Глава 9

Ай, не строй из себя невинность. Ты сама собиралась заняться вооружением этого эльфийского приграничья, — она вдруг развеселилась. Почему она должна сохранять в тайне технологии её мира, когда у противника определенно есть прогрессор, использующий знания для подготовки к войне? И ей определённо больше нравится этот приграничный город с Кельпи и эльфами и драконом-полукровкой, чем те, кто пытал Рагнара. Да, возможно, ею сейчас пытались манипулировать. Но ведь решение попробовать остановить войну пришло к ней задолго до того, как её об этом попросил Рагнар!

Но как объяснить дракону, что конструктором и даже технологом она в своем мире не была? Что о вооружении знает ровно столько, сколько знает любой обыватель? Видел он, понимаете ли! А что именно он видел? Авиацию, танки, автомат Калашникова, атомную и водородную бомбы?

— Я не уверена, что моих знаний достаточно, чтобы воспроизвести оружие моего мира в точности, но мы что-нибудь придумаем. Мне нужно встретиться с вашими боевыми магами, и магами-целителями. А ещё с мастерами, работающими с металлами. Это для начала. Она не сказала Рагнару самого главного — при наличии магии технологии её мира могут оказаться значительно более опасными, чем были в её мире.

Когда Рагнар посмотрел ей в глаза, злости у него во взгляде не было. Он снова улыбался краешками губ, а его глаза смеялись. Так радоваться можно было лишь получив отсрочку от неминуемой смерти.

Словно он не надеялся, что она, Лена, захочет вмешиваться в их войну и решать их проблемы, а убедившись в том, что она решила помочь — просто был рад тому, что появилась возможность выжить всем остальным. Выжить эльфам-полукровкам, и Кельпи, и всем тем, кто сейчас готовится в этом городе к войне.

Никогда раньше Лена не чувствовала такой ответственности.

В дверь постучали и в комнату вошли братья-Кельпи. Кто-то мудрый (ну не сами же оболтусы сообразили!) надоумил их принести в комнату подносы с едой и только теперь Лена поняла, насколько она голодная! Нет, голод конечно напоминал о себе, запахи булочной по приезду в город буквально сводили ее с ума, но всё, что она за восемь часов получила — половину кружки настоя травяного чая с её иероглифом "очищение" в качестве приправы и глоток неизвестного сорта алкоголя из фляги, по-братски предложенный кем-то из их отряда. И это за восемь часов! А если учесть, что с утра ей перепало два бутерброда, яичница и маленький пакетик чипсов, то есть хотелось просто зверски.

На подносе стоял графин с ярко фиолетовой жидкостью (сок? вино?), с несколькими ёмкостями, отдаленно похожими на гранёные стаканы, правда, формой они напоминали шар, а не цилиндр. Рядом красовались фрукты, некоторые были почти идентичны фруктам Земли, некоторые — совершенно непохожи на земные фрукты, невообразимых форм и оттенков. На тарелке был также сыр, хлеб, яйца и молоко в таком же графине, как и "сок". Ну, ей конечно эта пища подойдёт, голод — хорошая приправа к любой еде, даже незнакомой, а вот кормить этим пациента, который всего несколько часов назад перенес полосную операцию… Они здесь все такие "вменяемые" и "умные" или это персональный идиотизм братиков-Кельпи и повторов замка?

Впрочем, Рагнар и сам не собирался есть, от запаха еды поморщился и снова прилёг на кровать, укрывшись пледом.

Тошнота при виде еды — это плохой признак, — отметила про себя Лена. Рагнар, словно прочитав ее мысли, вздохнул, откинул плед, сел на край кровати, взял в руки "стакан" или это всё же была чашка? Есть он себя заставить не мог, это Лена видела, но фиолетовый сок всё-таки себе налил и сделал несколько глотков. Поставил стакан на поднос. Поймав её взгляд, снова взял стакан, через силу допил сок, поставил "стакан" на поднос снова, лёг, отвернулся от подноса с едой, натянув плед до плеч. Его знобило, и Лена не знала, что делать, ведь иероглиф должен был очистить его кровь минимум на четыре часа.

— Терсаль, Рагнару нужно чего-нибудь не настолько тяжёлое, как хлеб и сыр, — сказала Лена. Она старалась не думать о том, что то, что она наблюдает за своим пациентом этому пациенту отлично известно, и что Рагнар меняет своё поведение, ориентируясь на её, Лены, "правильно" и "не правильно".

Она налила в свой стакан ту же фиолетовую жидкость, похожую на вино, которую выпил Рагнар, хотя если это и впрямь вино, придется ей пить молоко — напиваться сейчас не хотелось. Всё-таки это был сок, а не алкоголь. На вкус напоминал… Нет, ничего похожего она раньше не пробовала. На земные безалкогольные напитки этот сок был непохож. Всё-таки она в другом мире, и еда, и напитки по большей части незнакомые. Надо что-то делать в отношении питания — для Рагнара необходимо совершенно другое меню — бульон или пюре, для начала. Что-нибудь не настолько грубое, как сыр и хлеб. Он не притронулся к еде, но одного стакана сока совершенно недостаточно. Даже по меркам её мира, без учёта расхода энергии на магию и сопротивление проклятию.

Ей все равно придется поговорить с Рагнаром, то, что ему намного хуже, чем он пытался показать ей уже не вызывало у Лены сомнений. Слишком часто она видела такое поведение в своем мире…

Рагнар поздний ужин проигнорировал, Лена понимала, что стакан сока выпил через силу, просто чтобы от него отвязались, и чтобы не доставлять беспокойство Лене и остальным. Сама Лена незнакомые фрукты есть не стала, а вот похожие на апельсины и яблоки осмелилась съесть. Всё таки незнакомая еда… Немного хлеба с сыром тоже пришлось кстати.

Терсаль взял с подноса лишь сыр и хлеб и тоже налил себе сока в стакан. Юхан взял похожий на апельсин фрукт и хлеб — и к удивлению Лены — молоко.

Кельпи есть не стали, видимо уже успели поесть на кухне.

Лена уже знала, что может обратиться к дракону мысленно, не ставя в известность о разговоре с ним остальных. Просто села рядом, положила руку на плечо и четко подумала: " А вот теперь выкладывай, что ты пытался скрыть и почему испытываешь столько негатива из-за этого."

Не просто негатива, Лена почему-то чувствовала, что именно испытывает на данный момент Рагнар. Страх. Решимость. Снова паника. Злость. Решимость… И снова страх.

Рагнар вздохнул, понимая, что разговора не избежать, сел на кровати, кутаясь в плед.

— А ведь ему холодно, сообразила Лена, — холодно, несмотря на то, что в комнате всё ещё топится камин, и за несколько часов температура в комнате больше стала походить на температуру тропиков. Озноб — один из признаков повышения температуры… Плохо…

— Ты не училась магии, Эльэна, — мысленное утверждение Рагнара застало её врасплох.

— Почему ты так решил? — отвечать мысленно было немного необычно, но она постепенно привыкала к такому стилю общения.

— Потому, что я маг, маг стихий, Эльэна, и сильный маг, — и так как Лена не ответила на это утверждение, добавил: "Магическая Академия Драконов, с отличием".

— Замечательно, значит будешь учить меня магии, — усмехнулась Лена про себя, — Скажи, Рагнар, почему ты заговорил об образовании?

— Заблокировать любое проклятие на сутки можно в случае трехкратного начертания поверх стигмы иероглифа — антипода, — прошептал Рагнар. Это прозвучало, как формула. На этот раз он ответил вслух, не телепатически. Чтобы слышали Юхан и Терсаль? Чтобы не осталось пути к отступлению?

— Я даже обернуться тогда смогу… только ты не сумеешь меня больше усыпить, зверь не позволит. Я почти не чувствовал боли, когда ты заставила меня спать, а моя вторая сущность — очень даже чувствовал. И ему не нравится, что все решения принимаются первой сущностью, а больно — второй. Рагнар даже улыбнулся уголками губ, словно извинялся за то, что взваливает на Лену свои проблемы.

Лена в последний момент удержалась от восклицания: " Почему ты мне сразу об этом не сказал?"

— Ох, да понятно почему, но высказать это вслух и даже мысленно — это обидеть полукровку, заподозрить его в трусости. Идиот. Какой же он всё-таки… Этот дракон в одиночку полетел в подготовленную ловушку, провел в застенках несколько дней, а потом испытывает стыд из-за того, что испугался боли? Даже однократное начертание иероглифа-антипода причиняло ему адскую боль, что уж говорить о том, чтобы сделать это три раза, да ещё над иероглифом-проклятием? Лена удержалась от того, чтобы вслух спросить Рагнара: "А ты уверен, что выдержишь?"

Но, видимо, он уловил её опасения, или посчитал это мысленным вопросом, так как ответил, также телепатически.

— У меня нет выбора, Эльэна. Я должен собрать совет города, должен отдать распоряжения о подготовке к осаде. Я должен продемонстрировать горожанам, что оправился от ранения. Если я в ближайшее время не сумею пусть даже на время справиться с проклятием, нам будет сложнее уцелеть. Те из моих друзей, кто знает о проклятии грязного огня, будут молчать, но слухи всё равно пойдут — и есть лишь один способ это предотвратить.

— Да, конечно, — сердито подумала Лена, — ты решил, что это необходимо, а чувствовать, что тебе больно и страшно, буду я. Ты хоть понимаешь, что чувствует сейчас твоя драконья ипостась?

Почему она чувствовала все эмоции этого дракона-полукровки? Лена сердилась на себя, ругала себя за непрофессионализм и глупость. Но ничего не могла с собой поделать. Раньше ей не приходилось переживать за пациентов, а тем более в них влюбляться, ей удавалось оставаться в рамках профессиональной этики. Может то, что Рагнар сказал, что она Истинная, было причиной её неадекватной реакции на дракона? И того факта, что она понимала его зверя, понимала, что он чувствовал? Дракон человеческие понятия чести и обязательства перед городом воспринимал, как прихоть Рагнара, а вот что очень скоро она (дракон так же, как и Рагнар называл ее Эльэна) девушка, которая так ему нравится, будет рисовать странные иероглифы и опять будет очень больно — дракон понимал. Лена чувствовала панику зверя, не Рагнара, а его второй сущности.

— Просто сделай, не рассуждая, — Рагнар снова говорил вслух, — Терсаль, тебе и ребятам… Рагнар отвернулся, видимо просьбу он произнес уже телепатически или Терсаль и Юхан сами догадались, так как Юхан и Терсаль спокойно кивнули, соглашаясь. А вот братики-Кельпи снова приобрели слегка зеленоватый цвет лица. Рагнар объяснил им, что именно будет делать Лена? Попросил их держать его, пока она его лечит?

— Ты знаешь какой-нибудь способ уменьшить боль, — спросила Лена мысленно у этого драконьего отличника, — Ты ведь маг?

— Нет, магии целительства я не обучен, — хмуро ответил Рагнар, — я маг-стихийник, а не лекарь, и у драконов вообще не принято бояться боли. Или как-то стараться ослабить боль. Считается, что это удел слабых — не уметь терпеть боль. Для дракона вообще неприемлемо чего-нибудь бояться. А от мамы мне достался дар мага земли, и обучала она меня, как стихийника. Я ничего не знаю о магии целительства, кроме основных общеизвестных формул.