55

— Ты ошалел?!

— Что? — Я настигла Артура у самой двери.

— Ты слышал! Решил задрать нос еще выше?! — Я с размаху ударила бумагами, зажатыми в руках по груди Диджева. — Господин подполковник решил сыграть в мать Терезу? Сволочь! Ты свинья, Диджев!

— Ты чего? Ты вообще нормальная, потому что иногда, клянусь, мне кажется, что у тебя не все в порядке с головой, — прорычал бывший.

— Что?! А ты сам нормальный?! Я тебя об этом просила?! На хрена? — завопила я, швыряя бумаги в лицо Диджева. — Чтобы потом припоминал, как машину? Я здесь живу только потому, что у меня маленькие дети на руках, как только подрастут, и мы встанем на ноги, я отсюда уберусь! И автомобиль свой забери, я все равно езжу на своем старом! Думаешь, я буду принимать от тебя хоть что-то после обвинений в том, что я меркантильная тварь, желавшая от тебя только денег?! Не нужна мне твоя квартира и даром!

— Снежана, тебе, может, и не нужна, у тебя спеси на десять человек хватит, а детям еще пригодится!

— Это не тебе решать!

— А кому? — взревел Артур, заставляя меня вздрогнуть. Черт. Никогда еще он не повышал голоса. Не припомню такого момента в истории наших непростых отношений.

— Просто забери эти бумаги и уходи. Я не принимаю такой подарок. Мне не нужна твоя квартира.

— Тогда я сделаю дарственную на детей.

— Делай, что хочешь, а мне от тебя ничего не нужно. Я не хочу остаток жизни слышать от тебя, что я родила детей только чтобы быть обеспеченной тобой или мне нужны от тебя только деньги и это было моей изначальной целью. Я всегда зарабатывала на все сама и ни у кого ничего не просила, не брала и не возьму. Если ты берешь что-то у мужчины, ты остаешься у него в должниках. У меня будет свое жилье, когда я заработаю на него. Или не будет вообще. Но, в любом случае, я не останусь тебе должна.

— Знаешь, даже если у меня и были к тебе когда-то какие-то чувства, ты на корню их убила. — Я вздрогнула, как от пощечины. — Вот этим своим идиотским поведением подростка, живущим исключительно сегодняшним днем и своими хотелками. Ты всегда, всегда идешь на поводу эмоций и не хочешь взрослеть даже сейчас, когда уже сама стала мамой. Страшно подумать, во что ты превратишь жизнь близнецов со аременем…

Я не смогла ему ответить. Слезы застлали глаза и я шмыгнула носом. Как ему это удавалось? Как ему постоянно удавалось трепать мне нервы, унижать и заставлять плакать? Как Артур мог так четко и правильно подобрать слова, что они болью отзывались во всем теле, будто он пытал меня раскаленными прутьями? Как этому человеку удалось втоптать меня в грязь лишь несколькими предложениям, ударить по больному так, как мог только он?

Он попытался сказать что-то еще, но я лишь покачала головой, всхлипнула и быстрыми шагами ушла к себе в спальню и лишь обрывки уже чужого диалога доносились до меня эхом. Кажется, Аля подоспела как раз вовремя.

— Мне сейчас не послышалось? Ты правда сказал только что родившей женщине, что разлюбил ее по ее же вине и она станет ужасной матерью для ваших детей?

— И тебе привет, — буркнул Артур.

— Слушай, ну, ты правда какое-то чудище. Ты совсем тупой или как?

— За языком следи, еще бы меня не отчитывала в моем же доме, — рыкнул Диджев, тут же меняясь в настроении.

— А что с тобой прикажешь делать? Ты только что проехался по нескольким больным темам одновременно. Мало того, что эта дурочка не может отпустить чувства к тебе, так еще и то, что выдал про плохую мать. Ты хоть знаешь, как она всю жизнь боялась это повторить? Пример своих родителей. Это ты воспитан в ласке, любви и богатстве. А она всю жизнь прожила с пинавшими ее родителями, которые сейчас даже имени ее не вспомнят, пройдут мимо и не узнают родную дочь. Жрать было нечего, ночевать было негде, она бегала то ко мне, то к Аньке. Она пашет с четырнадцати лет, все сама, да сама. Если бы хотела найти папика, то уж с ее внешностью не стала бы ждать до двадцати пяти и связываться с таким пнем, как ты! Можно подумать, ты прям олигарх столичный, чтобы на тебя позариться! Мозги бы лучше свои детективские включил, прежде, чем верить всем подряд.

— Это не предположение, а факт. Мне предоставили записи, — прошипел Артур, явно уязвленный нападками Али.

— Да ты что! А то, что вырезаны из контекста! А то, что их тебе выслала Анька, подрачивающая на тебя по ночам ни о чем тебе, господину генералиссимусу, не говорит?

— Что?

— То! Снежана на них в принципе не говорит ничего такого, за что можно было бы бросить ее, беременную твоими детьми! Ну не хочет девочка больше в нищете жить, и? Это преступление? Козел ты, Диджев. Не хочет больше проходимцев вроде Андрея, который стащил кредитку и свалил в туман, что тут такого? Осудишь ее за это? Выплачивать потом за всяких по несколько сотен тысяч!

— Какая еще кредитка…

— Ой, да забей ты, иди себе, куда шел. В одном она точно была права. Никогда ты не любил ее, и вообще, вряд ли способен на это чувство. Просто воспользовался ее чувствами, заделал ей детей, ну хоть не свалил, помогаешь, и на том спасибо, господин важный-преважный следователь, — Алька сделала шутливый реверанс, заставляя Артура лишь сильнее нахмуриться. — А почему она оставила этих самых детей, никогда не задавался вопросом?

— А должен был?

— Не помешало бы. Поразмысли на досуге.