40

На этот раз мы расстались окончательно. Я хорошо это понимала и, к своему великому сожалению, не могла отмотать время назад. Нет, я не считала себя виноватой в том, что произошло, но я знала, что могла быть менее резкой и категоричной и тогда, возможно, мы с Артуром смогли бы сохранить наши отношения. Я думала так… а затем я начинала думать дальше и приходила к выводу, что просто оттянула бы момент нашего расставания.

Чем дальше, тем сложнее было бы расстаться. Я ведь дура, я влюбилась в него. И это уже было не так, как в первый раз, я не придумывала и не додумывала образ Артура, он понравился мне таким, каким был — неидеальным, сухим, остроумным, красивым, чуточку строгим. Я влюбилась по уши и понимала, что нет, моя ошибка была не в том, что я ушла от него. Ошибка крылась в том, что я ушла от него слишком поздно. Я позволила любви, как яду, распространиться по своему телу и теперь для того, чтобы его вывести, требовалось время. И страдания. Много страданий.

С Валентином было больно целый год… а рана, оставленная Артуром обещала не заживать еще дольше.

Обещала, но очень скоро мне стало не до нее. Кто бы только мог подумать, что все сложится… так.

— Черт, Снежана, ну чем ты думала-то, а?!

— Я ведь случайно…

— В смысле, случайно?! — Аля всплеснула руками, качая головой. Мы сидели на кухне. Она вливала в себя очередную порцию вина, строчила Ане, чтобы скорее тащила зад домой и попутно с этим ругала меня. — Ты взрослая девка, забыла, как это делается?

— Аль, мне и так хреново, ты хочешь добавить? — я подняла на подругу жалобный взгляд.

— А что с тобой делать? Похвалить? Идиотка! В наше-то время! Я думала, такое вообще невозможно! Мы же не в каменном веке!

— Аля…

— Нет, ну как можно было залететь?!

— Ну было всего пару раз без…

— Идиотка, говорю же! — Аля ударила раскрытой ладонью по столу, за которым мы сидели. — Ты хоть понимаешь, что это теперь значит? Полгода ада, роды, удар по всему организму! Купаться в подгузниках целую вечность, вот что это значит! Получать жалкие пособия, класть на работу, за которую годами рвала зад, забыть о личной жизни! Молодец, получите, распишитесь!

— Аля… — я не сдержала слезы, снова прошептав имя подруги. — Что мне делать? Я не готова… не готова, понимаешь?

Боже, я не планировала этого! Я не собиралась становиться матерью в ближайшие пару лет. И уж точно я не собиралась рожать вне брака! Наоборот, я всегда хотела обзавестись наследниками лишь после свадьбы, причем пожив какое-то время для себя.

— Знаю… — уже мягче ответила Аля, тяжело вздыхая. — Черт… я не понимаю… ты же умная девка, ты ведь сама всегда говорила, никаких детей без мужика, в котором уверена на все сто! А теперь… приходишь и заявляешь, что беременна, да еще и двойней! Господи, двойня!

— Я не знаю, как так вышло! — снова повторила я с надрывом. Всхлипнув, я закрыла лицо руками, позволяя отчаянию и страху взять вверх.

Я узнала о своей беременности несколько дней тому назад и сегодня врач все подтвердил. Провел УЗИ, и с радостной улыбкой на все лицо сообщил мне о том, что у меня будут близнецы.

Аля была права, как можно было быть такой дурой, чтобы забыть о средствах контрацепции? Мне ведь было уже двадцать пять, я прекрасно понимала, что риск всегда есть, и почему-то считала, что за те пару раз, что у нас было «без» ничего страшного не случится, обязательно пронесет. Ага. Пронесло. Дважды.

С Артуром мы не встречались уже почти два месяца, он не звонил, не писал, не интересовался тем, как я, что со мной. Он жил себе и полицействовал, может быть, даже нашел себе уже другую. Новую девушку. А, может быть, помирился с Альбиной. Да кто его знал? Я за его жизнью не следила, усиленно боролась со своими чувствами. Сначала с болью и грустью, затем со злостью, после — апатией. А теперь меня сковал страх…

Ребенок… такая ответственность, а у меня их теперь будет двое… И как мне нужно было с этим справляться?

— Аль… я думаю, что… что лучше всего сделать аборт. Пока не поздно…

— Что? — Подруга бросила на меня такой взгляд, будто я притащила домой ядовитую змею, начиненную бомбой. — Я сейчас услышала то, что услышала?

— Сама подумай… — я думала об этом. Думала беспрерывно вот уже три дня и всю дорогу домой из клиники, в которую так и не решилась позвать ни одну из подруг. — Мужа нет, квартиры нет, машины нет, образования нет, ни черта нет! Оглянись вокруг, Аль! Мы в столице на птичьих правах! За столько лет, что мы тут торчим, несильно-то мы продвинулись к нашим целям, все наши мечты так и остались мечтами! И, да, раньше можно было спокойно заявить — ничего страшного, молодые еще, добьемся, прорвемся, все сделаем, только вот теперь, в моем случае, все будет не так-то просто, правда же?!

— Снежка… да что ты такое несешь? Ты только послушай себя, ты о своей крови и плоти говоришь, о своих детях! Как же…

— Они еще не родились! — отрезала я, гневно отбрасывая мешающие волосы назад. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я рассуждаю здраво, логически! Ты не понимаешь, что мне не поднять их?! Мне нечего им дать, у меня у самой-то ничего нет, да и не предвидится! Да, я работаю, но, сколько я зарабатываю? Хватает на еду, жилье и привести себя в порядок, на этом все! Даже отложенного ничего нет! И никто не обещал мне, что завтра я буду зарабатывать больше! Для того чтобы зарабатывать больше, нужна раскрутка, свой салон, откуда? А когда появятся дети, как я вообще буду работать? Кто нас будет содержать?! Ты предлагаешь мне родить, чтобы потом эти дети росли в нищите, как когда-то росла я?!

— Но ты выросла… у тебя есть жизнь. И тебе ее дали. А ты, в свою очередь, не хочешь, — очень тихо ответила Аля. — Конечно, будет сложно, я не говорю, что будет легко. Тяжело даже тем, кто был готов к рождению детей, но мы справимся. У тебя есть я, Аня. И полицейский твой никуда не денется, пускай вы и не вместе, но добьемся, чтобы платил алименты, как минимум! Заделал детей, пускай отвечает!

— Нет.

— Что нет?! Что нет-то?! — повысила голос Аля, снова выходя из себя.

— Я не хочу. Я так не хочу. Не хочу всю жизнь бегать за мужиком из-за каких-то копеек, которые он будет отдавать с проклятиями. Не хочу, чтобы он делал это только потому, что обязан. Не хочу быть зависимой от его милости. Я никогда не зависела ни от кого. Не хочу Артура в своей жизни в то время как он будет… не моим. В то время как он будет с другой. Эти близнецы, если я их рожу, навсегда свяжут меня с ним, а я хочу забыть… Я не смогу… я просто не смогу… мне плохо просто от того, что мы расстались. Я не выдержу наблюдать его в своей жизни, когда он будет с другой… мне нужна свобода от него.

— Но Снежана, они не должны расплачиваться за ваши хреновые отношения…

— Не хочу детей, которые разрушат мою жизнь и поставят крест на счастье. Никому не нужна девушка с двумя детьми от мужчины, за которым она даже не была замужем. Я не хочу рожать сейчас, а затем всю жизнь винить этих детей в том, что они у меня отняли. Я хочу полную семью. Детей, у которых будет человек, которого они смогут называть «папой». Не хочу всю жизнь придумывать сказки о моряках и дальних экспедициях, не хочу, чтобы потом они спрашивали, а почему у всех есть папы, а у нас нет? Не хочу быть матерью-одиночкой. Это страшно. Не хочу рожать для себя. Для себя рыбок заводят, а это дети, которым будут нужны оба родителя, их любовь, время, внимание.

— Ты будешь жалеть всю жизнь, если избавишься от них сейчас… Снежана, как же ты не понимаешь!

— Это ты не понимаешь! Это мне их вынашивать, мне рожать, мне всю жизнь растить! Без него, понимаешь?!

— Да плевать на этого недоноска! Сдался он тебе! Последний на свете мужик что ли?!

— Девочки… что за сыр-бор? — Аня вошла на кухню и с непониманием уставилась на нас. — Чего ругаемся?

— Она беременна!

— Я беременна!