени нет, скоро снова возобновят штурм, польется кровь и реки магии, от которой дыбом стоят все волоски на теле, словно я в грозу на открытом стихии поле.

Как и в любом средневековом замке, жизнь в Квереге подчинялась световому дню. Магов на Ариме не так много, чтобы повсеместно использовать магическое освещение. Артефакты не дешевое удовольствие, они работали в тех помещениях, где проживали хозяева и их доверенные лица. А свечей и масла для ламп на всех не напасешься. Поэтому обитатели этого замка вставали с рассветом, а жизнь замирала с закатом. Но сейчас еще слишком рано, так что у меня в запасе есть хотя бы час до прихода кухарки или повара, успею найти хоть что-нибудь съедобное.

Выбравшись из тайного хода в кладовке, где мой нос тут же уловил запах колбасы, сыров и копченостей, я, мгновение поколебавшись, решила оставить их на потом, а сначала попробовать найти что-то более легкое. Свет из окон позволял рассмотреть замковый «пищепром» в подробностях. Дровяные печи, котлы и разделочные столы, стеллажи, заваленные разной снедью, сырой и готовой, плошки, поварешки. Остро воняло жареной рыбой, хотя я ее нигде не обнаружила. Но про себя мысленно спросила у вселенной: почему даже дорогущие духи пахнут сутки-двое, а запах жареной рыбы ничем не вытравить неделю? Вопрос был риторическим, и вселенная отвечать не спешила.

Сунув нос в ближайший чугунок, я блаженно застонала: из него пахнуло крупой и шкварками. Наверняка не еда для господ, скорее всего, кто-то из кухонных работников не доел весьма скромный ужин, но для меня он показался пищей богов. Жиденькая каша с редкими кусочками сала и мяса поглотила все мое внимание…

Я пришла в себя, выскабливая неизвестно откуда взявшейся ложкой дно, доедая последние крупинки, но спустя секунду поняла, что мое подсознание сработало, потому что за углом услышала шорох. Живот напоминал барабан от количества поглощенной еды, но странное дело, больно или плохо от переедания не было. Я ощущала, как мой внутренний «кальмар», источник и резерв, оплетал оголодавшими щупальцами желудок, магически ускоряя переваривание и жадно высасывал из него все «соки». По телу разливалось приятное сытое тепло. Именно это тепло успешно выгоняло из меня мрак Лесиры. На коже словно прохладная испарина выступила, жгучая, неприятная.

Опять шорох — и я с забившемся пойманной птицей сердцем направилась в угол, где что-то шуршало. Или кто-то? Обогнув плиту и завернув за угол, вздрогнула, столкнувшись с испуганным взглядом худой, измученной женщины, сидевшей на тонком грязном тюфяке. Из-за ее спины выглядывали чумазые детские мордашки.

— Я тут вот… проголодалась немного, — пролепетала я.

— Леди, — в отчаянии всхлипнула женщина, привалившись к стене, — не губите. Вы бы приказали, я бы вам все-все принесла…

— Тихо! — я испуганно вскинула руку, но лишь ухудшила ситуацию.

Женщина и дети ткнулись лбами в пол и жалобно заскулили, моля о пощаде. Мой первый порыв прикинуться грозной сумасбродной хозяйкой, по ночам вылизывающей чужие котелки, накрылся медным тазом. И всего-то хотела прекратить вопли, чтобы сюда весь замок не сбежался.

Пока я убеждала несчастных не шуметь, благодаря пополнившемуся резерву разглядела у них, всех троих, магические удавки на шеях и «прикреплены» они к стенам. Это что получается — семья привязана к Кверегу как рабы. Привязана буквально, магией, не уйти, не сбежать, и находиться можно, судя по всему, лишь в пределах кухни. А если пожар? Я содрогнулась. Стремительно шагнула к пленникам и вдруг осознала, что сытный, плотный ужин позволил мне быстро восстановить силы, как физические, так и магические. Значит основная подпитка моего резерва — пища, обычная еда, а не чужая магия. Хвала всем богам!

Я присела рядом с женщиной, которая, отпрянула к стене и в полном беспросветном ужасе вытаращилась на меня. Положив ладонь ей на грудь, уже опробованным образом вытянула из нее всю черноту. Ее вкус подтвердил предположение о проклятье-привязке. То же самое я повторила с детьми, пацанятами лет пяти-шести. Очистить их от зла и проклятья лично мне ничего не стоило, скорее даже насытило магией, усилило.

Оказывается, творить добро не только приятно, но и весьма полезно!

— Вы свободны, я сняла удавки, — сообщила я беднягам и предупредила: — Вам надо выбраться из замка как можно быстрее, — заодно и о своей проблеме вспомнила, — знаете как?

— Нет, леди, не знаю, — ошарашенно прошептала женщина.

Эх, и тут неудача, но надежда умирает последней, поэтому не опускаем руки! Я горько хмыкнула, пожала плечами и призналась, ведь из-за неведения они могут пострадать:

— Я не леди, и уж тем более не Лесира. Поэтому никому ни слова о том, что было сейчас. Мой искренний вам совет: не сможете бежать — прячьтесь в самый дальний угол. Как замок освободят, выйдете, а потом бегите подальше из этого гиблого места.

— Хорошо, леди, — как болванчик закивала женщина, тут же забывшая про «не леди».

Я время зря тратить не стала: подобрав в кладовке мешок, положила в него колбасы с сыром и протиснулась обратно в туннель. Надо вернуться в покои незамеченной. По дороге я все же не выдержала и достала одну копченую колбаску толщиной с сосиску и с наслаждением в нее вгрызлась. В конце концов, моя магия с проблемой переедания и усвоения пищи справляется просто на ура. Вдруг из щели в стене донеслись голоса и крики, я остановилась, прислушалась и приникла к ней, продолжая жевать.

Передо мной оказался главный замковый зал, большой, освещенный. А ведь пару часов назад здесь было пусто и темно. Зато сейчас слишком многолюдно и оживленно. На обитом черным бархатом кресле с высокой вычурной деревянной спинкой вальяжно развалился Элиан, положив ногу на ногу. Опершись локтями о подлокотники, сцепив пальцы, он наблюдал за происходящим с привычной, абсолютно равнодушной физиономией. Ходячий труп, однозначно!

С противоположной стороны от хозяйского «трона» в невероятных размеров очаге пылал костер. Рядом с ним в кресле сидела Лесира, как и ее супруг наблюдая за тем, как восемь ее подручных, моих конвоиров и соглядатаев, во главе с Торшесом, которого я утром «очистила», грубо сгоняли в центр зала и заставляли встать на колени толпу людей. Мужчин, женщин, детей…

Бессознательно сунув в рот остатки колбаски, я хотела было уйти, но не смогла — плохое предчувствие словно обездвижило меня. Я догадалась, почему стало безлюдно и в коридорах, и на кухне. Тогда как со двора, хоть и ночное затишье, доносились шум и лязг. Замок словно вымер, всего-то трех кухонных пленников и обнаружила за часы поисков. Похоже, остальные обитатели замка, кто не участвует в боях на стенах, здесь.

Человек пятьдесят, в основном женщины, жались друг к другу, выли, молили о пощаде, пытались спрятать за собой детей. Мужчины, бывшие в единичном количестве, вели себя так же.

Элиан неторопливо встал с трона и подошел к Лесире. Я услышала его привычно бесстрастный неживой голос:

— Ты уверена, что стоит это делать прямо сейчас?

— Да, — кивнула она, а потом, поморщившись, призналась. — Сам же знаешь, наши дела хуже некуда. Кверег стоит только благодаря моему куполу, но эта кровавая тварь усилила натиск и выкачивает из меня с каждым часом все больше сил. Этих высосем и все, других в замке нет. Насколько меня еще хватит? День? Два? А дальше? Они прорвутся, а я окажусь пустой. Придется искать новые источники пищи. Но ты же понимаешь, что вне Кверега многочисленные жертвы могут привлечь ненужное внимание и разрушить наш тщательно продуманный план. Поэтому придется ограничить себя в подпитке. Время на исходе, пора зачищать хвосты.

— Будь по-твоему, — кивнул Элиан, помогая жене подняться с кресла и величественно двинуться в сторону завывших коленопреклоненных жертв.

Дальше началось нечто неописуемо кошмарное, что нормальному человеку невозможно представить. По залу кружил мрак, который выпустила из рук Лесира, он сновал мимо ее черной команды и хищным голодным зверем впивался в тела кричавших людей. Это было настолько чудовищно, что я впала в оцепенение, не в силах закрыть глаза, отвернуться, отстраниться. Во мне еще бились крохи чужой магии, кололи ледяными укусами, расползаясь по венам, звали к себе тот мрак, что пировал за стеной.

Одно за другим падали тела, высушенные до костей и кожи; запрокинув головы, дрожали от наслаждения приспешники Лесиры, Элиан и сама черная людоедка, а я содрогалась от ужаса, первобытного ужаса цивилизованного человека, попавшего на пир к каннибалам.

Когда на каменном полу растянулось последнее тело, жутко грохнув обтянутыми кожей костями, я едва слышно всхлипнула, просто пытаясь протолкнуть в сведенное горло воздух. Не знаю, то ли этот всхлип, то ли разбушевавшаяся черная магия во мне, не сумевшая получить подпитки, еще и борющаяся с моей собственной, но Лесира резко обернулась к стене, за которой я пряталась. И она оказалась не единственной, синхронно с ней Элиан запустил в меня магический шар. Стену разнесло в клочья, меня впечатало в противоположную…

Очнулась я в лесириной опочивальне, прикованная к изголовью кровати, в «компании» хозяйки покоев и ее супруга.

— Дура, чуть все не испортила! — прорычала мне в лицо Лесира, правда попутно водя надо мной ладонями и щедро источая мрак.

Мой щит возник рефлекторно, отсекая от воздействия чужеродной магии. Элиан неожиданно усмехнулся, и еще неожиданнее швырнул мне на ноги тот самый мешок с колбасой и сыром:

— Ешь, не стесняйся. И не благодари за то, что внешность со здоровьем мы тебе тоже сейчас вернули, а то я их слегка подпортил фаером. Сама виновата, не стоило шляться где попало.

— С тобой слишком много проблем, Леся, — с угрозой прошипела Лесира.

— Тогда отпустите! — зло выплюнула я, дернув прикованной рукой.

— Обязательно, как придет время, — равнодушно пообещал Элиан, уводя взбешенную жену-маньячку из опочивальни.

И ушли, оставив меня прикованной к кровати. Осмотрев порванное и почерневшее платье, затем ощупав всю себя, убедилась, что совершенно целая и невредимая. Помимо мешка с припасами мне оставили под кроватью горшок и кувшин с водой рядом с кроватью. Заботливые, сил нет… чтобы проклясть.