ГЛАВА 18 · Паучьи тайны

Через час, центральное отделение лоусонской полиции

(Эстелия)

Оторвавшись от изучения имплантов, найденных в подвале клуба, я сняла гогглы и, потерев ладони друг о друга, ненадолго накрыла ими глаза. Тепло и темнота помогли вернуть зрению чёткость, но болеть глаза так и не перестали.

— Сделайте перерыв, — сказал Джаред, продолжая чертить на полу подробные схемы всех этажей клуба «Двуликие короли», — если хотите, можете ненадолго прилечь.

Бросив тоскливый взгляд на стоящий в углу диван, я собрала всю волю в кулак и нацепила гогглы обратно:

— Если я сейчас прилягу хотя бы на минуту, то разбудить меня вы сможете не раньше, чем часиков, эдак, через десять.

От усталости ныли мышцы и слипались глаза. И больше всего на свете мне сейчас хотелось выпить чашечку горячего шоколада с корицей и, с головой замотавшись в пушистый плед, забиться в какой-нибудь мягкий, тёплый и очень тёмный угол. Предварительно наняв парочку охранников и приказав им отстреливать всех, кто посмеет приблизиться ко мне ближе, чем на сотню метров.

Но, к сожалению, позволить себе такой роскоши я не могла. Хоть за окном уже давно алел закат, мы до сих пор разгребали найденные в клубе улики.

Поэтому единственным, что примиряло меня с бренностью бытия и беспощадностью рабочего графика, был вкуснейший ужин, заказанный Джаредом в расположенном неподалёку ресторане. Правда, ужинать нам пришлось на ходу и в кабинете, но, по крайней мере, это была полноценная еда, а не парочка холодных бутербродов и остывший кофе.

— Вам удалось найти что-нибудь интересное? — спросил оборотень.

— Да. Конкретно эти импланты изготовлены из низкокачественных материалов. Приличные артефакторы, дорожащие своей репутацией, никогда бы не стали работать с таким мусором.

— Но, если мне не изменяет память, Штольдмана считали одним из лучших?

— Верно. Поэтому смею предположить, что у них возникли проблемы с поставками нормальных материалов, и им пришлось обратиться к Алонзо Герра.

Джаред тихо зарычал, а мел, которым он чертил схемы, с хрустом треснул, превращаясь с пыльное крошево.

— Плохо… Мы пытаемся прижать эту падаль уже год, но пока всё сводится только к ловле его приспешников, — голос оборотня вибрировал от ярости, а в глазах полыхала искренняя неприкрытая ненависть, — на самого Алонзо у нас ничего нет.

Ох… кажется, с доном Герра у Джара свои счёты. Не из-за него ли он получил этот жуткий шрам на груди и потерял вторую ипостась?

Продолжать разговор оборотень не стал. Молча отвернувшись от меня, он принялся сметать меловое крошево с испорченного участка схемы, показывая тем самым, что сейчас его лучше ни о чём не расспрашивать.

Но лезть в личное и бередить чужие старые раны я не собиралась. Реакция Джареда лишь убедила меня в правильности моих догадок, а я слишком хорошо знала, какую боль могут причинять воспоминания.

И пустые слова сейчас не помогут. Можно сказать «мне жаль», «это ужасно»… вот только легче от этого никому не станет. Обнять, поделиться своим теплом, пытаясь разделить чужую боль…

Но он оттолкнёт. Сейчас точно оттолкнёт, даже зная, что мой порыв искренний и чистый.

Лучше сделать вид, что я ничего не заметила и попытаться найти стоящую информацию, способную хоть немного пролить свет на это дело.

Я включила ещё одну настольную лампу и продолжила разбирать артефакт, надеясь найти ещё что-нибудь интересное. Но пока выходило, что либо у них действительно возникли серьёзные проблемы с поставками, либо Лекс сошёл с ума и решил проводить первичные тестирования, используя импланты низкого качества.

Во второй вариант верилось с трудом. Для таких испытаний понадобилось бы колоссальное количество смертников. Значит, они всё же обратились к дону Герра.

— Я закончил, — отчитался Джаред.

— Хорошо, мне нужно ещё несколько минут.

Закончив разбор импланта, я принялась внимательно осматривать каждую деталь, пытаясь найти хоть одну печать. Но мои надежды оказались тщетными.

Хлам… Не удивительно, что несчастный двуликий умер после вживления этой мерзости.

— Вы говорили, что в Лоусоне есть только три фирмы, продающие материалы для изготовления имплантов, — напомнил Джаред, — между ними есть какие-либо различия?

— Есть, причём колоссальные, — ответила я, снимая гогглы, — каждая фирма специализируется на артефактах определённого профиля. Но это они могли купить только через Алонзо. Он курирует всех подпольщиков, занимающихся незаконной практикой в сфере медицины и артефакторики. Поэтому все контрабандисты, сбывающие низкокачественные инструменты, препараты и материалы работают с его разрешения.

— И пользуются его защитой, — задумчиво протянул оборотень, — а какова вероятность, что Лекс специально покупал всё необходимое через Герру, пытаясь замести следы?

— Если при изучении тел остальных жертв Саймон не найдёт ничего, отличающегося по качеству от этого хлама, то ваш вариант вполне вероятен. Но тогда мистер Штольдман должен был крепко повредиться умом. Вероятность провала эксперимента в таком случае значительно возрастает. Да и учитывая клиентуру Лекса…

— Многие пропавшие были абсолютно безродными, — сказал Джаред, — но вы сейчас вспомнили очень важную вещь. Если бы в тело Лерика Озерри был вживлён такой же имплант, они бы не рисковали, взрывая морг.

— Значит, пока отталкиваемся от версии, что у них возникли проблемы с поставками.

— Напишите мне список фирм, занимающихся продажей нормальных материалов. Мои люди проверят их и попытаются выяснить, не возникало ли у них в последнее время каких-либо проблем с продлением лицензии или закупкой нового товара.

— Конечно, — закончив собирать инструменты в чемоданчик, я выключила лампы и отодвинула разобранный артефакт от края стола, — давайте закончим с этим проклятущим членистоногим и отправимся спать.

— Поддерживаю, — на слове спать, оборотень неожиданно зевнул и зажмурился.

Всё же, как бы он ни пытался бодриться, устал он гораздо больше меня.

— Возьмите коробку с пауком и поставьте её возле схемы второго этажа. Начнём с неё и будем постепенно снижаться до подвала.

Подойдя ближе, я уселась на пол и, когда Джаред поставил стеклянную коробку на пол, активировала на её крышке механизм, позволяющий уменьшать размеры ловушки.

«Колпак» начал медленно сжиматься, а паук принялся отчаянно метаться из угла в угол.

— Я, конечно, не знаток членистоногих, — задумчиво произнёс Джаред, рассматривая истерящего «свидетеля», — но разве у пауков не должно быть глаз?

— У настоящих пауков они есть, но это механизм, просто он управляется вселённым в него духом. По правде говоря, это лучший в мире образчик техномагии.

— Я помню, вы говорили, что создать такое могут только два артефактора.

— Да, но чтобы узнать, кто именно помогал Дарреллу устанавливать в клубе «Паучьи сети», нужно вначале подчинить паука.

— У меня подозрение, что он будет отчаянно сопротивляться смене хозяина.

— Дело не в хозяине, а его сетях. Он зол, что мы лишили его родной паутины, но сделать он ничего уже не может.

— Как он нас видит без глаз? — спросил оборотень.

— У обычных пауков на лапках расположены специальные сенсорные волоски, определяющие источник звука по колебаниям воздуха. У механических Хранителей, используемых для создания «Паучьих сетей», такие волоски покрывают не только лапки, но и всё тело. А антенки на голове — это нечто вроде регулировщиков входящих сигналов. Они помогают пауку не запутаться в поступающей информации.

Коробка сузилась до критических размеров, заставив паука сжаться, прижав лапки к брюшку.

— А он вас точно не укусит? — обеспокоенно уточнил Джаред. — Может, лучше я его в руки возьму?

— Нет, — улыбнулась я, — несмотря на размеры и пугающий вид, он абсолютно безвредный. Максимум, что он может, это транслировать на карту парочку ругательств, пока я буду переподчинять его.

— Эм-м-м…, — оборотень удивлённо покачал головой, но спрашивать больше ничего не стал, решив, что лучше увидеть всё воочию.

Я приподняла ловушку и протянула Джареду:

— Держите её, пока я откреплю дно ловушки.

Осторожно сняв фиксаторы, я начала медленно отодвигать дно вбок, подставляя вместо него свою ладонь, а затем немного сместила кисть, запуская пальцы под стекло и зажимая «свидетеля» в кулак.

— Готово! — воскликнула я, когда членистоногое оказалось полностью и всецело в моей власти. — Убирайте колпак.

Паук дёрнулся, но, осознав тщетность своих действий, шустро зашевелил антеннами, и через секунду на карте высветилось слово, которое непринято употреблять в приличном обществе.

— Это нормально! — пискнула я, заметив, как от удивления вытянулось лицо двуликого.

Поняв, что сейчас склонного к сквернословию духа могут размазать по паркету, несмотря на всю его ценность, я аккуратно раздвинула антенны пальцами и нажала на белую точку между ними.

Хранитель последний раз судорожно дёрнулся и замер, замигав равномерным голубоватым сиянием, а вместо ругательств на карте стали проступать серебристые нити паутины, увенчанные крупными, похожими на ртуть каплями.

— Паук слеп, — сказала я, — но когда вы первый раз заходите на охраняемую им территорию, он запоминает вас. Меня он запомнил как мисс Сольду, а вас — как её телохранителя, ибо именно такую информацию ему передал охранник.

— Значит, если гости назывались липовыми именами, мы ничего не узнаем?!

— Узнаем! Но мы не сможем увидеть цвет волос, кожи, глаз…, — я запнулась, думая, как лучше объяснить Джареду принцип работы сетей, но решила, что будет проще один раз показать, — смотрите.

Я запустила паука в центр карты, а он тут же запустил лапки в паутину и блаженно задрожал, поняв, что больше его мучить никто не собирается.

Дождавшись, пока Хранитель синхронизируется с картой, и паутина засияет ярче, я прикоснулась к одной из ртутных капель, и над ней тут же возникло изображение крупного плечистого мужчины.

Фигура напоминала мраморную статую, подсвеченную нежно-голубым сиянием, но черты лица при этом были чётко различимы.

— Видите? — спросила я.

— Вижу, — потрясённо прошептал Джаред.

— И это не всё, называя дату и локацию, мы можем узнать, кто заходил в нужное нам помещение. Также мы можем назвать имя и нужное время, чтобы узнать, где гость находился в определённый промежуток времени.

— А вы можете узнать имя этого мужчины?

— Да, паук напишет на карте имя, которым гость назвался на входе. Конечно, таких крупных игроков, как Алонзо Герра или Лерик Озерри мы таким спосо…

Паук задрожал, а над участком паутины, покрывающей кабинет Даррелла, появилась новая капля.

Да ладно?!

Не веря в происходящее, я дотронулась до неё и тут же отпрянула, когда капля трансформировалась в высоченного худощавого мужчину с жёстким, будто высеченным из камня, лицом.

— Дон Герра, — прошипел Джаред, — какая встреча…

По губам оборотня скользнула кривая ухмылка, а в глазах полыхнула жгучая, застарелая ненависть. Казалось, ещё немного и от его злобы загорится не только иллюзорная фигура Алонзо, но и весь кабинет.

Я хотела что-нибудь сказать и немного разрядить обстановку, но меня опередили…

Сидящий в центре карты паук принял недовольство двуликого на свой счёт, и начал судорожно перебирать лапками, пытаясь улучшить качество изображения. Фигуру дона Герры передёрнуло рябью, и через мгновение она стала ещё чётче и контрастнее.

А перепуганное членистоногое отползло подальше от оборотня и сжалось в пушистый комочек.

— Что он делает? — спросил Джаред, заметив паникующего Хранителя.

— Кажется, прошлые хозяева не слишком церемонились с духом, — сказала я, глядя на несчастного паука, — он решил, что вы разозлились из-за него и решил улучшить качество иллюзии.

— Мне казалось, что теперь вы его хозяйка. Разве нет?

— Да, всё правильно. Но по какой-то причине он считает главным вас, а не меня.

— Возможно, он отталкивается от поведения своего прошлого хозяина? — предположил Джаред.

Хм… а что, вполне возможно! Если он видел, как Дарреллу отдавал приказы Орест Крэс или Алонзо Герра, он вполне мог посчитать, что главный здесь Джаред, а я — такая же собственность оборотня, как и он сам.

Но магия сетей всё равно не позволит ему слушаться Сольвэнгу. Значит…

— Он привык, что кто-то приходил к Джонатану Даррелу и заставлял того повторять свои приказы, — озвучив свою внезапную догадку, я ещё раз внимательно посмотрела на паука.

Воспользовавшись тем, что к нему временно потеряли интерес, бедняга уполз в самый край карты и попытался слиться с полом, прикрывшись сверху плотной иллюзорной сетью.

— Хранитель боится вас и считает главным, но без меня он не имеет права отвечать на ваши вопросы, — продолжила я, — а значит, кто-то регулярно приходил в клуб и требовал у Даррелла отчёты о перемещениях гостей внутри клуба.

— Или не гостей, — Джаред рефлекторно потянулся к лежащему в кармане портсигару, но, вспомнив, что я не курю, вздохнул и вернулся к изучению иллюзии Алонзо, — мы можем спросить, кого именно он боится?

— Можно попробовать. Главное, правильно сформулировать вопрос. Судя по белой точке на голове, создатель паука подключил стандартный пакет настроек, а значит, отвечать на сложные вопросы или пересказывать суть чужих разговоров он не может. Хотя он прекрасно всё слышит и понимает.

— Своеобразная защита от утечки информации в случае, если Хранитель попадёт в руки конкурентов? — Джаред поднялся с пола и направился к шкафчику, в котором хранил чай и кофе. — Вам заварить что-нибудь?

— Чай, если можно. А что касается вашего первого вопроса, ответ — да. Говорливых пауков покупают крайне редко и, в таком случае, точка на голове жёлтая. Но такой Хранитель может при смене власти запросто выболтать все секреты предыдущего хозяина. Особенно, если с ним плохо обращались.

— А что можно сделать механическому стражу? — оборотень оторвался от пересыпания чая в заварник и окинул паука удивлённым взглядом. — Разве он вообще способен что-либо чувствовать?

— Способен. У него очень чувствительные лапки. Если к ним подносили раскалённый металл или…

Сидящий в углу Хранитель задрожал, а паутина завибрировала, отражая его страх. Кажется, я угадала…

— Вот же…, — Джаред витиевато выругался и с силой сжал чашку.

Несчастный фарфор со звоном раскололся, а вместе с осколками на пол упало несколько алых капель.

— Осторожнее! — я подскочила с пола и подбежала к оборотню. — Вы же руку порезали!

— Горячий нож, — просипел Джаред, уставившись невидящим взглядом на противоположную стену, — любимая пытка Алонзо Герра. Трое моих людей умерли после подобных пыток… и мы ничего не смогли доказать…

Двуликий замолк, а я, воспользовавшись моментом, повернула его кисть ладонью вверх и, разжав пальцы, принялась вытаскивать врезавшиеся под кожу осколки.

— Нужно промыть рану.

— Ерунда, — попытался отмахнуться Джаред.

Конечно, даже после потери зверя, такая рана была для оборотня слишком несущественной, поэтому кровотечение быстро остановилось. Но я хотела убедиться, что вытащила все осколки и ничего не пропустила.

— Это займёт не больше минуты, — с нажимом повторила я, — пожалуйста, мистер Сольвэнга. Я же вняла гласу рассудка и согласилась переехать к вам. Пойдите и вы мне навстречу!

— Я сам, — Джаред достал из кармана платок, вытер кровь и направился к раковине, — а если мы пообещаем пауку, что не будем его мучить, он сможет обойти свои настройки и как-то помочь нам?

Помочь… В принципе, такой вариант возможен, но для этого нужно формулировать правильные вопросы, позволяющие обойти запрограммированные блоки, предотвращающие утечку информации.

— Я готов даже поклясться, что его больше никогда никто не обидит, — добавил оборотень, подойдя ближе.

Я хотела попробовать задать первый вопрос, но паук неожиданно выполз из своего укрытия и переместился ближе к одной из ртутных капель, висящей возле кабинета Даррелла.

— Мне кажется, или наш маленький друг на что-то намекает? — сказал Джаред, присев на корточки, рядом со мной.

Поняв, что оборотень заметил его манипуляции, паучок переместился ещё ближе к капле и настороженно замер.

— Я могу дотронуться до паутины? — спросил Джаред.

— Можете, но она вас не послушает, — на правах хозяйки артефакта, я осторожно ткнула пальцем в ртутную каплю и через несколько секунд над паутиной выросла иллюзорная фигура.

Мужчина был ниже, чем Алонзо и намного шире в плечах, но при этом всё равно неуловимо напоминал дона Герра. Та же презрительная гримаса, исказившая жёсткое волевое лицо, тот же пустой и равнодушный взгляд, такая же расслабленная поза.

Вот только горе тому, кто поверит в эту показательную вальяжность. Такие как он, всегда готовы отразить любую атаку и первыми ринуться в бой.

— Гарсия Рамирес, цепной пёс Алонзо, — в голосе Джареда вновь проскользнули рычащие нотки, но профессионализм всё же победил, и оборотень взял себя в руки, — хладнокровный убийца с выраженными садистскими наклонностями. Не удивлён, что несчастного паука пытала именно эта тварь.

Мгновенно сообразив, что двуликий не одобряет действия предыдущих хозяев, паучок доверчиво подполз ещё ближе и, потянув за паутину, ещё немного улучшил качество иллюзии, позволяя рассмотреть шрам, пересекающий лицо Гарсии от левого уха до подбородка.

— А это уже интересно! — воскликнул Джаред. — Если наш друг специально пытается привлечь внимание к шраму, значит, он имеет какое-то отношение к делу?

— Хм… может Герра что-то не поделил с Крэсом? — предположила я.

Учитывая возможности и авторитет Алонзо, единственным с чьим мнением тот считался, был Крэс. Но если принимать в расчёт амбиции дона Герры, вполне вероятно, что узнав об эксперименте, он решил «кинуть» своего старого друга и завладеть разработками.

— Если Алонзо поставлял Лексу Штольдману материалы, он в любом случае должен был знать о проводимых экспериментах, — сказал Джаред, подтверждая мои догадки, — и хотя я уверен, что Орест скрыл от него половину информации, не заинтересоваться происходящим Герра просто не мог.

— Согласна, я тоже сразу подумала об этом, — я поднялась и подошла к стоящему на столе заварнику, — учитывая гиперактивность дона и его невероятное чутьё, он не мог просто поверить Орэсту на слово и не установить слежку за лабораторией.

— Судя по всему, он не только установил слежку, но и переманил на свою сторону Даррелла. Угрозами или обещаниями быстрой наживы — не знаю, но если Гарсия Рамирес и Алонзо регулярно требовали с него отчёты…

— Но зачем им могли понадобиться графики перемещения кого-либо по клубу? — удивилась я. — Не мог же туда приходить сам Орест Крэс?

Я посмотрела на паука, надеясь, что он как-то отреагирует на имя альфы, но, увы, наш маленький друг остался сидеть на месте.

— А что, если у них не было проблем с поставками? — Джаред отчаянно зевнул и потёр глаза, но всё же попытался продолжить развивать новую теорию. — Что, если Герра сам узнал о происходящем? Или Лекс Штольдман решил, что работать на него выгоднее, чем на Крэса?

— Возможно, какие-то эксперименты Штольдмана зашли в тупик, и он испугался гнева Ореста и решил сменить покровителя.

— Либо дело как-то связано с приютами, которые финансирует Джонатан Даррелл, — задумчиво протянул Джаред, — знаете, за десятилетия работы в лоусонском отделении у меня выработался нюх на такие вещи. И сейчас я абсолютно уверен, что мы на правильном пути.

Оборотень вновь заразительно зевнул и неожиданно поднялся на ноги:

— Давайте подберём нашему маленькому другу новый дом и отправимся спать. Я уже едва держусь на ногах.

— Я тоже мало что соображаю, — честно ответила я, радуясь возможности наконец добраться до кровати. — Я настолько устала, что готова уснуть на полу, рядом с картами.

— Ну, таких жертв я от вас не требую, — устало улыбнулся Джаред, — хотя, должен признать, у меня богатый опыт подобных ночёвок. Но сейчас мы вполне можем отправиться ко мне. Новые обстоятельства дела лучше изучать на свежую голову. К тому же утром у нас будут результаты экспертизы крови и мышечной ткани Лерика, а также новый отчёт Саймона. Он грозился закончить его к полуночи.

— Отлично! У вас найдётся какая-нибудь коробка? Думаю, Хранителя можно забрать с собой. Всё равно он не сможет никуда убежать.

— Да, сейчас принесу.

Пока Джаред искал временный домик для паука, я подняла нашего «свидетеля» с пола и осторожно погладила по спинке:

— Ты умница! Спасибо тебе огромное за помощь!

— Может, дадим ему имя? — неожиданно предложил двуликий.

— Да, пожалуй, это хорошая идея, — согласилась я, пытаясь подавить рвущийся наружу смех.

Кажется, ещё немного, и мы окончательно превратимся в семейную пару. Живём вместе, работаем в одном кабинете, а теперь ещё и обзавелись общим питомцем…