Глава 14

Снег скрипел под ногами. Прохожие спешили по своим делам или чинно проходили мимо. Трое мальчишек пронеслись мимо. Дворник оттолкнул меня, иначе мы точно столкнулись бы. Еще и успел поймать одного из ребят и отчитать за неподобающее поведение.

Я поблагодарила мужчину за участие и отправилась дальше. У меня не было какой-то цели. Я нуждалась в покое, чтобы все хорошенько обдумать и решить, как жить дальше. Константину сказала, что пойду в библиотеку. Можно было и правда отправиться туда, но, кажется, ни из одной книги я не узнала так много об истинных парах, как от Тимофея Кузьмича.

По словам старика, артефакт принадлежал их семье на протяжении нескольких поколений. Именно ему были обязаны своим благополучием в браке не только родители, бабушка с дедушкой, но и дети Матвея Кузьмича. Настала очередь внучки. Если бы не я, не моя неловкость, еще одна девушка обрела бы любовь. Получается, я украла ее счастье.

Как стыдно! Как горько! Самое страшное заключалась в том, что я никак не могла исправить свою оплошность. Артефакт не склеить. Принцип его работы утерян давным-давно. Второго такого же не существовало.

“Не расстраивайтесь, – успокоил меня старик, – что не делается, к лучшему”. Столько тепла было в его голосе, таким пониманием светились его глаза, что мне сделалось еще горше. Совесть теперь не покусывала, а грызла меня, словно голодная собака свежую кость.

Тимофей Кузьмич попросил нас с Константином не горячиться. Говорил о том, что далеко не каждому в жизни выпадает возможность встретить человека, идеально дополняющего его самого, предопределенного ему богами. Многие ищут годами, а то и ждут, тоскуют, сами не зная о ком. Либо мирятся и заключают браки по расчету, из уважения, либо доживают свой век в одиночестве. Бывают и исключения, когда мужчины и женщины находят свое счастье, не зная о предопределении.

Нам, по словам старика, повезло. Но ни я, ни мой работодатель (женихом назвать его язык не поворачивался) не испытывали радости. Константин даже не смотрел в мою сторону. Не возразил, когда я сообщила ему, что пойду в библиотеку. Кажется, он уже начал тяготиться моим присутствием.

Можно было уйти с высоко поднятой головой, если бы не обстоятельства. Я успела потратить почти все деньги, которые выручила от продажи кольца, и аванс. Их хватило бы на то, чтобы снять комнату и кое-как дожить до конца месяца. Без работы, конечно, пришлось бы туго и скучно, но стоило продолжить поиски. С другой стороны, по словам Тимофея Кузьмича, мы с Константином должны теперь проводить больше времени вместе, дабы лучше узнать друг друга и не ошибиться, когда придет время принимать решение. Последнее, как мне кажется, было лишь уловкой. Старик отчего-то решил, будто из нас с магом и правда может получиться достойная пара, и решил помочь нам сблизиться.

Это как раз не входило в мои планы. Через три недели я буду вправе сама выбирать свое будущее. Уступать навязанному, принимать чужой выбор, пусть и сделанный богами, я не собиралась. Более того, к своему так называемому жениху тоже не чувствовала ни притяжения, о котором упоминал Тимофей Кузьмич, ни симпатии. Константин по-прежнему оставался для меня чужаком, посторонним человеком, которому я многим была обязана, и к которому испытывала лишь благодарность.

Я не кривила душой, когда сказала, что не собираюсь за него замуж. Мне не нравилось в нем абсолютно все начиная от каштановых, чуть вьющихся волос и насмешливых глаз до улыбки. Ни рост, ни ширина плеч, ни уверенность, которая сквозила в каждом его движении не привлекали меня. О его скверном, как он сам выразился, характере и вовсе не стоило вспоминать. Второго такого, как Константин, не найти… в смысле, такого же вредного и насмешливого мужчину, как он.

Прогулка помогла мне успокоиться. Я пока еще ничего не придумала, но для себя решила, что свадьбы не будет. Формально я еще была помолвлена с Семеном. Даже не будь этого обстоятельства, ни за что не стала бы женой мага. Слишком разными мы были, чтобы ужиться под одной крышей. О том, что не любили друг друга, я и вовсе молчала.

Константин тоже не горел желанием связывать со мной жизнь. Достаточно было вспомнить, какие суровые, я бы даже сказала, свирепые взгляды он бросал в мою сторону, каким огнем горели его глаза. Будь на то его воля, маг избавился бы от меня сразу, как только увидел метку. Вернулся к своей работе, чем бы он там ни занимался, к привычному образу жизни и был бы счастлив.

Если так посмотреть, то получается, что своим присутствием я мешала еще одному человеку. Семен смирился, потому что нуждался в деньгах моего отца. Константина и вовсе никто не спрашивал. Если бы он не оказался рядом в ту минуту, если бы не коснулся артефакта, ничего не случилось бы. В судьбу я, как и прежде, не верила, но задумалась о том, не прокляли ли меня. Глупость, конечно, но как иначе объяснить такое невезение? Только избавилась от жениха, который воспользовался моей доверчивостью, как приобрела второго, который вовсе не нуждался во мне.

До библиотеки, к слову, я так и не добралась. Смеркалось. Ноги в осенних ботинках начали замерзать. Чувство голода мешало думать. Я собралась было отправиться в кафе, подняла голову и поняла, что вернулась к дому Константина. Каким-то чудом, сделав круг, вышла сюда. Смотрела на дверь, на сову, что заменяла молоточек, и впервые задумалась о том, не судьба ли привела меня сюда тем вечером?

Стоять на пороге было холодно и глупо. Соседская горничная уже минуту наблюдала за мной, делая вид, что никак не подберет нужный ключ, чтобы открыть замок. Только смотрела больше в мою сторону, чем на замочную скважину.

Марья Кузьминична, видимо, тоже заметила меня и поспешила открыть дверь. Даже не пришлось стучать. Я несмело переступила порог дома, будто впервые оказалась здесь. Впрочем, несколько дней пребывания здесь едва ли можно назвать долгим сроком.

– Полина Сергеевна, голубушка, проходите скорее. Замерзли поди! Ступайте, переоденьтесь в теплое, а я прикажу лапши куриной вам подать.

Забота постороннего человека тронула до глубины души. В последние несколько месяцев мне не слишком часто встречались такие люди. МАрья Кузьминична была второй после Константина.

– А что хозяин? – спросила ее. – Не станет ужинать?

– Кто же его знает? Как уехал в полдень, так и не появлялся. Да вы не переживайте. Может, по делам каким задержался.

– Я и не думала, – пожала плечами. – Взрослый мужчина в няньках не нуждается да и отчитываться перед нами не обязан.

– Все так, – ответила экономка и добавила чуть слышно: – Стало быть, показалось.

– Что такое? – не удержалась от вопроса. – Вы чего-то недоговариваете?

– Вы как будто побледнели, Полина Сергеевна. Так то, должно быть, с мороза. Идите, отогревайтесь и ни о чем дурном не думайте.

О чем или о ком я не должна думать, для меня так и осталось загадкой. Я и правда слишком устала и замерзла, чтобы мыслить здраво. Даже хорошо, что Константина не оказалось дома. Какой разговор можно вести на ночь глядя? Чего доброго, опять поспорим, и только. Нам всего-то и надо как-то пережить три недели, а после метки сами собой исчезнут. Жаль, конечно, расставаться с такой красотой, но тут ничего не попишешь. Свобода дороже, тем более, когда речь идет о выборе будущего супруга. Ехидный внутренний голос, правда, напомнил, что один раз я уже выбрала, но слушать его не было никакого желания.

Я поднялась в комнату, умылась, переоделась в домашнее платье. Отодвинула занавеску, забралась с ногами на подоконник, прислонилась к прохладному стеклу щекой. За окном снова разыгралась метель. В свете уличных фонарей можно было рассмотреть разве что танец снежинок. Ни на мосту, ни на самом Мельхиоровом переулке никого не было. Неужели Константин был так зол на меня из-за истории с истинностью, что даже не желал возвращаться домой?