46

Жасмин

Марат схватил меня за волосы, собрав их в тугой пучок на затылке, и оттянул резко вниз. Сжимает в кулаке с такой силой, даже кожа на моём лице натянулась — больно, хотя ни взглядом, ни голосом не показываю этого, как и не сопротивляюсь, опасаясь нарваться на его гнев, после чего уже не встану — тело превратится в кровавое месиво, «живого» места не останется… Ну а я? В каком состоянии буду я?

Впрочем, на пощаду, жалость и снисхождение тоже не рассчитываю — он не знает этих понятий, свойственных нормальным людям, сочувствовать и сопереживать не умеет. Пока не выпустит всех своих «демонов» на волю — не угомонится. Единственное, на что надеюсь: возможно, получится избежать более серьёзных последствий.

А если я нахожусь в положении? — это волнует не меньше. Богдан и наш малыш — ни о ком другом не могу думать. Ради них готова стерпеть всё… только бы не потерять…

Второй рукой Марат удерживает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза — злые, пугающие, с хищным нездоровым блеском, подобно полыхающему пламени, и одновременно холодные, тёмно-серые, отливающие сталью… чужие… ненавистные…

Одно лишь презрение и отвращение испытываю к нему — больше ничего не заслужил.

Чудовище… которое любила когда-то… Любила ли? — вряд ли. Сейчас уже неважно. Так или иначе, давно прошло: та, прежняя я, исчезла — умерла безвозвратно, а чувства, если они и были, изверг методично выбивал из меня долгие годы, пока не убил полностью…

Нет, не было той любви, всё оказалось призрачной лживой иллюзией, жила в придуманной мной же обманчиво-прекрасной сказке, где чудеса должны происходить по щелчку пальцев… вот именно — должны… глупо верила в это… но… как известно, «розовые очки» имеют особенность разбиваются стёклами внутрь…

Теперь на многое взглянула иначе, переосмыслила, проанализировала, сделав правильные выводы, разложила по полочкам всю свою жизнь, пусть и запоздало это наступило — отчего ещё хуже, осознавая, что ждёт впереди… персональный ад…

«Почему так несправедливо?» — задаваться вопросами и искать правду можно до бесконечности, а будет ли желанный нужный результат? Мечтаю освободиться, избавиться от прошлого навсегда, забыть как страшный сон, закрыв туда условную дверь.

И не вспоминать… никогда…

С ужасом представляю дальнейшие действия Марата.

— Какая же ты красивая… — склонившись ближе, он провёл языком на моей щеке, при этом издаёт дикие безумные звуки извращённого удовольствия, понятного лишь ему.

От этого жеста и жуткой вони из его рта — воротит.

Ненавижу! Противен.

— Умоляю: отпусти нас, оставь в покое, — нервно сглотнула. Вдохнула и выдохнула, с трудом справляясь с накатившим приступом тошноты. — Хоть раз поступи благородно, — слабая попытка достучаться до него не увенчается успехом.

— Не-е-т, — протяжно ответил. — Предупреждал неоднократно: если не моя — значит, ничья. Ты же знаешь, как люблю тебя! — впился в губы жёстким, граничащим с болью поцелуем: мусолит, облизывает, сосёт… а потом укусил со всей дури…

Металлический привкус крови усилил рвотные позывы.

— Не прикасайся! — набралась всё-таки смелости и решимости, оттолкнув Марата от себя, стоило ему отвлечься и ослабить тиски. — Не любишь! Так не любят! После тебя в душе только выжженная земля, покрытая пеплом и грязью. Растоптал все чувства давным-давно собственными «стараниями».

— Тварь… — прошипел сквозь зубы он. Приблизившись снова, ухватил за шею, ощутимо сжимая пальцы, и долбанул меня головой об стену несколько раз. Тут же отпустил и ударил по щеке наотмашь. — Сучка!

Я полетела на пол. Упала, да ещё так неудачно — плашмя плюхнулась… В глазах потемнело на доли секунд, а в низу живота подозрительно заныло — и это панически пугает… если беременность есть, то… Думать об этом страшно: потерять долгожданного ребёнка — смерти подобно.

«Где бы сил набраться и вытерпеть весь ужас…».

— Больно, да, малышка? Плакать будешь? — с издёвкой произнёс. Присев рядом со мной, опять намотал мои волосы на руку и потянул вверх, заставляя подняться на ноги. — Готовься к худшему… хотя… — оскалился как зверь. — Если скажешь, что любишь, станешь покорной и больше не сбежишь — даже прощу измену, забуду, как трахалась с другим мужиком… — а ухмыльнувшись, добавил: — Тогда, может быть, не трону сегодня. Впрочем, не обещаю.

«Какое «великодушие»…» — аттракцион невиданной щедрости.

— Не люблю! Не всё в жизни подчиняется тебе — не тешь эго этим. А в прощении не нуждаюсь, тем более, вины за собой не чувствую, её попросту нет. Вспомни, как сам отличился за годы брака. Я не буду с тобой… — наверное, не должна была озвучивать это в данный момент, но говорить то, что требует — тоже не могу.

— Куда ж ты денешься! Твоего мнения не спрашивал! Нравится или нет — плевать, а развод не дам! — заорал прямо в лицо, переместив ладонь на мой затылок. — Любишь его?!

Промолчала в ответ. Какой смысл врать? Слышал ведь уже об этом… И как бы он не добивался слов, которые для него удобны, ничего не изменится — не откажусь от любимого.

«Только бы отпустил Богдана» — а мой мужчина, оказавшись на свободе, не оставит в беде, найдёт тысячу возможностей и способов — спасёт из лап монстра.

— Ясно всё… — схватил за локоть и потащил за собой. — Сейчас Булатов увидит в подробностях, как я люблю тебя… Будешь ли нужна ему после такого зрелища? Сомневаюсь…

…На цокольном этаже дома расположен просторный подвал. Сюда Марат и приволок: толкнул вперёд, едва я шагнула с последней ступеньки довольно крутой лестницы.

Споткнулась и упала на колени, а режущие ощущения в низу живота усилились, причём, с нарастающим эффектом.

«О боже… лишь бы обошлось без печальных необратимых последствий…» — мысли о малыше не дают покоя. Предчувствие не обманывает — он есть и ему тоже угрожает опасность.

— Где Богдан? — кое-как выдавила из себя, стараясь не показывать, насколько мне плохо: с трудом заглушаю рвущиеся мучительные стоны и сдерживаюсь от желания — завыть в полный голос. Пытаюсь справиться с острой болью, но пока никак не получается её унять…

— Глазками поищи, — с сарказмом сказал «муженёк». — Посмотри на любимого.

Оглянувшись, увидела ЕГО… И испытала сковывающий едкий страх, по спине холод пробежал и в дрожь бросило…

«Он подвешен цепями за руки к потолку, ноги едва касаются пола, рот заклеен липкой лентой. Находится без сознания, а рубашка забрызгана, пропитана пятнами крови…» — нет, нет, нет…

Хотела подползти к нему…

Марат не позволил, перегородив собой путь:

— Рискнёшь приблизиться — пристрелю Булатова на месте, и тот никогда не узнает, как умер. Выбор невелик. Решение за тобой, Жасмин. Тебе, как никому, известно: я шутить не умею, — достал из кобуры пистолет, который всегда при нём, и направил на моего мужчину.

— Пожалуйста, не надо… — слёзы потекли по щекам. Как же вынести это и не свихнуться?

— Тогда без глупостей, — убрал оружие обратно.

И подошёл к пленнику. Взял рядом стоящее ведро. Плеснул водой Богдану в лицо — он сразу зашевелился, открыл глаза, а заметив меня, замычал за неимением возможности говорить сейчас, и задёргался.

— Не делай резких движений! — крикнула ему, опасаясь, что навредит себе ещё больше.

— Заткнись! — Марат обернулся в мою сторону, сверкнув злющим-презлющим взглядом. — Ещё одна фраза и… — покачал головой. — Сядь вон туда и молчи, — указал пальцем на стул. — Для начала, ребятки, я расскажу вам занимательную увлекательную историю… а в довершении этого вас ждёт незабываемый экшн…