Глава 16

Ибрагим сопроводил меня на площадь лично, нас несли в закрытых со всех сторон носилках. Толпа скандировала имя своего Повелителя, грохот барабанов и горнов заглушал голоса. Носилки бережно поставили на мостовую и Инкуб помог мне выбраться наружу. Я, как под гипнозом, шла за ним следом, чувствуя на себе любопытные взгляды и стараясь не на кого не смотреть. Ибрагим подвел меня к высокому парапету с возвышающимися на нем, двумя тронами, увитыми диковинными растениями с ярко оранжевыми цветами. По обе стороны парапета стояли воины Аша и женщины в великолепных одеяниях ничем не хуже, чем мое собственное. На меня смотрели с раздражающим любопытством. Я знала почему — мои волосы завораживали, они привлекали внимание неестественной белизной. В такой момент ужасно хотелось накинуть капюшон на голову и спрятаться. Я не любила пристального внимания, хотелось слиться с толпой и не вызывать ни чей интерес, потеряться. Ибрагим растворился в толпе, и я осталась одна, кожей чувствуя напряжение и враждебные взгляды. Гордо выпрямила спину, стараясь не на кого не смотреть, а тем более на жуткие столбы с железными крюками. Горны на секунды смолкли, а потом раздался очередной рев толпы и барабанная дробь. Я повернула голову и застыла — по расстеленному огненно-красному ковру шел Аш и рядом с ним женщина. Сейчас он не был похож на того Аша, которого я привыкла видеть — его наряд был иным, волосы больше не напоминали скрученные косички, они свободно вились по его мощным плечам, обнаженная грудь, в распахнутом вороте шелковой черной рубашки, отливала бронзой, на шее красовались толстые цепи, а кожаные штаны плотно облепили мускулистые ноги в тяжелых высоких сапогах, начищенных до зеркального блеска. Он побрился и теперь казался моложе, но меня все равно бросило в дрожь, когда демон вдруг посмотрел мне в глаза, точно зная где я стою. На секунду его взгляд вспыхнул и тут же погас. Теперь Аш смотрел вперед, поверх голов своего народа, сжимая ладонью тонкую руку жены, которая триумфально улыбалась. На несколько секунд, я выпала из реальности и смотрела на ту, о ком не раз уже была наслышана, но никогда не могла и предположить насколько ослепительно красивой может оказаться законная супруга моего Хозяина. У нее была яркая азиатская внешность, матовая кожа, прямые черные волосы до колен, украшенные мелкими золотыми колечками, очень красивое лицо с широкими скулами и огромными, миндалевидными темными глазами, соблазнительное тело пантеры, походка истинной королевы, а ее наряд…все сверкало лазурью, аквамариновый цвет бил по глазам, переливаясь блестками и золотыми вкраплениями.

Они прошли мимо меня, и я судорожно сглотнула…внутри появилось странное саднящее чувство, будто сердце сжималось и ныло от странной тоски. Незнакомой мне никогда раньше.

— Миена дождалась своего часа…черная сука теперь не выпустит его из своей постели несколько суток, ненасытная тварь…можно не ждать, что Ибрагим призовет кого-то из нас.

Я слышала голоса за спиной и дыхание перехватило от осознания, что эти женщины говорят об Аше и его жене. Неужели они соперничают между собой? Их он не рвет на части, как драл меня?

— Завтра она будет выставлять свои царапины и синяки на показ, в знак того что ее хорошо оттрахали ночью…сука…ненавижу. Чем эта тварь лучше нас?

— Угомонись Шайла, она — демон, а ты оборотень. Она высшая каста.

— Пусть сдохнет. Из-за нее в прошлый раз Аш так и не взял меня к себе. Провел с ней три ночи и уехал.

— Он был ранен, не думаю, что даже она побывала в то время в его постели.

— Даже раненный Аш способен на многое…уж я-то знаю.

— Шайла, Аш не брал тебя уже полгода. Не ищи тому виноватых. Скорей всего ему привели рабынь, которых он сожрал на ужин, чтобы набраться сил.

— Заткнись…тебя он не берет уже несколько лет.

— Целее буду, последний раз меня собирали после него по кусочкам.

— Аш великолепный любовник, да грубый и порывистый, но его ласки, его сильные жестокие руки, пальцы на моем теле, сводят меня с ума. Когда я смотрю на него я умираю…или заново возрождаюсь. Он прекрасен, как сам дьявол и когда его член разрывает меня изнутри, я ору от наслаждения до хрипоты.

Я закрыла глаза и мне захотелось зажать уши руками. Слишком бесстыдно и откровенно. Я не хочу знать, что он делает со своими наложницами и со свой женой.

— Посмотри на эту…новая игрушка. Притащил сам, не куплена в Арказаре. Где он ее взял?

— Говорят ему ее подарили…она — Падшая.

— Можно подумать мало сотни наложниц, взял еще одну. Ничего я надеюсь она сдохнет, как и те две последние, которых он разодрал несколько лет назад.

Я с трудом держала себя в руках в мне клокотал страх, паника, злость и отчаяние. Повсюду ненависть. Ею дышал каждый из здесь присутствующих, и я чувствовала эту волну презрения. Словно попала в колодец, кишащий змеями, они обвивали меня повсюду и шипели…сколько времени пройдет прежде чем они начнут жалить?

— Посмотри, как он на нее смотрит, Шайла. Уже несколько минут…а дурочка даже не видит.

— Почему она не среди тех, низших, которые еще не признаны Ашем? Пусть стоит с ними слева. У нее нет права находится среди нас — тех, кто уже стали официальными наложницами Повелителя.

— Ты не можешь этого знать. Он вполне мог брать ее покуда они были в пути.

— На ней нет ни одного синяка. Она сверкает, как снег на вершинах Тартоса. Он не брал ее. Такая неженка, с этой омерзительной пергаментной кожей, покрылась бы кровоподтеками на месяцы.

— Если только ее не лечили и не ухаживали за ней.

— Аш никогда не пытался отправить к нам лекарей мы или выживали, или умирали. Поэтому мы здесь, справа от него. Избранные.

Я тяжело дышала, не понимая почему слышу их так явно, если между нами такое расстояние, несколько метров, и говорили они шепотом, а все слышала так, словно они шептали мне в ухо.

— Глаз с нее не сводит…Никогда не видела, чтоб он на кого-то так смотрел.

— Заткнись…она надоест ему или сдохнет после первой ночи.

— Это единственное на что ты теперь надеешься, Шайла?

— Заткнись. Можно подумать ты не надеешься.

Я медленно повернула голову в сторону трона и вздрогнула — Аш смотрел на меня, его глаза потемнели, оранжевые языки пламени вспыхивали и гасли. Я помнила этот взгляд…тогда, когда он увидел меня полуголой в своем шатре…смотрел точно так же. Проклятое платье, в котором я выгляжу скорее раздетой, чем одетой. Взгляд демона стал невыносимо тяжелым, его ноздри трепетали, а на скулах играли желваки.

В этот момент рабы вытащили пленных и подвесили на столбы, попутно разжигая костры. Я чувствовала, как на меня накатывает волна за волной чужая боль, она росла издалека, наполняя и пульсируя от кончиков волос, до кончиков ногтей. Крики несчастных заглушал вой толпы и все та же монотонная музыка с барабанной дробью. Я видела лица, искаженные мукой, открытые перекошенные рты, гримасы ужаса. Животная боль, неконтролируемая агония безобразной жестокости она передавалась мне, пульсировала в затылке. Они не должны так страдать…никто из них не виноват. Я виновата. Из-за меня их отдали на расправу. Это я повела отряд туда…Как же прекратить эту боль? Как им помочь? Я смотрела на несчастных пленников, горящих живьем и чувствовала, как постепенно схожу с ума, потому что вся эта немыслимая мука перекинулась на меня… я смогла вытянуть черноту к себе, как магнитом. Несмотря на то, что я лишилась крыльев, моя странная, жуткая способность притягивать чужие страдания осталась.

Это мое тело теперь лизали языки пламени, это я корчилась и тщетно пыталась вырваться, мечтала умереть. Музыка смолкла, не раздавалось не звука, кроме потрескивания костров. Вокруг столбов летали черные тени и мне было жутко…они могли посмотреть на меня, как тогда…я уже знала, что это вестники смерти. Они пришли за душами.

Я упала на колени, мои внутренности горели, выворачивались, горло пекло и саднило, а из глаз текли слезы от разъедающего их дыма. Это было противоестественно…я находилась по другую сторону площади и не могла чувствовать всего этого…

Внезапно кто-то подхватил меня под руки и потащил в сторону.

— Прекрати! Слышишь? Прекрати немедленно. Посмотри на меня. Посмотри на меня, Серебрянка.

Я обернулась и сквозь слезы увидела лицо Ибрагима. В тот же момент, теперь вдалеке, снова раздались дикие крики несчастных пленных, завывание ветра, до меня снова доносился запах гари и паленого человеческого мяса. Меня затошнило.

— Смотри на меня — больше никогда не смей этого делать. Не в этом месте и не в этом мире — где боль спутник всех и каждого, особенно тех, кто должен испить ее до дна. Ищи в боли наслаждение, девочка иначе ты погибнешь. Возьмешь на себя слишком много и умрешь сама.

Я отрицательно качнула головой:

— Не могу на это смотреть…вы звери, — едва шевеля губами прошептала я.

— Мы — демоны и мы в Аду. Или ты ожидала увидеть здесь священника и анестезию перед казнью?

Жестко ответил Инкуб и сжал мои плечи длинными, холенными пальцами, унизанными перстнями.

— Возьми себя в руки, ты не можешь прилюдно позорить Повелителя и его выбор.

Слезы все еще текли по щекам, меня колотило, как в лихорадке.

— Плевать, я не стану на это смотреть…я не…могу…уведи меня…уведи это невыносимо, — умоляла тихо, едва шевеля губами. Внутри все еще пекло как будто мои внутренности прижгли раскаленным железом.

— Они уже мертвы…все кончено, — отчеканил инкуб, — смотри мне в глаза. Все кончено. Это было быстро. Поверь он мог приказать освежевать их и отдать церберам по кусочку, живьем.

Инкуб выпустил мои плечи и теперь меня пошатывало, перед глазами все расплывалось. Снова крики толпы, новый мотив варварской музыки. Мое сердце колотилось так быстро, что его удары заглушали все остальные звуки. Я смотрела на улыбающиеся лица, на кровожадные удовлетворенные глаза, тех, кто снова скандировал, словно под гипнозом: "Аш…Аш…Аш…"

— Сейчас расчистят площадь и начнутся празднества. Забудь…просто забудь и привыкай. Это не самое страшное зрелище из тех, что ты могла увидеть. Пошли, пока никто не заметил твое отсутствие.

Конечно не самое страшное, ведь все только начиналось. Впереди ночь вакханалии в этом проклятом городе. Я скорей всего увижу и не такое. На меня накатила слабость, даже колени дрожали после чудовищного напряжения.

— Дьявол, Серебрянка…доигралась в гуманность. Он идет к нам.

Аш, с тяжелой поступью шел в нашу сторону, и все смотрели на него, затаив дыхание, только я задыхалась от душивших меня рыданий. Демон пренебрежительно кивнул Ибрагиму и тот, отвесив поклон, испарился. Проклятый инкуб меня бросил, как только почувствовал опасность. Трусливый пес, как и все, кто окружает этого монстра в человеческом обличии.

Я все еще тряслась от слабости, но в глаза своему мучителю все же посмотрела. Преодолела унизительный страх.

— Почему?

Спросил глухо, а густые черные брови демона сошлись на переносице.

— Ибрагим обидел?

Аш вдруг протянул руку и вытер слезу с моей щеки большим пальцем. У меня отчаянно заколотилось сердце. Он даже не понимает, что творит. Здесь в порядке вещей поджарить невинных, а потом устроить по этому поводу пир.

— Они просто смертные, которых ты казнил просто так. В угоду толпе, — тихо сказала я и когда он хотел вытереть слезу на другой щеке, отшатнулась. Его забота неуместная и такая странная…с чего бы это.

Несколько секунд демон не моргая смотрел мне в глаза.

— На их месте могла быть ты, — голос металлический, с оттенком ярости, — меня раздражают слезы. Прекрати.

— С удовольствием заняла бы их место! — нагло ответила и добавила, — Но ты не предоставил мне такого выбора.

Ошалев от собственной дерзости, я в ужасе ждала, что может за этим последовать.

— У тебя нет выбора, зверушка. Ты принадлежишь мне. Выбираю я, а ты подчиняешься и сейчас я хочу, чтобы ты вернулась обратно. Давай, пошла.

Зрачки демона сузилась, а радужки глаз заполыхали пламенем.

— Не то что? Бросишь меня в огонь? Сдерешь кожу живьем? Отдашь на потеху своим воинам? Что еще ты можешь сделать со мной? Я не больше не боюсь смерти. Я ее жажду! Ты — Зверь, а я не такая…мне больно…больно.

Я намеренно его злила, намеренно выводила из себя. Одновременно тряслась от страха и ненависти. Пусть убьет прямо сейчас и все будет кончено.

— Тебя никто не тронул. Тебе не может быть больно. Если кто-то осмелится — сдохнет как паршивая собака.

Прозвучало очень странно, я от удивления перестала дышать. Взгляд демона горел все так же, он продолжал смотреть мне в глаза.

— Я чувствую чужую боль…их боль…и мне хочется умереть.

Еще несколько секунд мучительного молчания.

— Вернись обратно. Я хочу, чтобы ты была там и разделила нашу радость от победы над Балместом.

— Ваша радость, не моя радость.

Он вдруг схватил меня за руку чуть выше локтя и сильно тряхнул.

— Ты…сейчас пойдешь со мной…добровольно. Иначе я выверну тебе мозги наизнанку, превращу тебя в зомби и послушную куклу, выпотрошу твое сознание. Я хочу, — прорычал мне в лицо так яростно, что я невольно зажмурилась, — я хочу, чтобы ты была там рядом со мной. А теперь пошла. Давай. Дважды повторять не стану.

Он потащил меня под руку обратно на площадь. Я не сопротивлялась. Бесполезно. Да и зачем? Все равно заставит. Ему доставляет радость каждый раз терзать меня и с треском разламывать мое достоинство и гордость.

Когда Аш притащил меня обратно и толкнул к остальным женщинам, они расступились, и я упала, не удержавшись на ногах, встала с горячих камней мостовой и вдруг поняла, что все эти женщины смотрели на меня с ненавистью. Я не понимала почему, ведь со мной обращались гораздо хуже, чем с ними. Разве они не должны радоваться моим унижениям? Или я снова ничего не понимаю?

Стемнело внезапно, как и всегда в этом мире, сумерки сменила непроглядная тьма, небо без звезд, потянутое маревом черного густого тумана, он, как облака, низко плыл над головой, окутывая пронизывающим холодом. А внизу пылали костры, тысячи костров, вокруг них извивались полуобнаженные тела в диких непристойных танцах, рабы разносили спиртное и подносы с фруктами…ну так мне казалось потому что на вид это напоминало виноград и яблоки. Я съела несколько ягод и прислонившись к колонне наблюдала за беснующимся народом. За полуголыми женщинами, извивающимися у костров. Их полные груди подскакивали в ритм танца, волосы хлестали по намасленным блестящим телам. Все они кружили у трона Аша, виляя упругими ягодицами, протягивая к нему руки. Он смотрел на них и усмехался, когда кто-то падал перед ним на колени и целовал его руки. Протягивал им кубок и лил чентьем в жадно приоткрытые рты, а потом пил сам. Другие мужчины растаскивали танцовщиц в разные стороны, кто-то бесстыдно совокуплялся в полумраке неподалеку, и я слышала рычание и похотливые стоны, завывания.

— Как тебе в Огнемае, Серебрянка?

Я вздрогнула и резко обернулась, увидела Фиена, он улыбался и его светлые глаза блестели в полумраке, отражая языки пламени.

— С тюрьмы на колесах, в тюрьму каменную. Не чувствую разницы.

Он усмехнулся.

— Упрямая. Не сдаешься. Смотрю на тебя и думаю…что ж мне никто такого подарка не сделал?

— Я не вещь. Я живая. И мне без разницы чьим быть подарком.

Фиен внезапно замолчал, склонил голову вбок, пристально меня рассматривая, а потом усмехнулся уголком рта.

— Ложь. Ты сделала свой выбор, а могла…могла сейчас быть со мной совсем в другом месте.

— Все той же наложницей. В чем смысл?

Он пожал плечами, зеленые глаза влажно поблескивали и мне стало не по себе. Похоже инкуб немного пьян. Видимо эта дрянь, которой они дружно накачиваются уже с полудня плавит демонические мозги, как водка простым смертным.

— Посмотри туда, — он кивнул в сторону, и я повернула голову.

Кровь прилила к моим щекам, когда я увидела, как одна из наложниц упала на колени перед Ашем и протянула к нему руки, словно в мольбе, он захохотал и я услышала его гортанный голос:

— Хочешь трахаться…Шайла?

— Хочу мой господин…хочу до безумия, — простонала девушка и я узнала ее голос.

Фиен склонился к моему уху:

— У меня нет наложниц…ты была бы единственной. Вот в чем разница, Серебрянка, но ты сделала свой выбор

В этот момент Аш посмотрел на нас и усмехнулся.

— Эй, Фиен, Шайла хочет трахаться. Засади как ей…как ты умеешь. Давай, развлеки нас. Только не покалечь.

Все расхохотались, а та, которую назвали Шайлой, отпрянула в сторону:

— Нет, Аш…я тебя хочу…тебя.

— У Фиена член не мягче моего, разве что чуток поменьше, — подшутил демон, чем вызвал смех у своих собратьев. Они столпились у костра, похотливо поглядывая на наложницу.

— Давай, Фиен, я сегодня щедрый. Когда еще ты сможешь поиметь мою вещь с моего разрешения? — с этими словами демон пристально посмотрел на меня и прищурился.

Я, тяжело дыша, смотрела как инкуб, схватил девушку за талию, та сопротивлялась, но демон склонился к ее уху и что-то тихо прошептал. Он говорил и говорил, пока ее глаза не закрылись в изнеможении, и она не пошатнулась.

— Фиен…твою мать…ну вот как ты можешь трахать им мозги, не притронувшись…виртуоз.

Проворчал кто-то, когда девушка добровольна стала на четвереньки и призывно прогнулась. Инкуб пристроился сзади и намотав ее длинные волосы на руку сделал выпад бедрами вперед. Девушка сладострастно застонала, под аплодисменты улюлюкающей толпы. В тот же момент, Аша обвили другие наложницы, они вылизывали его шею, терлись об него обнаженными телами, целовали щеки, посасывали пальцы рук, извиваясь у его ног. Мне хотелось бежать отсюда со всех ног, сбивая ступни в кровь, мчаться подальше от этого вертепа похоти и разврата, но я не могла сдвинуться с места, потому что демон удерживал мой взгляд насильно. Потом вдруг стряхнул с себя наложниц и резко встал. Я судорожно сглотнула, когда он сделал шаг в мою сторону.

— Аш, иди ко мне…я долго ждала твоего возвращения. Пошли прочь, шлюхи!

Все обернулись, и я посмотрела на ту, кто так властно позвала Повелителя. Миена — его жена. В других одеяниях, полупрозрачных воздушных кружевах, обвивающих великолепное тело, как вторая кожа. Она смотрела на Аша и ветер трепал ее длинные черные волосы. Он сделал шаг ей навстречу, и я вздрогнула, когда внутри опять что-то засаднило.

— Я проведу тебя в твои покои.

Ибрагим снова появился из неоткуда, и я с облегчением вздохнула, когда оказалась в своей спальне и закрыла за собой дверь. Внутри клокотал огонь. Меня раздирали странные противоречивые чувства. Я бросилась на постель и спрятав лицо в подушках, громко всхлипнула. Напряжение спало, а внутри осталась горечь…привкус яда. Словно кто-то медленно сжимал мое сердце клещами.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и я вскочила с постели. Аш загородил собой дверной проем. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом захлопнул дверь ногой, на ходу расстегивая широкий ремень. Я судорожно сглотнула и отпрянула к стене. Его глаза горели, испепеляли меня. Несколько шагов, и он уже рядом. Огромный, полуголый, прожигает голодным взглядом. Едва лишь подумала о том, что сейчас он опять будет драть меня на куски стало страшно, все тело сковало ужасом и льдом. Аш схватил меня за волосы и дернул к себе уже привычным жестом, обездвиживая, лишая возможности сопротивляться.

— Я голоден, — прорычал очень тихо, глядя мне в глаза, сильно сжимая мои волосы в кулак на затылке. Он тяжело дышал, его ноздри трепетали, а челюсти сжались до хруста. Казалось он с трудом сдерживает себя.

— Лучше было сгореть на площади, — тихо сказала я, — так же больно, но не так унизительно.

Вот теперь мне точно несдобровать, глаза демона почернели, а пальцы с такой силой тянули мою косу, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы ослабить хватку.

— Ублажать Хозяина это не унижение, — прошипел мне в лицо и, приподняв за талию, швырнул на постель, — это честь.

Аш скинул рубашку и навис надо мной, сковывая своей мощью и неотвратимостью. Жестокость и сила, сочеталась с дикой красотой и первобытным огнем, способным испепелить все живое.

— Мою честь ты уже отнял, мою свободу забрал, мое тело ломал. Осталась моя гордость и мое сердце — их тебе никогда не получить.

Я смотрела на него тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени, как внутри все сжалось в комок от ожидания неминуемой адской боли вторжения. Я помнила, как в прошлый раз он вонзался в меня, разрывая внутренности. Демон навалился сверху, раздвигая мне ноги коленом и раздирая на мне платье.

Я зажмурилась, стараясь сдержать вопли ужаса, протеста, не распалять зверя агонией моего страха.

— Смотри на меня, Шели.

Жестокие пальцы сжали мой подбородок, и я открыла глаза вкладывая в свой взгляд все мое презрение и ненависть к нему.

Он смотрел мне в глаза несколько секунд, а потом вдруг встал с меня, застегнул штаны и ушел. Я громко выдохнула и разрыдалась от облегчения, свернувшись калачиком на постели. Неужели мне повезло? Так все быстро и просто. Я не знала, что именно спасло меня в этот раз, но временная отсрочка обрадовала и в то же время окутала пустотой неотвратимо приближающейся неизбежности. Он придет снова. Я знала об этом.

Спустя несколько минут кто-то тихо подошел к моей постели, и чья-то нежная рука коснулась моего плеча. Я дернулась, как от удара током и резко повернулась, а потом с воплем обняла Мелиссу и зарыдала у нее на груди. Она прижимала меня к себе и гладила по волосам.

— Мне страшно…я боюсь его…мне так страшно, Мелисса. Я хочу домой.