Глава 6

Адаптация продолжается

Я вертел в руках многоствольную дуру, весом килограмм в восемь, никак не меньше. Помнится я видел нечто подобное в сериале о похождениях королевского стрелка Шарпа. Правда, если мне не изменяет память, тамошняя модель была семиствольной и все они были одинакового калибра, вроде бы в полдюйма. И стреляло то ружьишко только залпом.

Здесь имеется девять сваренных стволов. Восемь полудюймовых по периметру и один в центре в три четверти, что примерно соответствует привычному мне двенадцатому калибру. Ну и такой момент, что у этого ружьишка нет кремнёвого или какого иного замка. Это оружие рунное, то есть воспламенение пороха осуществляется с помощью активации рунного плетения «Огниво» первого ранга, способного дать лишь искру. И, в отличии от карабина в сериале, стрелять можно как залпом, так и вразнобой.

Едва взяв в руки девятистволку я сразу же ощутил отклик рун, нанесённых на внутреннюю поверхность стволов в казённой части. Создавая их рунный мастер вложил Силу в каждый штрих, излом и завиток. Просто выгравированные ощутить невозможно, как и активировать их. Они просто неспособны принять энергию. Вот такие тут реалии.

Дрын у оружейника получился тяжёлый и неудобный, к нему ещё предстоит приноровиться. Но в общем и целом ничего невозможного. Главное чтобы стволы были ровными, а там есть варианты как увеличить и прицельную дальность и энергию выстрела. Жаль только заряжание дульное и на полную перезарядку, даже при наличии сноровки, будет уходить не меньше трёх минут.

— Нравится? — спросила матушка, видя с каким любопытством я рассматриваю карабин.

До этого она не позволяла мне возиться с железками, только и того, что дала воспользоваться ножами. Как она сказала, не хотела травить душу. А то ведь игрушки у разбойников славные, положишь на них глаз считая уже своими, исправник же возьмёт и изымет всё, до принятия решения по делу. И не факт, что нас признали бы правыми.

Как ни крути, а матушка на два ранга выше убитого барчука, и вполне могла себе позволить напасть на него и четверых слуг. Это ни разу не шутка. Окажись у него родня возжелавшая наказать убийцу их близкого, и тогда разбирательство могло затянуться не просто на месяцы, но даже на годы.

— Интересный карабин, — кивнув, согласился я.

— Если хочешь можешь забрать себе. Твой законный трофей.

— А можно ещё и его пистолеты?

Я отложил карабин и взял один из рунных пистолей. Громоздкая дура весом под два кило, с длинной стволов сантиметров в двадцать пять, точнее я пока сказать не могу. А значит и пулю должны разгонять неплохо, к тому же калибр сродни известному мне двенадцатому, вполне себе внушает. Наконец блок из четырёх стволов делает его достаточно грозным оружием. И стрелять можно как одиночными, так и залпом. Причём, благодаря Силе для меня ничего невозможного. В смысле, когда научусь новым плетениям. А вот другому подростку такой ствол я давать поостерёгся бы.

— Уверен, что они тебе по руке? — с сомнением произнесла матушка.

— Из одного ствола я в любом случае стрелять смогу. А когда освою телесные плетения хотя бы второго ранга, глядишь и дуплетом выдам.

— Со вторым рангом, это вряд ли, но с третьим уже вполне, — покачала головой матушка, но тут же кивнула. — Хорошо. Забирай на вырост. Сабля и кинжал тоже твои, но их ты получишь только с четвёртым рангом. Во второй раз может и не повезти.

— А ведь этот Макеев и впрямь был заточен под охоту на одарённых, — заметил я.

Отложив пистоль, взял в руки одно из кремнёвых ружей, какими были вооружены слуги. Весьма занятная конструкция, должен заметить. Начиная с того, что оно четырёхствольное, под всё тот же двенадцатый калибр. Заканчивая тем, что замки позволяли как одиночную стрельбу, так и дуплетом или залпом. Пистолеты столь же массивные, длинноствольные, и выглядят убойно.

Однозначно этот арсенал предназначен для убийства одарённого или охоты на обратившегося зверя. И стоит эта красота вовсе не копейки. В памяти реципиента что-то такое обнаружилось. Оружие конечно не дешёвое, но в то же время в нём нет ничего необычного, многоствольные системы в этом мире достаточно распространённое явление и именно из-за необходимости мощного залпа.

— Матушка, я вот понять не могу, если этот Макеев охотился за одарёнными, то отчего выбрал эту девятистволку? Малокалиберная пуля достаточно слабая. Если бы он использовал четырёхствольное ружьё обычного калибра, то и вес залпа у него был бы больше и само ружьё легче и отдача меньше.

— Так-то ты прав, Ромашка. Но это с какой стороны посмотреть. Для обычного человека и свинцового шарика в полдюйма вполне достаточно чтобы отправить его на тот свет. А тогда уж, вместо четырёх выстрелов у него получается девять. Как по мне, то разница очевидна. Кстати, Антошку с Ерёмой именно он и застрелил, своим мелким калибром, сберегая полноценные ружейные выстрелы слуг для меня.

— Понятно, — кивнув, невесело ухмыльнулся я.

— Ну что, налюбовался? Теперь давай чистить.

— Слушаюсь, — вытянувшись во фрунт, игриво бросил я.

— Вольно, ратник. Железо ждёт тебя, — наиграно снисходительно произнесла она.

— Матушка, а отчего ты пользуешь малый калибр, да ещё и с кремнёвыми замками? — берясь за чистящие принадлежности, спросил я, имея ввиду её колесцовые пистоли.

— Так ведь уже говорила, что обычному человеку хватит. Но главное это оружие последнего шанса. Если дошло до огнестрельного оружия, то может статься и так, что Силы уже совсем не осталось. Случалось мне выжимать себя досуха, а тогда уж ничего не остаётся даже для первогрангового «Огнива». О телесных рунах и говорить нечего. А я женщина, и полноразмерный пистоль для меня слишком мощный.

— Ясно.

— Ромашка, а как ты относишься к мысли Дмитрия Петровича о тебе и Насте? — ни с того ни с сего спросила матушка.

— Это же была шутка, — отмахнулся я.

— В каждой шутке есть доля правды, — покачав головой, возразила она.

— Да, никак не отношусь. Мне всего-то четырнадцать, а жениться раньше двадцати трёх лет одарённым мужам нельзя.

— Но никто ведь не запрещает обручиться.

— В любом случае я слишком юн и о женитьбе думать пока рано.

— Благо есть кого в постель затащить. Да, Ромашка? — с хитринкой заметила она.

— О чём это ты, матушка? — даже не покраснев, тут же ушёл я в отказ.

Вообще-то, с прошедшего Рождества реципиент вполне себе баловался с крепостной Фросей, девицей двадцати пяти годочков, прислуживавшей в доме. И покопавшись в его воспоминаниях, можно прийти к выводу, что случилось это стараниями матушки. Видать приметила изменения в поведении сына и решила действовать на опережение. Заботливая, что тут ещё сказать.¬

Чистку мы закончили когда уже совсем стемнело, и нам пришлось трудиться под светом керосиновых ламп. К этому времени на станции прибавилось народу и все комнаты вновь оказались заняты. Впрочем, тот факт, что нам приходится ночевать вместе, нас нисколько не беспокоил. Поужинав мы отправились на боковую, увы, но нам даже почитать нечего, книги имевшиеся с собой уже прочитаны, а для второго круга прошло слишком мало времени…

Утро выдалось не только солнечным, но и весьма шумным. Постояльцев в этот раз оказалось слишком много, причём большинство из них прибыли сразу на трёх дилижансах, а это куча народу и большой объём работы для конюха, которому приходилось вертеться как ужу на сковороде, помогая кучерам снаряжать транспорт для дальнейшего путешествия.

М-да. Ну что сказать, похоже теперь мне вечно придётся выступать эдакой диковиной квазимордой. За ужином на меня не насмотрелись, решили стереть глазки о мою мордашку за завтраком. Матушка то и дело бросала в мою сторону обеспокоенные взгляды, не задевает ли меня подобное любопытство. Оно и понятно, реципиент был красавцем и несмотря на юный возраст за своей внешностью следил. Но мне это как-то в пополам. Поэтому я лишь ободряюще подмигнул ей, мол, всё в полном порядке и беспокоиться не о чем.

— Может тоже поедем? — наблюдая в окно, как из ворот выезжает очередной дилижанс, спросил я.

— Нет, Ромашка. Если бы отца не предупредили, тогда можно было бы и самим управиться. Но теперь боюсь мы с ним разминёмся. Он уже с рассвета сюда мчится, срезая просёлками где только возможно, и потеряться нам легче лёгкого. Ты как насчёт клинками постучать? — сменила она тему.

— Только за, — сразу согласился я.

Не то, чтобы мне это было интересно. Но всё за то, что при всей моей приверженности к огнестрелу, в будущем владение холодным оружием вовсе не будет лишним. И урок от матушки, в прошлом валькирии прошедшей через горнила сражений, точно пригодится. Ну и такой момент, что это позволит развеять скуку.

После разминки, она предложила мне тренировочный бой, дабы оценить мои способности. В гимназии нас учили чему-нибудь и как-нибудь. Родители дома конечно занимались с детьми, но то была скорее игра. Теперь же, как и на рождественские каникулы, она похоже решила, что мальчику пора вступать во взрослую жизнь.

— Матушка, а можешь ты показать несколько связок? — попросил я.

— Хм. Ну что же, давай попробуем.

Она достаточно медленно, но не слишком, провела первую связку. После моего утвердительного кивка вторую. Затем третью.

— Остановимся пока на этом. Если за время каникул сумеешь хорошенько освоить хотя бы их, то это будет отличным результатом. Ну что, готов повторять за мной?

— Погоди, матушка, я сам.

— Сам? — вздёрнула она брови.

Но потом, сделала приглашающий жест, мол, не вопрос, покажи, что ты сумел запомнить. Вооружившись трофейным клинком я начал выводить первую связку, пока достаточно неуверенно, повторяя показанное матушкой. С моей памятью не сложно вывести перед мысленным взором её движения. Правда это всё равно не уберегло меня от ошибок.

— Куда локоть оттопырил? Ты же не птица, крыльями махать. Вот так. Ага, правильно. Кисть. Чуть доверни её. Хорошо. Нога. Куда такой большой шаг? Хочешь чтобы тебе подбили опорную ногу?..

И так, пока я не завершил связку полностью. Потом повторил, совершив значительно меньше ошибок. Третья попытка и вовсе прошла без сучка, без задоринки, единственно очень медленно, даже в сравнении с неспешным исполнением матушки.

— Никогда прежде не замечала за тобой такого, — покачала она головой.

— Это меня знатно по голове приложили, — улыбнувшись, заметил я.

После чего проделал связку ещё дважды, при этом не думая ускоряться. Наконец решил оставить её отлежаться, и взялся за вторую. Матушка хотела было повторить, но я лишь отрицательно покачал головой и воспроизвёл её самостоятельно. Не без ошибок, но вполне самостоятельно.

За час я успел запомнить и закрепить все три связки. Под занавес продемонстрировал ей их все, и она не обнаружила ни одной ошибки. Ещё бы. Все движения у меня выходили как под копирку, словно их выполнял не человек, а неизвестный в этом мире робот. Теперь остаётся только наращивать темп и доводить всё до автоматизма, дабы тело реагировало быстрее мозга. Как говорили мне пилигримы — между знать и уметь, есть одна большая разница. Как бы быстро не осваивались навыки, закрепить их можно только регулярными тренировками.

Правдивость этого утверждения я в полной мере осознал, как только матушка решила проверить-таки, на что я способен. Мои тщетные попытки использовать хоть что-то из прошлого опыта и вновь обретённые навыки ни к чему не привели. Матушка била меня всякий раз, как только мы сходились, причём ей хватало для этого считанных секунд и обходилась она без использования рун.

Похоже решила приспустить меня на землю, давая понять, что мои успехи в запоминании связок ровным счётом ничего не значат. А я, если что, в облаках и не летал, прекрасно отдавая себе отчёт, чего стою на самом деле.

— Ты куда собрался? — спросила матушка, поправляя халат на груди.

После тренировки были обед и час медитации. Сейчас она собиралась предаться послеполуденному сну. А вот мне спать совершенно не хотелось. В моём распоряжении оказались затейливый карабин и не менее занятные пистоли. Иметь под рукой огнестрел и не уметь им обращаться, это выше моих сил. Вот я и нацепил на себя оружейный пояс покойного Макеева.

— Хочу поупражняться с новинками, как с заряжанием, так и со стрельбой. Нужно же понимать, что оказалось у меня в руках и как этим правильно пользоваться, — ответил я.

— Всё же серьёзно тебя приложили по голове. Или это из-за Силы в тебе проснулось то, чего не было прежде, и потерялось что-то из старого, — покачала она головой.

— Мне не ходить?

— Иди конечно. Всё нормально. Только слишком далеко от станции не отходи. А лучше спроси у смотрителя, где можно пострелять. И нацепи саблю с ножом. Привыкай носить оружие. Похоже пришла пора.

Я так и поступил. Вопрос тут вовсе не в статусе, а в том, что с непривычки сабля непременно будет путаться в ногах и доставлять неудобства, даже если я решу сесть на стул или ещё куда. Та же ситуация с кинжалом и пистолями в кобурах. Весь этот арсенал нужно носить с такой непринуждённостью, словно на мне и нет нескольких килограмм железа.

— Пострелять? Разумеется у нас есть такое место, ваша милость, — с готовностью подтвердил станционный смотритель. — Это в последние дни всё гладко, а так-то случается экипажи ожидают смены лошадей и по несколько дней. А тогда уж господа развлекаются как могут. Вот и стрельбище себе устроили. Как в задние ворота выйдете, пройдите прямо пару сотен шагов, там будет овраг с деревянным щитом. Господа листки бумаги на тот щит закрепляли и палили в них.

— Бумага-то на мишени найдётся? — спросил я.

— Найдётся, как не найтись. Копейка за лист.

— Уважаемый, целая копейка за лист бумаги? А это не слишком?

— Так ведь у меня тут не лавка, ваша милость, — слегка развёл руками тот.

— Понятно. Вот пятак, за пять листов, — покачал я головой, на двойную цену за канцелярию.

После чего вооружился пером и быстренько намалевал в центре каждого листа по чёрному кругу. Так себе мишень, но с сотни шагов я их рассмотрю, а стрелять дальше вряд ли придётся, уж больно неточен гладкоствол на больших дистанциях.

Овраг обнаружился именно там, где и указал смотритель. Довольно глубокий и широкий, на его дно вела косая тропа по склону. Щит обнаружился в конце прямого участка протяжённостью в двести пятнадцать шагов. Вот так я теперь могу.

Не скажу, что определил расстояние сходу, пришлось кое-что прикинуть ковыряясь в памяти, но это всё же работало. Я ещё и своими ногами промерял, чтобы убедиться в правильности своего вывода. Полагаю, что в будущем это будет происходить походя. Чем я хуже других пилигримов.

Закрепил на измочаленном щите из старых ломаных досок листы бумаги и отошёл на огневой рубеж, отмеряв семьдесят шагов. Если тут всё будет нормально, отойду чуть дальше. Так, собственно говоря, опытным путём и определю возможности моего огнестрела.

Для начала решил зарядить девятистволку, разложив необходимые принадлежности на удачно подвернувшемся валуне. Подозреваю, что его расчистили прежние посетители стрельбища, заметны следы от прошлых использований его в качестве стола на огневом рубеже.

Я читал, что в девятнадцатом веке с калибрами была самая настоящая чехарда, пока не пришли к единой стандартизации и не определили строгие допуски. Но, либо тут эти времена уже настали, либо дело в конкретном мастере, который изготовил с завидной точностью и стволы и пулелейки.

Первый свинцовый шарик вошёл в ствол буквально впритирку, уйдя к казённой части с тихим металлическим шорохом. Прорыв газов должен быть минимальным, если он вообще будет, ведь даже круглая пуля деформируется под давлением газов, и вполне возможно, что при этом она заполнит имеющийся минимальный зазор. А тогда и точность выстрела должна получиться… Ну по меньшей мере сродни пуле Нейслера.

Я много чего успел изучить при подготовке к путешествию. Даже бездымный порох «изобрести» смогу. Вот только одна засада. Тысяча восемьсот пятьдесят четвёртый год подразумевал под собой повсеместное использование капсюлей. Но в этом мире ударные составы отсутствовали как класс. А я только того и знаю, что в капсюлях применяется гремучая ртуть, да азид свинца. Предполагаю, что как раз руны-то и затормозили химиков в данном направлении…

Зарядив девятистволку прицелился в центр одного из листов. Снова это ощущение рун. И что самое интересное, я знал какая где находится и мог активировать их по своему усмотрению в любом порядке.

Ну что сказать, точность боя оказалась вполне на уровне. Для круглой пули на полсотни метров попасть в круг диаметром примерно в пятнадцать сантиметров, а на сотне в тридцать, это очень хороший результат. Качественная выделка стволов и пулелейки, что тут ещё сказать. Но всё же я намеревался существенно улучшить этот результат. Просто именно сейчас у меня для этого возможности нет. Зато имеется время и желание, остальное же приложится.