27

— Массаж, минет, на твой выбор, — я усмехнулась, отдавая выбор в руки своего возлюбленного.

— Пошлячка, — Артур улыбнулся. — Массаж, ужин, а потом… все, что пожелает моя огненная принцесса.

— Ты прав, сначала надо набраться сил перед «забегом», — я согласна покивала головой, вынырнула из ласковых объятий и стянула с Артура футболку, разворачивая к себе спиной. Прежде, чем приступить к массажу, я проложила дорожку из едва весомых поцелуев на шее, затем плечах, затем позвонку. И лишь после этого начала разминать одеревеневшие мышцы.

Вечер обещал пройти так же хорошо, как и день, но в какой-то момент, телефон, лежавший на журнальном столе в двух шагах от нас, издал звук. Мы синхронно повернулись к нему и я увидела надпись «Альбинчик».

Хорошее настроение улетучилось в одно мгновение.

— Она много тебе пишет… — тихо произнесла я, отпуская Артура, рванувшего к телефону, отвечать на сообщение подруги.

— Конечно, мы же друзья.

— Да? Что-то мне ты не отвечаешь с такой скоростью… — Я хмыкнула и откинулась на спинку дивана, тут же поймав непонимающий взгляд своего парня.

— Ты о чем? — холодно выдал он.

— Да я, собственно, сказала, что думала, — пожала плечами в ответ.

— И что это означает? — О, боже, он нахмурился! Когда это происходило, то говорило о глубоком недовольстве Артура.

— То, что я сказала, — я усмехнулась, разводя руками. — Мне ты можешь не отвечать часами, но стоит написать Альбинчику, так ты весь мир готов бросить и бежать, чтобы ответить ей. Тебе не кажется, что девушке можно уделять, ну, хотя бы столько же внимания, сколько и подруге?

— Я вот сейчас ни черта не понял. В чем проблема? В том, что у меня подруга женского пола или в том, что у тебя сейчас начнется очередной приступ необоснованной ревности?

— Я уже сказала все, что думала, — отрезала я, тоже хмурясь. А что, я тоже умела!

— И для чего ты это сказала, позволь поинтересоваться?

— Чтобы ты понял, что мне неприятно…

— Что?! Что я общаюсь со своей давней подругой? Она в моей жизни больше двадцати лет, чего ты от меня хочешь? Чтобы я перестал с ней общаться, потому что тебе что-то не понравилось?

— Артур, я…

— Знаешь, я-то, конечно, терплю все твои загоны и тараканы, но вот сейчас ты перешла границы. Я скажу это только один раз и больше никогда не повторю. Альбина — моя семья и я буду с ней общаться столько, сколько посчитаю нужным, так, как посчитаю нужным, когда посчитаю нужным. Это ясно? — Он произнес все это таким тоном, будто… будто я была никем в его жизни, будто даже не стояла рядом с этой его Альбиной. И мне стало так обидно, и при этом я так сильно разозлилась, что вскочила с дивана, на котором до сих пор сидела. Артур так резко и грубо меня отдернул, что я не смогла не отреагировать, сохранить спокойствие.

— Приятно оставаться наедине с телефоном и правой рукой!

— Снежана! — Артур вскочил следом и так произнес мое имя, будто был каким-то долбанным профессором, а я его дебилом студентом. Он пошел за мной и в какой-то момент схватил за локоть.

— Отъебись от меня, мудак! — Не знаю, как это произошло, почему я среагировала так, как среагировала, видимо, гнев все же взял надо мной полный контроль, и я сделала то, что сделала. Дала оглушительную пощечину своему парню. А затем в шоке замерла с открывшимся от удивления собственному поступку ртом.

— Пошла вон, — прошипел Артур спустя несколько секунд пугающей тишины.

Что?! Ах, вот оно как?!

— Да, пожалуйста! Свинья! — Я схватила рюкзак, брошенный в кресле, и поспешила в холл, по пути к нему далеко не случайно смахнув абажур, с грохотом полетевший на пол.

Оставайся со своей мерзкой Альбиной!

— Чтобы ты понимал, мудила, твоя подруженька дрочит и кончает на твой образ! А ты слепой и ко всему прочему идиот, у которого ни интуиции, ни мозгов! — прокричала я, срывая себе голос. Ничего, оно того стоит, главное, чтобы олень, сидящий в гостиной, все услышал. Может быть, тогда бы он понял, что к чему.