44

Жасмин

Четыре часа ночи… и, конечно, не спится… да разве могу…

Места себе не нахожу: то присяду на кровать, то встану, то подойду к окнам, выглядывая машину Богдана, то нервно расхаживаю из стороны в сторону — внутреннее напряжение накаляется с каждой минутой сильнее и сильнее. Даже кажется, будто стены давят снизу, сверху, по бокам, постепенно сужаются, заключая в тиски… душат… воздуха не хватает…

Все мысли только о моём мужчине. Пока не увижу, целым и невредимым, не успокоюсь — от безумной тревоги на части разрывает, неизвестность и неопределённость терзают, убивают… Нескончаемый поток угнетающих эмоций и ощущений не отпускает — и это мучительное состояние грозит перерасти в панику.

Ну, почему же так долго?

Он написал лишь короткое сообщение, что ищет Карину в разных клубах, а вот нашёл ли, отвёз ли к другу, как собирался изначально сделать, и когда вернётся — ни полслова, никаких подробностей. Но донимать звонками, отвлекать, накручивать его своими беспочвенными переживаниями, и без того зашкаливающими до максимального предела — не стала, продолжая терпеливо ждать, насколько получается справляться с собой в данной ситуации.

Плохо без него… хоть волком вой от разъедающей ядовитой тоски…

Это невыносимо… тошно и мерзко… а в груди щемит колкой болью… В полной мере осознала смысл выражения: «на душе кошки скребут» — именно это чувствую.

…Внезапно телефон «запел», напугав меня (чуть не выронила из рук, не расстаюсь с ним в надежде на новости), а когда посмотрела на экран, выдохнула облегчённо.

Звонил Богдан. Наконец-то!

— Любимый мой! — ответила ему сразу. — Когда ты приедешь? С ума схожу от волнения…

И почему-то повисло странное молчание… возникла затяжная неуютная пауза… в трубке слышится тяжёлое, частое, хриплое дыхание…

— Скажи что-нибудь… — ничего не понимаю.

— Хм… любимый, значит… — раздался смешок. — Так я и думал… не ошибся в своих выводах… Давно вы с Булатовым любовниками стали? — этот голос узнаю из сотни других.

— Марат? — не ожидала такого поворота.

Не верится, что всё происходит в реальности… лучше бы это был приснившийся кошмар…

Ноги мгновенно подкосились, голова закружилась, в дрожь бросило — я успела опереться на спинку рядом стоящего стула и присела, едва не рухнув на пол и не ударившись.

— Марат-Марат, кто ещё. Надо же, помнишь о муже, — прошипел с нескрываемой злостью. «Забудешь тут о нём». — Не отрицаешь вашу интимную связь… а вот любовничек не пожелал рассказать о вас… стойко терпел… с-сука… — не сомневаюсь, он специально не договаривает всего, заставляя больше нервничать.

«Мой мужчина в беде…» — к чему причастен бывший… Всё ясно без лишних фраз, можно не уточнять, каким образом к нему попал телефон…

Как они встретились, и что случилось потом? Где сейчас находится Богдан?! В каком состоянии?

— Что с ним? — кое-как выдавила из себя. Стараюсь не показывать своего страха, хотя это даётся с огромным трудом. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не разрыдаться от гнилого отчаяния и несправедливости.

— Боишься потерять его? — прозвучало с откровенной издёвкой. — Увидеть бы выражение твоего лица… Глазки, наверное, уже намокли? Плачешь, да, Жасмин? Ну же, признайся…

— Не трогай Богдана. Прошу… — довести меня до слёз Марату проще простого, а после услышанного — тем более. Боюсь — не то слово, не отражает всего творящегося в душе… и по щекам потекла солёная влага — щиплет кожу подобно кислоте…

— А знаешь, как ты записана у Булатова в контактах? — продолжает давить в излюбленной манере, словно хищник, методично загоняющий добычу в ловушку и отрезающий пути к отступлению.

Подводит к главному… итог разговора заранее известен…

— Пожалуйста, отстань от нас, оставь в покое… — достучаться до него неимоверно сложно, и вряд ли получится.

— Ма-лыш-ка, — по слогам разделил. — Так он тебя называет? Ты же у нас маленькая, миниатюрная, хрупкая девочка… — насмехается. Сволочь! — Растаяла от такого ласкового обращения, малышка? Богданчик нежен с тобой? Сладко вылизывает? Нравится с ним трахаться? Испытываешь многократные оргазмы?

Проигнорировала эти вопросы (с явно больным извращённым подтекстом и интересом).

— Марат, не надо… не совершай этого… — слово «убийство» мысленно страшно употреблять, не говоря о том, чтобы вслух произнести.

— Если бы не тот факт, что в телефоне Булатова твой основной номер, который наизусть помню и который недоступен в настоящий момент, не был бы добавлен ко второму, то я и дальше гадал бы, есть ли что-нибудь между вами или нет… а так — пазл сложился полностью… жена грязной шлюхой оказалась… предательницей и изменщицей… — сказал невозмутимой сухой интонацией голоса.

Хотя это лишь видимость, иллюзия, обманчивое впечатление мнимой сдержанности, я-то знаю: уже мечтает выместить весь гнев на мне, выпустить на волю «демонов» и вдоволь насладиться своей властью, вседозволенностью и безнаказанностью.

«А ещё, прежде чем обвинять, начал бы с себя…».

— Отпусти его, — очередная попытка вымолить свободу. — Сделаю всё…

— Всё, чего захочу? — перебил он.

— Да, на всё согласна… — «ради Богдана».

— Я отпущу Булатова, если вернёшься домой, более того — уедешь вместе со мной в другую страну, скоро планирую сменить местожительство. Даю тебе час, чтобы собраться и приехать. Не появишься в течение обозначенного срока — пеняй на себя, — ожидаемо, посыпались угрозы. — В противном случае, прикончу любовничка, не раздумывая, и рука не дрогнет — ты в курсе, я способен так поступить, а эта смерть останется на твоей совести. Решишь сообщить кому-нибудь, заявить в полицию или обратиться к кому-то за помощью — результат будет тем же. Поторопись. Время пошло! — Марат отключился.

Прекрасно понимала, какие условия прозвучат.

«И как быть?» — хуже всего то, что сейчас выбора нет, а медлить нельзя.

Не прощу себе, если мой любимый мужчина пострадает из-за меня…