Глава 32

Уся, бёдра которого были соблазнительно обёрнуты скатертью, приподнявшейся спереди, выдавая некоторое волнение демона перед исполнением приватного танца, вёл меня по коридору. Остановившись, демон открыл мне старую маленькую дверь и отступил, мурлыкнув:

– Прошу сюда, досточтимая Тина.

Я с сомнением покосилась на тёмный провал и принюхалась к терпко-сладкому аромату сушёных трав, уловив и шершавый след чего-то спиртного, похожего на коньяк. Пробормотала себе под нос:

– Споить пытаешься, рогатый? Я тебе рога-то пообломаю…

– Что вы сказали, досточтимая Тина? – подался ко мне Усевалад.

– Спрашиваю, как ты сюда пролезешь? – нашлась я. – Рога не сломаешь?

– Как можно? – совершенно искренне оскорбился он и погладил украшение своей головы кончиком хвоста. – Они же очень крепкие! Если пожелаете, я вам докажу…

– Верю, – отмахнулась я и, пригнувшись, проскользнула в небольшое помещение.

Сколько же в замке Анастазии таких вот маленьких комнат, назначение которых совершенно непонятно! Как я думала, бабка в каждом проводила некое особенное колдовство. Зелья тут, заклятия там, а проклятья ещё где-то…

Мне, выросшей в однушке, было не понять, зачем так всё усложнять? Но традиций нарушать не собиралась, поэтому последовала за демоном в «трахательную», как про себя окрестила данное помещение. Грубо, зато точно. И цепи, слабо поблёскивающие в свете нескольких толстых оплывших свечей, намекали, что моя догадка верна. Так и представилась здесь старушка в латексной обуви и с плетью в руке! Распущенные белые волосы, алая помада и зверский оскал на лице, а на теле лишь кожаные стринги…

– Как бы всё это теперь развидеть? – в ужасе содрогнулась я и внимательно огляделась.

Помимо звенящих эротических атрибутов в комнатке ещё находился прямоугольный камень, похожий то ли на алтарь для жертвоприношений, то ли на могильную плиту. С низкого потолка на него, будто шёлковый балдахин, свешивались полотна паутины, а влажные стены были все в дырах разной величины, напоминая сыр.

– Ты говорил, что здесь будет музыка, – напряжённым голосом заметила я. – Цепями греметь будешь? Или биться рогами о камень, высекая искры из глаз?

– Это шутка? – насторожился демон, но тут же растянул губы в притворной улыбке и старательно выговорил: – Очень смешно, добрая госпожа! Ха. Ха. Ха!

– Готовь на зелье потроха, – поддразнила его и, отмахнувшись от паутины, уселась на камень. – Где музыка? Где стриптиз? Мне становится скучно. Так до секса дело никогда не дойдёт…

– Сейчас-сейчас, – засуетился демон, и заметался вдоль стены, попеременно дуя в дырочки, закрывая одни ладонями, другие хвостом или рогами. – Вью… У-у-у! Вью!

У меня от удивления отвалившаяся челюсть едва колени не отдавила! Было очень похоже на симбиоз музыки, которую извлекают, проводя пальцами по краю бокалов, и одновременно напоминало поющие чаши. Необычно до дрожи, красиво до мурашек, пугающе до потемнения перед глазами. Никогда я не слышала ничего подобного. И честно говоря, надеялась, что никогда больше и не услышу!

А музыка, пробуждённая демоном, уже продолжалась сама по себе. Каждое из отверстий издавало свою ноту, и вскоре по крохотному помещению разлилась мелодия, от которой стыла кровь в венах.

– Что это? – боясь повысить голос, прошептала я. – Будто призрак завывает…

– Так и есть, – обрадовался Уся моей догадке. – Досточтимая Анастазия лет сто восемьдесят назад держала здесь некроманта, которого поймала на своём личном кладбище.

– У неё ещё и личное кладбище есть? – поразилась я.

Музыка стала печальнее, а Уся продолжал:

– Тёмный маг без спроса перекопал его и похитил несколько важных трупов. Госпожа пленила его и приковала вот этими цепями к стене. Через сто один год, когда вспомнила о нём, оказалось, что он умер…

– Да ладно?! – нервно хохотнула я. – И что же его убило, интересно?

– Заклинание, с помощью которого тот пытался освободиться, – совершенно серьёзно ответил демон. – Он попытался сбежать сквозь стены, но колдовство обернулось против него. И теперь дух некроманта отзывается, если подуть в отверстия. Анастазия любила проводить на этом камне долгие дни, когда страдала бессонницей. А ещё запирала здесь на ночь провинившихся слуг. Поутру ни один не остался в своём уме!

– У неё были слуги? – удивилась я.

– Нанимались в надежде найти сокровища, по преданию скрытые в Атвуде, – пояснил мужчина. – Найти их никто не смог, но многие пытались украсть у ведьмы её знаменитые зелья… Так вам нравится музыка? Я могу танцевать?

Усевалад ещё раз взмахнул руками, будто руководя невидимым оркестром, затем грациозно развернулся и, резко согнув колено, неожиданно скривился в причудливой позе. Перескочил на другую ногу и, ненормально извернувшись, снова застыл на миг.

Я моргнула. Ну вот! А ведь всё так хорошо начиналось. Это было настолько ужасно, что даже леденящая кровь музыка отошла на второй план. Думаю, у шамана, выплясывающего с бубном вокруг костра, было больше шансов возбудить меня и соблазнить на секс! Поэтому я не смогла долго выносить это зрелище и взмолилась, едва не лопаясь от смеха:

– Прошу, прекрати предсмертные судороги раздавленного кузнечика! Если я и кончу сейчас, то от хохота… Ой, не могу! Ты хоть знаешь, что такое эротический танец?

Уся совершенно неожиданно обиделся и, мрачно глянув на меня, процедил:

– Так покажите, как надо.

– Да без проблем!

Я усадила демона на камень, а сама встала напротив него. Вот чёрт меня дёрнул согласиться! Но всё происходящее было настолько фантасмагорическим, что казалось больше диким сном, чем явью. А во сне ведь можно всё, верно?