Глава 8

Возвращение домой

Я встряхнулся сбрасывая с себя оцепенение. Волна наслаждения уже ушла, оставив после себя приятную истому. Вот интересно, а как с этим справляться в бою? Накроет тебя эйфорией от хлынувшей по твоим каналам Силы, и пока ты будешь ловить кайф кто-то другой тупо проломит тебе черепушку. Хотя бы потому что эта волна напрочь снесла все плетения тупо заполнив каналы, хлынув во вместилище.

— Как ощущения? — насмешливо спросил отец?

— Как будто с женщиной… Гхм, — начал было я и тут же осёкся, осознав, что рядом с отцом стоит матушка.

— Ничего, ещё научишься это контролировать, — добродушно улыбнувшись заметила она.

— Дорогая, пожалуй ты была права, наш сын сильно изменился. Никогда бы не подумал, что он так хладнокровен и расчётлив. Да ещё и столь великолепный стрелок.

— А я тебе говорила, — игриво-назидательным тоном, произнесла она.

— И была совершенно права, наш сын сильно повзрослел за последний год. Правда, абсолютно непонятно когда успел. Елизар, Демьян, соберите побитых волков, да поспешите, — окликнул отец дворовых.

— Что дальше? — спросила матушка.

— Ты к тому, что нам придётся задержаться и навестить хозяина имения?

— Некрасиво охотится в чужих угодьях без ведома хозяев, — пожала она плечами.

— Согласен. Поэтому ваш багаж с запяток кареты перегрузим в коляску и отправим с Елизаром и Романом домой вместе с телами погибших. А сами завернём с визитом вежливости к хозяину и объясним ситуацию.

— Принимается, — согласилась она и обратилась ко мне. — Ромашка, у тебя есть изменения во вместилище?

— Прибавил процентов на двадцать, — подтвердил я, уже поднявшись на склон оврага.

— Ну вот. Минута страха, и экономия в полгода, — подмигнул мне отец.

Я же с разочарованием отметил, что состояние каналов осталось прежним. Наверняка пришли в соответствие с подросшим вместилищем, но вот так сходу это не определить. Конечно можно надеяться на то, что изменения незначительны и я распознаю это позже. Но отчего-то не оставляет уверенность в отсутствии подобных перемен.

Пока грузили трупы волков и волколака, я успел вскочить в седло другой лошади и догнать убежавшего коня. Хорошо хоть он оказался не столь боязлив и не ускакал слишком далеко. Ну и вообще, после случившегося подпустил меня. А то ведь эти животные в подавляющем своём большинстве крайне пугливы и их дрессура отнимает много сил.

Когда же я вернулся, дворовые уже управились с перегрузкой багажа и закреплением трупов хищников. И именно в этот момент появились трое вооружённых всадников. Мужчина и женщина средних лет, в сопровождении молодого человека в мундире прапорщика.

— Господа, позвольте представиться, владелец данного имения, Борщёв Вадим Петрович, — приподняв цилиндр, произнёс он.

— Очень приятно, — ответил ему тем же отец.

Матушка кивком обозначила поклон, я же приложил два пальца к козырьку гимназисткой фуражки. Отметил, что все трое старательно отводят от меня взгляд, но вновь и вновь смотрят на меня. В особенности женщина. Ну что тут сказать, лицо у меня сейчас колоритное. Как говорится, уродство притягивает.

— Моя супруга, Ульяна Дмитриевна, — меж тем продолжал Борщёв.

Женщина, как и матушка, обозначила поклон кивком. Одета в платье валькирии, схожее с мундирным с юбкой брюками, что позволяет не только свободней сражаться, но и держаться в седле на мужской манер. К слову, в седельных чехлах всех троих ружья, в кобурах по паре пистолетов, а на поясе сабли. По всему видать направлялись они сюда в готовности драться.

— Наш сын, Эдуард Вадимович, — завершил представлять своё семейство помещик.

Молодой офицер приложил два пальца к козырьку. Прапорщик лет двадцати, носит ранговый перстень с цифрой три, что, скорее всего, соответствует истине, ведь военные не заинтересованы скрывать свой рост, ибо от этого зависят их чины. На груди знак ратника, на левом плече шеврон в виде овального щита с оскаленной мордой поганого.

Как по мне, то он в отпуске и, скорее всего, служит на тихой заставе, иначе уже подрос бы. Впрочем, молодняк стараются держать в тылу пока они не получат хотя бы четвёртый ранг. Поэтому, вполне возможно, что на засечной черте он и не бывал.

Вид имеет недовольный, хотя и старается не проявлять это, но получается плохо, что в общем-то и понятно. Волков и волколака мы не прячем и их отлично видно. Такая возможность прошла мимо. С его разницей в один ранг он получил бы лишь десять процентов роста вместилища, но всё познаётся в сравнении. Прибрав обратившегося зверя он сэкономил бы целый год медитаций, а то, глядишь, взял бы и следующую ступень.

— Прошу простить, Вадим Петрович, — представившись в ответ и представив нас, заговорил отец. — Мы спешили домой, так как везём тела дворовых, погибших защищая от разбойников жизни моей супруги и сына. Время нынче жаркое и с похоронами лучше не затягивать. Потому и держались не тракта, а просёлков и пересекали ваши угодья. В овраге на сына напал волколак со свитой из четырёх волков. У Романа получилось от них отбиться, пока мы не подоспели на помощь. Подранки не ушли. Мы намеревались узнать, в чьих владения оказались, дабы посетить вас и рассказать о произошедшем. Ну и конечно же прихватили туши, чтобы предъявить их на ваш суд.

Хозяин имения спустился на землю и подойдя к запяткам кареты осмотрел туши убитых животных. Именно животных, ибо обратившиеся к оборотням никакого отношения не имеют. Как и у людей, в животных в какой-то момент просыпается Сила, которая меняет их, делая сильнее, умнее и изворотливее. А ещё, они получают власть над своими сородичами, составляя себе из них свиту.

У хищников появляется непреодолимая жажда убийства одарённых, а людей они ненавидят всех поголовно. Как полагают учёные, причина в стремлении любого обладателя Силы к развитию, пусть даже это и животное. Хотя совершенно непонятно, как в эту концепцию укладываются люди не имеющие дара.

Обратиться могут и травоядные, сохранив при этом по большей части свои прежние привычки. Они так же развиваются, но обходятся без насилия. Как именно, никто доподлинно не знает, можно только предполагать, что используют нечто вроде нашей медитации.

Однако, если зажать в угол того же обращённого зайца, то можно от него неслабо так огрести. Клыки у него конечно не отрастают и мясом питаться он не начинает, но своими лапами вполне способен изломать не только человека. Просто кошмар для волка, который может полной мерой огрести от ушастого.

— Надо же. Уже вполне себе матёрый, и никто не в курсе того, что в округе появился волколак, — покачал головой Борщёв, а потом добавил. — Вы мне ничего не должны, Тимофей Сергеевич. Напротив, примите мою искреннюю благодарность за то, что прикончили зверя. Боюсь представить сколько бед он мог наворотить в нашей округе. И, разумеется, эти трофеи принадлежат вам. Кстати, коль скоро вы собирались навестить нас, позвольте пригласить вас на обед, — под конец предложил он.

— Благодарю, Вадим Петрович за приглашение, но если вас это не обидит, мы хотели бы продолжить наш путь. Мои дворовые погибли защищая супругу и сына, было бы правильно отдать им последний долг. Однако, если приглашение остаётся в силе, я обещаю навестить вас в самое ближайшее время.

— Да, конечно. Вы совершенно правы, крестьяне непременно оценят подобное отношение.

Мы раскланялись и продолжили свой путь. До дома было ещё добрых пятнадцать вёрст, учитывая же то, что у нас не автомобили и даже не обращённые лошади, путь нам предстоял неблизкий.

К четырём часам пополудни прибыли в село Агапово. Тридцать шесть крепких подворий в окружении солидного частокола высотой в три сажени*, обмазанного глинопесчаным раствором и выбеленного известью. Пара сторожевых вышек на углах по диагонали, на противоположных стенах двое ворот через которые проходит центральная улица. Есть ещё и параллельные вдоль стен, соединённые с главной переулками. Внутри ограды только постройки, огороды снаружи укрепления.

*Сажень — мера длины равная 2 метра 13 сантиметров

Вот такие реалии этого мира. Ну или скорее всё же мест в относительной близи от засечной черты, потому как менее серьёзную преграду поганые и не заметят. Хотя и этот частокол призван скорее задержать напасть. В каждом доме подпол из которого подземный ход ведёт в общий проход, уводящий в убежище за пределами села. Трудов это стоит значительных, но лучше уж лишний раз попотеть, чем оказаться в полоне у исчадий сатаны.

Когда мы подъезжали на колокольне церкви один раз ударил колокол. Это не набат, а лишь знак привлекающий внимание жителей. Все, кто не в поле, высыпали на улицу. Всего у нашей семьи пятьдесят девять ревизских душ, или двести шестьдесят два крепостных, включая женщин стариков и детей. Ах, да, теперь на два человека меньше. Правда, здесь далеко не все, рабочий день в самом разгаре.

Антона и Ерёму развезли по домам и отец лично сообщил их близким о случившемся, выразив благодарность. Выплачивать деньги сразу не стал, посчитав это неправильным. Вообще-то ни разу не типично для помещиков. Понятно, что хороший хозяин к имуществу и скотине относится бережно, но по отцу видно, что у него отношение к крестьянам совершенно иное. Ровней их он конечно не считает, но и за бессловесное имущество не держит. И мне это нравится.

Ну и уже по обыкновению моё лицо приковывало к себе внимание. Признаться, я пока толком его не видел, ибо зеркало в косметички матушки всё же не настолько большое, чтобы можно было оценить внешность целиком. Но похоже видок у меня ещё тот, если бабы постарше крестились, молодки и девчата прикрывали ладошками ротики, а детвора просто не отводила взора.

Оставив тела погибших, заехали в сельскую церковь, где отец переговорил с попом насчёт отпевания и похорон, внеся необходимую плату. И только после этого продолжили путь, в направлении нашей усадьбы, стоявшей особняком, метрах в трёхстах от села.

Я отлично помнил её планировку и как она выглядит в разное время года. Но одно дело выуживать картинки из памяти реципиента, пусть и весьма детальные. И совсем другое видеть эту красоту воочию.

В смысле, пока-то виден всё тот же частокол обмазанный выбеленным раствором. Разве только перед ним, на расстоянии в пару десятков сажен имеется лёгкий забор из штакетника выкрашенный в жёлтый цвет. Он же тянется вдоль дороги, съезжать с которой не рекомендуется. Ибо пространство между оградами напичкано всевозможными ловушками, волчьими ямами и капканами.

Сказывается всё то же соседство с засечной чертой. А обратившиеся звери, как я успел убедиться лично, нередко случаются и куда дальше от неё. К Дикому полю привязаны только поганые, что откровенно говоря радует, иначе они устроили бы людям настоящее веселье. Хотя и так ни разу не скучно.

Подъездная дорога проходит через открытые ворота, и далее прямая как стрела тянется по тополиной аллее, упираясь в помещичий дом. Постройка турлучная, это деревянный каркас обмазанный глинопесчаным раствором со штукатуркой по верху. Такое здание при должном уходе простоит и две сотни лет даже в достаточно влажном климате. К тому же обходится куда дешевле каменного или деревянного и пожаробезопасней последнего. С учётом же того, что возводился при участии волхва знающего руны земли, вышла значительная экономия.

Двухэтажная усадьба выглядит весьма представительно. Парадное крыльцо с широкими ступенями, пандусом для подъезда экипажей, фронтоном и колоннадой. Дом и пристройки выкрашены в жёлтый цвет с белыми элементами декора, высокие окна, черепичная крыша. Картинка! По виду, как впрочем и по сути, просторный с множеством комнат и большим залом на первом этаже, где проводятся местечковые балы.

Справа и слева от главного дома два флигеля в виде букв Г, в том же архитектурном стиле. Короткие перекладины выходят на фасад, а длинные назад, выгораживая внутренний двор. В них располагаются гостевые спальни. Когда съезжаются гости, то зачастую остаются ночевать. Как уже говорилось, транспорт тут медленный, а места для ночных путешествий достаточно опасные. Ладно ещё, когда речь о ближайших соседях, как Талызины, но ведь съезжаются и живущие гораздо дальше. Поэтому устраивающие подобные приёмы просто обязаны позаботиться о размещении приглашённых.

Во дворе имеется спортивная площадка. Как я уже говорил, поддержанию физической формы в этом мире уделяется серьёзное внимание. И спортивные снаряды вполне себе на уровне. Перекладины различной высоты, брусья, рама с четырьмя канатами, гимнастическое бревно, перекладина для прыжков в высоту, гантели, гири, бревно для отработки ударов обмотанное пеньковым канатом и парусиной. Всё по-взрослому.

Хозяйственную часть от внутреннего двора отделяет и скрывает от глаз высокая живая изгородь. Там располагаются два флигеля для проживания дворовых, и целый ряд построек. Кладовая, каретный сарай, конюшня, коровник, свинарник, птичий двор, псарня, за ними огород. Всё это неизменные атрибуты любой усадьбы, ибо супермаркетов тут нет, а потребность в свежих продуктах имеется всегда.

Справа от фасада разбит плодовый сад. Он же выступает и в роли парка, с разбитыми дорожками, лавочками, и беседкой на берегу пруда, с мостками для купания и двумя лодками для прогулок. Там, к слову, ловятся отличные карпы весом в несколько кило.

Слева от усадьбы протекает тихая речка, шириной метров в тридцать и достаточно глубокая. К ней имеется выход через калитку в частоколе, на берегу мостки, и лодки. Тут бабы стирают бельё, рыбачат слуги, потому как одними карпами сыт не будешь, и любит купаться дворовая ребятня. Чуть выше по течению стоит кузница, с водяным колесом. Как я уже говорил, отец у меня довольно прогрессивных взглядов, а потому и на механизмы не скупится, что окупается изделиями его двух кузнецов.

Вообще-то, мы считаемся среднепоместными дворянами, пусть и владеем тысячей десятин земли. Тут главное не столько площадь вотчины, сколько количество ревизских душ, каковых у крупнопоместного должно быть не менее сотни. А большой дом с постройками, да просторная выгороженная территория усадьбы… Так ведь они не каменные, и возведены не одномоментно.

Строил всё это ещё дед. Любил он пустить пыль в глаза. И получилось у него весьма представительно. С другой стороны, мало кто из помещиков нашей губернии мог похвастать каменными усадьбами. Дорогое и хлопотное это удовольствие…

Дворовые поспешили навстречу господам, выстроившись в шеренгу согласно статуса в доме. Моё появление вызвало уже привычную их реакцию. Но стоило отцу ступить на подъездную дорожку отсыпанную гравием, как они тут же отвесили ему земной поклон.

— Как тут у вас, Епифан? — спросил он бурмистра*

*Бурмистр — управляющий помещичьим имением назначаемый из крепостных.

— Слава богу, барин, — ответил мужик среднего роста и сложения, с окладистой бородой.

Он у нас заведует не только делами в усадьбе, но и во всём имении. В смысле, домашнее хозяйство как раз его жена и ведёт, он в них старается не лезть, потому как забот и без того хватает…

Передав поводья конюху, я вошёл в вестибюль, где на стене имелось широкое ростовое зеркало и наконец сумел рассмотреть себя во всей красе. Ну что сказать, в общем и целом вполне терпимо. Шрамы не столько уродовали моё лицо, сколько придавали ему угрюмое и даже злое выражение. Одно из двух, либо оно станет отпугивать потенциальные неприятности, либо притягивать их. Как говорится жизнь покажет.

Налюбовавшись на своё отражение прошёл прямиком в свою комнату, на втором этаже. Туда же снесли и мои вещи. А вскоре появилась и Фрося, статная девица двадцати пяти лет, с весьма привлекательными формами. Мне даже память реципиента не понадобилась, чтобы сделать стойку. А тут ещё и её игривый взгляд. Но события решил не форсировать. Успеется. Хотя и очень хочется.

— И что, не пугает тебя мой лик? — хмыкнул я в ответ на её реакцию.

— Нешто воина шрамами удивить можно. Сосед ваш, Талызин, уж порассказал, как ты, барич, пятерых душегубов порешил. Так, те шрамы и не увечье получается, а награда.

— Эк-ка ты повернула. Лей давай.

— Так я завсегда готова, барич, — подхватила она кувшин с водой.

Стесняться не стал, разделся по пояс и с удовольствием умылся. Девушка решила малость меня подразнить. Оно вроде и спинку потёрла, и в то же время проделала это так, что у меня всё вздыбилось. Вот же чертовка! Или это я так успел изголодаться по женской ласке? Реципиент с самого Рождества постится, я и того больше, так стоит ли удивляться подобной реакции.

— Не балуй, — принимая от неё полотенце, шутливо погрозил я.

— А я чего. Я ничего, — кокетливо хихикнула она.

— После полуночи придёшь? — спросил я.

— Ну-у не знаю-ю, барич. Матрёна Ивановна как прознала про наши проказы, так была очень недовольна.

— Не хочешь, не надо, — пожал я плечами.

— Чего это? — тут же вскинулась она, заподозрив конкурентку.

Дворянам принуждать простолюдинок к благосклонности по большей части не приходится. Если понесёт от благородного, то есть шанс родить одарённого, а они как минимум получают личное дворянство. Примерно четверть бастардов родятся с даром, причём случаются среди них и сильные.

Ну и какой отпрыск не проявит заботу о близких? С получением дворянства из казны им выделяются подъёмные и надел в тридцать десятин, в основном в пограничных районах. В основном именно из этих дворян сложилось сословие однодворцев, то есть владеющих одним двором при небольшом наделе.

Зачастую они выкупают своих родителей из крепости и те ведут их хозяйство, работая уже на себя, а не на барина. Хотя, формально всё же на сына. Потомственное дворянство можно получить обзаведясь хотя бы одним одарённым ребёнком. И в создании семьи для такого бастарда нет ничего невозможного. Я же говорю, это уже целое сословие, которое варится в собственном соку.

Так что, Фрося точно знает чего хочет. Просто решила немного поиграть, но едва уловив угрозу своим планам, тут же скорректировала своё поведение. А я и не против, готов подыграть в предвкушении предстоящей ночи. Даже под ложечкой засосало. Приятно всё же вернуться домой. И тут никаких кривотолков, ибо в родном мире, я всего лишь обрубок, здесь же полноценный человек, даже окажись крепостным. Хотя дворянином конечно интересней.