36

Жасмин

Я растеряна… удивлена… и боюсь…

Боюсь обмануться, обнадёживать себя зря и преждевременно радоваться. Но так хочется верить в чудо, а для меня это чудо! Столько лет мечтала стать матерью… и вот, наконец… Свершилось?

А если, правда, случилось?

Ульяна Андреевна не дала чётких ответов, ничего не обещала: сказала, что проведёт тщательное обследование, и в течение двух недель точно будет известно — беременна я или нет, а такие предположения есть и появились не на пустом месте, как врачу — ей виднее. Значит, какие-то признаки указывает на моё «интересное положение», сама мало понимаю, как должно быть и очень рассчитываю испытать эти прекрасные, ни с чем несравнимые ощущения, когда носишь ребёнка под сердцем.

«Беременна…» — теперь все мысли об этом, греют душу.

И не только…

Прикоснувшись к своему животу, погладила нежно — внутри чувствуется пульсирующее тепло. Как же приятно…

Или всего лишь кажется? — но цепляюсь за любые незначительные изменения. Потеря сознания вполне возможно не связана с нервным перенапряжением, хотя и это тоже послужило причиной, а на фоне беременности — организм не справился с непривычным для него состоянием, поэтому стало плохо.

Всё-таки склоняюсь к тому, что у нас будет малыш.

Осталось узнать, как мой мужчина воспримет неожиданную новость… Одно дело просто рассуждать на тему детей, строить планы на будущее, и совсем другое — столкнуться перед фактом. Готов ли к отцовству? Между нами и так всё происходит слишком быстро…

Богдан вошёл в комнату, а приблизившись, присел на край кровати.

— Как твоё самочувствие? — смотрит как-то странно, хмурит брови и выглядит озадаченным.

Потянулась к нему руками. Сейчас жизненно необходимо оказаться в его ласковых объятиях.

Он прижал меня к груди. Пальцами зарылся в мои волосы.

— Скоро усну… — в теле поселилась слабость и усталость, веки тяжелеют с каждой секундой, сон постепенно захватывает в свои сети… Ульяна Андреевна заверила, что небольшая доза снотворного не навредит, отдых — главное лекарство.

— Ты хотела поговорить, — с грустью сказал… и, судя по тому, как прозвучал голос… Расстроен?

«Неужели, из-за беременности?» — мы же обсуждали… Даже усыновление не пугало, сам об этом упоминал, а тут… Засомневался вдруг? Мнение поменялось? Сожалеет о поспешно брошенных фразах?

— Не рад? — я отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза.

Врать не будет. Сразу увижу.

— Понимаю, насколько ребёнок важен для тебя… — шумно вздохнул. — Я приму любой результат.

— А разве для тебя неважно? — опасаюсь опять столкнуться — с принципиальным нежеланием иметь детей и прочими проблемами. Не хватало только, чтобы пожалел.

— Важнее твоего счастья ничего нет и быть не может, и если ты уже в положении — ни о чём не волнуйся. Вырастим, воспитаем, стану этому малышу настоящим отцом, дам свою фамилию. И поженимся, как получишь развод. Родим ещё, если здоровье позволит…

— Подожди… — совсем запуталась.

Откинувшись на подушку, пытаюсь проанализировать все слова — собрать сложный пазл или трудно решаемый ребус в голове. Соображаю туго после укола, а вспомнив, зачем позвала, догадалась, откуда «ноги растут»:

— Думаешь, я беременна от мужа? — «если, конечно, беременна — пусть это окажется правдой!» — о большем не мечтаю.

Богдан неуверенно пожал плечами в ответ, прикоснулся к моей руке, мягко сжимая пальцы. По поведению заметно — именно такие мысли посетили его, одолевают и терзают…

«Я самая счастливая женщина!» — так сильно любит, что готов признать чужого ребёнка, лишь бы не потерять меня. Никогда не откажется, не отпустит и не бросит! Без преувеличения — подарок судьбы израненной, искалеченной за годы мучений душе, истосковавшейся по обычному человеческому теплу, заботе и любви.

Ну, почему мы не встретились раньше? — не раз задавалась этим вопросом. Столько времени потратили впустую, при этом даже искать друг друга не надо было, всегда находились где-то рядом… а могли быть давно вместе…

И он всё неправильно понял:

— Вообще-то, полгода не была близка с Маратом. Если беременность подтвердится, а я надеюсь на это, то малыш твой. Твой, — положила его ладонь на свой живот.

Внимательно наблюдаю за реакцией: сколько же эмоций отразилось на красивом мужественном лице Богдана — от шока и изумления до искренней радости.

— Мой? — удивлённо переспросил. Улыбнулся уголком губ.

— Наш, — весомое уточнение. Звучит ещё лучше.

— Жасмин… — он склонился надо мной. Обхватив затылок, прижался лбом к моему лбу. — Так вот, о чём ты собиралась рассказать? Выходит, вас с Хасановым ничего не связывает? — голос звучит довольно. Расслабился, наконец.

— Да, не посчитала нужным сообщать подобную информацию, ведь само собой разумеющееся, что после того, как начались наши отношения, не планировала спать с двумя мужчинами: с одним жить, к другому — бегать на тайные свидания. Всё, ушла от мужа. Точка. Давай забудем, — хотя до тех пор, пока ситуация не разрешится, это будет сложно сделать — потреплет нам нервы… — Причём, в тот момент, когда ты впервые поцеловал меня — нагло, напористо, жадно, я осознала главное — теперь жизнь изменится. Бегала от себя, как трусиха, всего боялась, а с тобой ощутила свободу — невероятный полёт, лёгкость, словно скинула оковы и выросли крылья.

— Люблю тебя, и того, кто живёт здесь, — снова переместил руку на мой живот, — тоже уже люблю. Надеюсь, он или она там есть.

— И я люблю тебя… — обняла его за шею. — А кого больше хочешь: дочь или сына?

— Без разницы, — не раздумывая, ответил. — Честно.

— Твоя мама выразила интересную мысль, — чувствую, как постепенно отключаюсь, но должна договорить.

— Какую? — Богдан выпрямился.

— Возможно, у меня никогда не было проблем с женским здоровьем. Марату ничего не стоило подкупить врачей центра, где наблюдалась когда-то, а истинная причина в нём, вероятно, о чём ему известно… — и знаю, почему так поступил, чтобы я чувствовала себя виноватой, ущемлённой и неполноценной. Называется — скинул груз ответственности, скрывая своё бесплодие всё это долгое время…