Глава 22

Следующие два дня пролетели незаметно. С Эржиной мы нашли общий язык. Даже в вопросе со слугами пришли к компромиссу. Как истинная вейра, Лоор просыпалась ближе к обеду, поэтому завтрак постоянно пропускала. Я же привыкла к иному режиму, и с удовольствием проводила утро на кухне. К тому же за чашечкой отвара и вкусной выпечкой, которой баловала Ромушель, полезно было обсудить планы на день или обговорить текущие дела.

С Каем компаньонка вела себя, как старая знакомая. Мило улыбалась, флиртовала и не стеснялась пользоваться его щедростью. Иной раз я была на грани того, чтобы впиться ей в глотку. Слишком уж вольно липла к доррийцу, который был с ней до тошноты милым. Зато в полной мере отыгралась, когда у меня появились поклонники. Один из них третий день подряд присылал шикарные белоснежные розы. Специально оставляла букеты на виду. Ван Доррен всякий раз скрипел зубами, когда натыкался на них взглядом. Пусть еще спасибо скажет, что я выбрала именно свой облик, а не Ашель Лиорин. В столице меня никто не знал. Никто не помнил, как выглядела семилетняя девочка Греэр. Так что обществу могла представить любое лицо, все равно принадлежность роду определялась по крови.

Платье для первого представления ко двору сшили просто волшебное. Цвета чайной розы, оно и по фасону напоминало диковинный цветок. Нашитые в изобилии драгоценные камни сверкали, как капли росы. Такие же бриллианты вплели и в волосы. На этот раз у Луи было больше времени, чтобы сделать меня неотразимой.

Эржина была в бордовом. Этот цвет ей чрезвычайно шел, подчеркивая хищную красоту. Кальмин тоже выглядел безупречно. Темно-синий наряд придавал глубины его ярким глазам. А вот кремовая рубашка как-то сильно гармонировала с моим платьем, будто мы были парой.

– Аши! Эржина! Мне сегодня будет завидовать весь двор, потому что таких красавиц он еще не видел, – рассыпался в комплиментах ван Доррен, – прошу!

Сегодня мы добирались в парадной открытой карете. Шестерка вороных лошадей, дорогая отделка деревом, бархатом и позолотой. Кучер одет с иголочки, будто какой-то вейр. На нас оглядывались, показывали пальцами, засматривались и восхищались. Дорога от дома до дворца показалась бесконечной. Не привыкла к такому повышенному вниманию. Сам же дворец в вечерних сумерках переливался магическими огнями. Помпезные колонны, много белого мрамора и лепнины. Статуи и длинные полотнища с гербами самых старинных семей империи. Широкая лестница, что вела внутрь, устлана ковровой дорожкой. Туфли мягко утопали в неожиданно плотном и пружинящем ворсе. Звуки шагов приглушались, позволяя гостям подниматься, сохраняя торжественность и величие.

– Надеюсь, мы опоздали, – сказал едва слышно Кай, – тогда сразу познакомлю тебя с братом, и можно будет веселиться. Не люблю стоять у трона, ожидая появления младшего. Возникает дикое желание ненадолго занять его место.

– Но ты сам отказался!

– Потому что не хотел находиться там один! Знаешь, какая скука сидеть на троне и весь вечер созерцать, как другие веселятся?

– Кто же помешает императору развлекаться? – не смогла сдержать искреннего удивления.

– Когда-нибудь я расскажу тебе, – пообещал Кальмин, – а сейчас, улыбайся, милая. Пусть все задохнутся от зависти.

Права оказалась Эржина, двор – настоящий гадюшник. Столько шипения и ненависти в женских взглядах в свой адрес давно не видела. А от желания и похоти в иных мужчинах можно было разжигать костры.

Император Рагмир ван Доррен и его супруга София встретили нас улыбками диких эргалов, готовых броситься на жертву. Сходство младшего брата с Кальмином было разительным. Те же васильково-синие глаза и длинные ресницы, та же едкая ухмылка на губах и высокие скулы. Только Кальмин выглядел сильным мужчиной, тогда как Рагмир – юношей, только вошедшим в пору совершеннолетия. Императрица совсем не впечатлила. София ван Доррен была сестрой-близнецом Мали Берратокс, бывшей возлюбленной Кая. И хотя внешнее сходство было разительным, внутреннее содержание оставляло желать лучшего. Теперь понятно, отчего клыкастик не повелся на подделку. В воспоминаниях доррийца, женщина светилась внутренней красотой, ее улыбка была полна нежности и искренности. Но та, кого я видела на троне, сочилась желчью и ядом. И с каждым шагом, что мы приближались, физически ощущала исходящую от нее ненависть.

Чем это я успела насолить ей? – непонятное волнение охватило с ног до головы. Едва не споткнулась, наступив на подол собственного платья. Спас Кальмин, который будто предугадал событие, и успел подхватить под руку.

– Что с тобой? Ты вся дрожишь! – наклонившись, прошептал дорриец.

– Не знаю, – также шепотом ответила ему, – у меня внутри все переворачивается. Чувствую, что произойдет что-то важное. Я не могу справиться. Это… это…

До трона оставался десяток шагов, когда вокруг послышались изумленные возгласы.

– Аши, что ты творишь! – гневно зашипел ван Доррен, – немедленно вернись! Хуже момента, чтобы во всеуслышание объявить о своих способностях, ты придумать не могла?

– О чем ты говоришь?

– В Доррии не может быть двух императриц! Немедленно верни свое лицо! – чуть не выкрикнул Кай и ткнул пальцем в одно из зеркал, что в изобилии висели на стенах.

Несколько секунд остолбенело разглядывала себя, потом перевела взгляд на вампира и затем на императрицу. Та даже привстала, впившись пальцами в подлокотники. Такой неприкрытой яростью, с какой она испепеляла меня, можно было убить. Но я смотрела в ее серо-голубые глаза, не отрываясь. От жуткой догадки, закравшейся в мысли, внутренности скрутило в тугой комок.

Если я права, то нужно всего лишь вернуть свой облик… – это стоило титанических усилий, но прямо у всех на глазах моя внешность стала меняться. Как и у Софии, чьи черты поплыли, показывая всем мое отражение.

– Челси Греэр! – выдохнула изумленно. Именно этой игрой мы забавлялись в детстве. Втайне от родителей. С того момента, как я заметила у сестры красивый кулон. Родовой амулет метаморфов позволял менять лица по своему желанию. И нам, не достигшим порога совершеннолетия, это было безумно интересно. – Так, значит, это ты? Ты предала нас? За что, сестра?

– Взять ее! – отдал приказ Кальмин. Он сразу сообразил, в чем дело и открыл портал для отряда рейтеров.

– Кай! – неожиданно писклявым голосом взвизгнул Рагмир, – ты что творишь? Это императрица! И ее судьбу буду решать я сам!

Будто из стен выросли стражи, окружившие императорскую чету плотным кольцом. Они оттеснили рейтеров Кальмина в сторону.

– Она метаморф! Это не София, брат! Твоя жена, вероятно, мертва. Ты должен задержать преступницу!

Челси тем временем вернула императорский лик и умоляла мужа пощадить ее.

– Это она виновата! – ткнула сестра в мою сторону, – эта выскочка что-то сделала со мной! Это заговор, как ты не понимаешь! Рагмир, ты должен мне верить! Мы столько лет вместе. Неужели ты не понял, если бы на моем месте была другая? Эта девка лжет! Убей немедля! Пусть ей отрубят голову!

– Кай, – от того, как Челси отреклась от меня, как требовала у императора казни, внутри зарождалась буря. Зверь бушевал, требуя выхода. Только боль его сдерживала. Боль от предательства той, кого я любила когда-то и о ком хранила самые светлые воспоминания. – Кальмин! – не своим голосом позвала вампира, который спорил с братом, пытаясь доказать правоту.

– Аши, ничего не бойся! Я не позволю ему…

– Наш родовой амулет. Он в этом зале. На ком-то, кто находится рядом с императрицей. Уверена, этот дорриец не тот, за кого себя выдает!

Последние слова прозвучали в гробовой тишине. Потому что возле Софии в данный момент находился только император Рагмир.

Ван Доррен схватил меня за плечи, встряхнул.

– Ты уверена?

– Мы так делали в детстве. Амулет помогал, пока не умели меняться сами. Но для этого нужно было либо одеть его, либо касаться того, на ком он надет. Ты сам все видел. Это он, тот предатель, которого ты искал.

– Выведи Эржину, а сама беги! Я сумею найти тебя.

– Нет! Кай, ты ведь знаешь, я могу за себя постоять. И Челси. Я хочу знать, почему?

Впрочем, захоти я уйти, мне бы это не удалось. Плотное кольцо стражей оттеснило нас от остальных гостей, которых спешно выводили из зала. Бордовое платье Эржины мелькнуло среди темно-зеленых мундиров. Компаньонку успели схватить и вывести под конвоем.

– Рагмир, что это значит? – Кальмина, меня и десяток рейтеров окружила целая сотня воинов. – Ты решил напасть на собственного брата?

– А ты, Кай? Не ты ли покусился на самое дорогое, что у меня есть, мою супругу? – парировал император, – это предательство. Измена! Решил вернуть себе трон? Не выйдет! Он мой! Ты сам отказался.

– Отказался. В твою пользу, брат. Но я не хочу, чтобы тебя обманывали. Причем та, которую ты впустил в свое сердце. Эта женщина – не София ван Доррен, а метаморф, Челси Греэр!

– Ритуал признания рода! – подсказала доррийцу, напомнив о процедуре, что сама недавно прошла, чтобы вступить во владение поместьем.

– Верно, брат! Пусть София пройдет через ритуал. Он покажет, какому роду императрица на самом деле принадлежит.

– Вам недостаточно моего слова? – презрительно выплюнула женщина, – Рагмир, ты готов подвергнуть меня унижению из-за обвинений какой-то безродной девки?

– Это я-то безродная? – вскипела от негодования, – да Греэры существовали еще до прихода демонов на Альвадис! Кому как не тебе, Челси, знать, чья древняя кровь течет в наших жилах?

– Не смей мне тыкать, шваль! Стражи, взять ее!

Это было последней каплей. Не в силах сдерживать зверя, я позволила ему вырваться на свободу. В воцарившейся тишине раздались звонкие удары рассыпавшихся по полу драгоценных камней. Клочки платья красиво разлетелись в стороны, и опали атласным облаком. Встав на четыре лапы, оскалилась и издала такой рык, что зазвенели стекла на окнах.

В ту же секунду истошно завизжала императрица. Она все еще находилась рядом с амулетом, а он обладал слишком хорошей памятью. Тело Софии ломало кость за костью.

Метаморф легко может перенять человеческий облик, но любое животное – это огромный риск. Полная трансформация скелета, изменение сознания и невероятная боль. Меня приучали к ней постепенно, блокируя полное превращение магией. А на Челси все это обрушилось сразу. Стражи пятились, осеняя себя знаком Эдорра. Рейтеры бледнели, стискивая в руках оружие. Но они были привычны ко многому, в Приграничье каких только ужасов не насмотришься. Именно поэтому мужчины довольно быстро взяли себя в руки. Хотя предпочли держаться от меня подальше. А вот Рагмир смотрел на жену с отвращением. Изломанный монстр с вывороченными суставами выглядел жутко.

Не выдержав душераздирающих криков, а, может, стремясь освободить жену от страданий, император выхватил меч, сверкающий камнями, и вонзил в сердце женщины. Челси умерла мгновенно. Я ощутила ее смерть, как свою, и не смогла сдержать протяжного воя. Какие бы преступления сестра ни совершила, но она была единственным близким человеком.

– Рагмир! – воспользовавшись замешательством стражей, которые не отрывали глаз от стремительного меняющегося тела Челси, которое возвращалось в исходный облик, Кай подошел к императору. – Прости, я не хотел, чтобы все закончилось так. Но она все эти годы обманывала тебя.

– Ты! – вызверился младший ван Доррен, – ты все испортил! София дала мне все, что я хотел. Я любил! А ты отнял ее у меня! – он взревел от переполнившей его ярости, мгновенно перетекая в боевую форму, и ударил брата наотмашь.

Багровые полосы на лице и груди Кальмина почернели за те несколько секунд, что он летел на пол. Упав, он уже не смог подняться. По учащенному сердцебиению я чувствовала, что Кальмин жив. Но яд, которым его наградил император, распространялся слишком быстро. Жизнь утекала из доррийца с бешеной скоростью. А у меня от одной мысли, что синеглазый клыкастик умрет, глаза залила кровавая пелена. Растеряв последние остатки разумности, бросилась на Рагмира. Сам бой помнила плохо. То, что рвала ненавистную броню, кромсала вампира на куски, сохранилось в памяти урывками. Тех стражей, что решались встать на защиту императора, расшвыривала, как котят. И только яркие вспышки открывающихся порталов отвлекли от кровавой охоты. А дальше меня накрыла черная восьмилапая тень. Последовавшая за этим резкая боль на загривке, помутила сознание и заставила рухнуть навзничь.

Очнулась оттого, что дико раскалывалась голова. Ни мягкая постель в собственном доме, ни тончайшее белье, в которое оказалась переодета, ни даже кувшин отвара, стоящий в изголовье, и который осушила одним махом, не уняли моего мучения.

– Ох, что же так плохо-то! – пожаловалась в пустоту. Легче не стало, но на звук голоса прибежала Вета.

– Вейра Аши, вы проснулись? Как себя чувствуете? – захлопотала она, поправляя на мне одеяло и касаясь лба, чтобы проверить наличие жара.

– Отвратительно!

– Гм, вейра Альена сказала, что некоторое время будет болеть. Но это пройдет. Только лекарства никакого нет. Им пришлось так поступить. Ну, чтобы остановить.

– Боги! – я разом вспомнила все события, – что с Кальмином? Он жив?

– Жив! Что ему сделается? – отмахнулась служанка. А у меня прямо камень с души упал. Кажется, даже боль отступила. – О том, что случилось во дворце, вся столица судачит. Жуть какая! Доррией столько лет правили самозванцы. Теперь только и разговоров о том, чтобы законный наследник занял трон. Шадор лихорадит. По всей Доррии массовые волнения. Шерстят всех, кто был на стороне лжеимператора. Некоторых глав почтенных семейств уже упекли за решетку, имущество арестовали, а родных отправили в Приграничье.

– Хватит, Вета! – застонала, схватившись за голову, – мне и так плохо. Принеси лучше чего-нибудь перекусить. Кушать хочется, сил нет.

– Это я мигом! Тетушка Роми уже и бульончика отварила, и кашки с мясом сделала. Хотите? Еще пирожки ее фирменные есть и…

– Неси все! – выпроводила болтушку за дверь.

Вернулась рыжеволосая быстро. С ней заглянули Ниса и Ромушель. Гномка чуть не с ложечки готова была кормить. А Грэн маячил за дверью, не решаясь войти.

Оказалось, неожиданно приятно, что эти доррийцы переживали за меня. Знакомы мы были недолго, но успели подружиться. Стать семьей. А вот Эржина съехала. Даже не появилась в поместье, прислав за вещами прислугу. Ниса не преминула пропесочить доррийку, на чем свет стоит. Та с самого момента появления в доме была экономке как кость в горле.

Двое суток провела в постели. Общая слабость и периодически накатывающая головная боль не давали выйти дальше комнаты. Кальмин навестил меня к вечеру второго дня. От него узнала, что на самом деле случилось. На троне много лет сидели самозванцы. Место Софии ван Доррен занимала моя сестра. Дорриец спешно начал расследование, и уже вышел на тех, кто был связан с Элботом и Челси Греэрами. Выяснилось, что много лет назад они жили в столице как семейная пара. А потом Элбот якобы сгинул в Приграничье, а его жена растворилась в неизвестном направлении.

Под маской Рагмира все эти годы правил старший брат Кальмина Велмир. Кровавый император считался погибшим. Кай был уверен, что его убил Денометрикос Берратокс. И как не быть уверенным, когда все случилось на его глазах? Ему и в голову не пришло заподозрить неладное. Именно кровное родство позволяло Велмиру притворяться все эти годы. А еще родовой амулет метаморфов. Его, кстати, ван Доррен вернул мне, единственной законной владелице.

Мое плохое самочувствие было связано с тем, что получила убойную дозу яда аракнидов. После недавних событий в замке, Альена навесила на брата кучу маячков и защитных амулетов. Именно поэтому королева Аракина пришла на помощь, едва поняла, что Кай в беде. Она и вернула его из Серой долины, когда клыкастик практически умер. Велмир не просто ранил Кальмина, а приложил смертельным проклятием, замешанным на родственной крови. Меня пришлось вывести из строя единственным быстрым способом: обездвижив с помощью яда. В противном случае Каю никто бы не успел помочь. Мой зверь никого к нему не подпускал.

– Странно выходит, – горько усмехнувшись, заметила я, – нас обоих предали самые близкие люди. Те, в ком текла родная кровь, и кто был рожден, чтобы идти по жизни бок о бок. До сих пор не могу понять, почему?

– Знаешь, я тоже много думал об этом, – ответил Кай, – и пришел к выводу, что во всем виновата любовь. Мой брат потерял голову из-за Ксении Берратокс. Отбить истинную пару у дракона не шутки. Но они скрылись от мести в другом мире, оставив на меня свалившиеся проблемы. Вся Сертея ополчилась на Доррию, но выходом стал брак сестры с Максимусом Берратоксом. Нам удалось предотвратить войну, выдав Сальмиру за истинную пару регента. Я несколько лет провел вдали от дома, оказывая ей поддержку. А потом появилась Мали, и все пошло насмарку. Я чуть не повторил ошибку брата, пытаясь завладеть сердцем той, что мне не предназначена. Велмир любил Ксению, но не смог смириться с тем, что она предпочла другого. Думаю, твоя сестра дала ему то, что он хотел. Кто, как не метаморф, может принять дорогой сердцу облик? Она же рассказала про амулет, дающий возможность законно сидеть на троне. И стала той женщиной, жажда обладания которой сильнее жизни. Челси преподнесла все это Велмиру на блюдечке.

– Но она? Зачем? Для нас нормально жить чужой жизнью. Для чего было убивать родителей и тех, кто был нам верен?

– Разве Греэры отдали бы родовой амулет добровольно? Нет. Сейчас сложно докопаться до истины. Не забывай, твой дядя тоже во всем этом участвовал. При его должности, он обладал широкими возможностями.

– А что стало с твоим младшим братом? С настоящим императором? Велмир убил его?

– Слава Эдорру, нет! Рагмира я обнаружил в подземелье дворца. Годы заточения не лучшим образом сказались на нем. Но он коронованный правитель и имеет полное право занять свое место.

– Помнится, ты сожалел, что отказался от власти. Сейчас у тебя есть шанс вернуть все на свои места, – давно хотела спросить об этом и сейчас подвернулась отличная возможность.

– Вот и Альена твердит то же самое, – хмыкнул дорриец, – но я как представлю, какую ношу придется на себе тащить, сразу хочется сбежать в Эрбин. Там все проще: вот она, нечисть, и вот ты, рейтер. Охотишься на нее, уничтожаешь. Сразу чувствуешь, что от тебя есть польза. А политика – грязное дело. Всегда приходится чем-то жертвовать.

– И чем же жертвуешь ты?

– Свободой, – поспешно ответил Кай и отвел взгляд. – Император не принадлежит себе. Его день расписан по минутам. И нет для него ни выходных, ни праздников. Даже в постели покоя нет. Я бы не пожелал любимой женщине такой ноши. Видимо, не зря императоры женятся на выгоде, а истинную любовь скрывают от посторонних глаз.

Этот разговор не давал покоя целую неделю. Особенно на фоне разносящихся слухов. Вета служила их неистощимым источником. Она и сообщила о наплыве иностранных невест. Неважно, кто вновь займет трон: Кай или Рагмир. Они оба были холостыми мужчинами. Вот на них и началась великая охота. Девушки прибывали отовсюду: из Ортана, Лидейры, Беркании и Линории. Даже сертейские драконицы пожаловали. Последней каплей стал прием в мою честь, где Кальмин все же представил меня ко двору, а также объявил об особой императорской милости за неоценимую помощь в раскрытии заговора. Ван Доррены разрешили выбрать мне любое место на карте Доррии. После проведенных арестов многие земли лишились хозяев. Но я предпочла Эринские болота и Приграничье, чем вызвала гримасу недовольства на лице клыкастика. За весь прием мы едва перекинулись с ним парой слов. Зато для других Кай находил время на беседы и не скупился на улыбку.

В тот же вечер отправилась осваивать новые владения. В зверином облике передвигалась быстро. Мне не нужны были дороги или тракты. Не нужны привалы или время на сон. Меньше чем за двое суток добралась до заброшенной деревушки на болотах. Большая часть построек была разрушена во время последней схватки с ин’син, но многого и не требовалось. Покосившийся домик на окраине вполне подходил скромным запросам.

С собой я прихватила толстый кошелек с райсами, смену одежды, да бумаги, подтверждающие право на земли. Продукты и необходимые мелочи приобрела в Эрбине. Там же наняла подводу, что доставила необходимое к границе болот. И уже после потратила немало сил на то, чтобы перетащить все это богатство через топи.

К исходу третьего дня моего добровольного затворничества, болота накрыла с воздуха черная тень.

И что же тебе тут понадобилось? – задалась естественным вопросом. Но дракон не захотел разговаривать. Покружился над деревней, видимо, убеждаясь в том, что со мной все в порядке, и улетел.

Чешуйчатый ящер навещал меня регулярно. Кружился в небе, наблюдая за мной, и молча улетал. Как правило, появлялся с заходом солнца. В сумерках или за набежавшими облаками было непросто разглядеть мощного зверя, но я кожей ощущала его присутствие. В какой-то момент поймала себя на мысли, что жду появления дракона. Его близость наполняла радостью и смыслом мое существование. Ни за что бы ни призналась, насколько успела привязаться к клыкастику, и мой зверь возбужденно нервничал, ожидая его появления.

Однажды, Кай застал меня за охотой. Как раз подвернулась крупная свира, но азарт погони вывел на целый выводок выползней. Поодиночке болотные ыгвы не страшны. Слишком медлительны и неуклюжи. Но целая стая обладала собственным разумом, позволяющим завлечь жертву в сети. Стоило хотя бы одному выползню соприкоснуться с объектом охоты, как в тело обреченного существа впивались сотни колючек, смазанных парализующим ядом. Вся внешняя поверхность ыгвов была усыпана такими колючками, и цеплялись они к любой поверхности.

Одной особи удалось меня зацепить. Но я пробежала еще сотню метров, прежде чем вездесущий яд проник под броню. Ничего смертельного в этом не было. Я даже успела забраться в тростниковые заросли, чтобы не быть обнаруженной случайным хищником, прежде чем тело застынет в неестественной позе, а внутренние ресурсы будут нейтрализовать яд.

Буквально через минуту окрестности оглушил громоподобный рев. Кольцо растительности вокруг меня вспыхнуло в пламени, а небо над головой скрыла громадная туша дракона. Кальмин приземлился чуть не на голову. Хорошо, додумался сразу перекинуться человеком, а не то бы я ушла под воду вместе с хлипкой кочкой.

– Аши ты в порядке? – клыкастый бросился ко мне и стал осматривать на предмет повреждений.

– Ргрр! – оскалилась на него, – в порядке! Не заметно, что ли?

– Видел, ты столкнулась с выводком выползней! Не переживай, его больше нет. Но я это… хотел предупредить, что и болота в том месте теперь тоже нет. Спеклось оно как-то! Не рассчитал, что столько огня зараз выйдет…

Ууу, и глазки виновато прячет. И на лице раскаяние. Беспокоился! – ответить в зверином обличье не могла, поэтому лишь вздохнула и положила голову на лапы. В таком виде и застыла, настигнутая парализующим ядом.

Эта же крылатая ящерица, вместо того чтобы оставить в покое, снова обернулась. Сцапала своими лапищами и поволокла по воздуху в деревню.

А я, может, высоты боюсь! И разрешения на переноску не давала! И, вообще, не просила помощи!

Но моего мнения спросить не удосужились. Наглый вампир дождался, пока тело само вернется к человеческому облику и провалится в сон. Спеленал в покрывало, новое, между прочим, и уволок с собой через портал.

Эх! На обратную дорогу ведь два дня уйдет. Просить доррийца о чем-либо не собиралась. Хватит уже, облагодетельствовал. У него и так, целая империя в заботах. И куча принцесс с распростертыми объятиями дожидается.

– Аши! – первым кого увидела при пробуждении, был Кальмин. Такое чувство, что всю ночь сидел у кровати и ждал, пока очнусь. Вот и мешки у него под глазами появились, и щетина отрасти успела. – Аши, я не могу так больше! Не мучай меня!

Ничего себе заявочки? Живу себе и никого не трогаю! – зло вытаращилась на мужчину, ожидая дальнейших объяснений.

– Почему ты сбежала? Если б знал, что ты поселишься на дхарговых болотах, никогда их тебе не подарил!

– Это мои болота! – окрысилась окончательно, – живу там, никому не мешаю. Никого не трогаю. Нечисть всякую уничтожаю. Пользу людям приношу. Жалко, что ли?

Насчет нечисти я преувеличила, конечно. Ыгвы были первыми тварями, на которых наткнулась за целую неделю. Но дело-то не в этом!

– Не жалко! О чем ты! Но на дхарговы болота портал не выстроишь! А просить каждый раз Альену не могу. Она и так сделала для меня очень много в последние дни.

За это я была благодарна королеве. В ее-то положении, она несколько раз приходила на помощь. Можно сказать, с того света вытаскивала. Беспокоить ее из-за какого-то портала кощунственно!

– Аши, возвращайся в Шадор! Пожалуйста, – сложив брови домиком, вампир уставился просящим взглядом.

– Ничего не понимаю! Зачем? В поместье мне скучно. Столичная жизнь не привлекает. Что мне тут делать? А на болотах хорошо. Не хватает горячей ванны, конечно, но с этим неудобством я готова мириться. Зато столько свободы для моего зверя! Ему нравится там. Чем дольше нахожусь во втором облике, тем лучше понимаю его. Себя. Он… я не такая кровожадная, как всегда считала. Но мы любим охоту и вкус парного мяса.

– Я обещаю тебе, что будешь охотиться хоть каждый день. Любой уголок Приграничья. Да что там! Альвадиса! У берков знаешь, какие угодья? Давно звали в гости. А у дроу? Их леса только и ждут, чтобы их избавили от нежити. Ты когда-нибудь охотилась на нежить? Они несъедобны, конечно, но противники опасные. Как-нибудь возьму с собой на прогулку.

– И все же, не понимаю, Кай! Зачем я тебе? Слышала, в империи забот полон рот. Разве есть до меня дело? Невесты, опять же, скучать не дают, – от этой шпильки не могла удержаться. Слухи о предприимчивых дамочках достигли даже Эрбина. Когда наведывалась туда за продуктами, вдоволь наслушалась сплетен.

– Да на кой они все мне сдались, если я тебя люблю…

Ой! – вампир осекся, не сводя с меня глаз. А у меня словно воздух из грудной клетки вышибло. – Соврал? Или случайно вырвалось? Но как же…

– Ты… ты серьезно?

– Сама-то как думаешь? Я ведь уснуть не могу, зная, что ты где-то там… на каких-то болотах. Одна.

– Но ведь я совсем тебе не подхожу. И еще, на случай если позабыл, внутри меня есть вампирское афоверо. Возможно, именно оно пробуждает желание быть рядом, внушает влюбленность и…

– Аши! – прорычал дорриец. – Я – Высший! На нас афоверо действует лишь в одном случае, если чувства взаимны. И если ты ощущаешь хоть каплю того желания, что испытываю я… – от его внезапно охрипшего голоса, у меня внутри все загорелось. Потемневшая синева глаз манила так, что готова была утонуть в них, чтобы заглушить разгорающийся в теле пожар.

– Ка-ай! – подалась навстречу мужчине, обвивая руками шею и зарываясь в волосы.

– Любимая, – простонал он в губы, сминая их жадным поцелуем. Вампирские клыки слегка царапнули кожу, но вместо боли я почувствовала приток сил и невероятное удовольствие. Томление, предшествующее ошеломительной разрядке. – Станешь моей женой? – спросил клыкастый гад, оттягивая желанное блаженство.

– Да, да. Все да! – срываясь на стоны, прошептала в ответ.

Понимала бы тогда, на что соглашалась, бежала от доррийца без оглядки. Кто ж знал, что яд с его клыков в моменты близости, действует, как мощный афродизиак? Я же совсем голову потеряла. А когда очнулась, то оказалось, что подготовка к свадьбе и коронации идет полным ходом.

– Кай, ты с ума сошел! Какая из меня императрица? Ты всегда говорил, что не хочешь трона! Ты же сам отказался от него! Почему сейчас?

– Потому что теперь не один. Любовь моя, я знаю, как непросто удержать метаморфа рядом с собой. Поэтому сразу решил положить к твоим ногам то, что больше никто и никогда не предложит. С твоим появлением, у меня проснулся вкус к жизни. Я хочу сделать так, чтобы в любом уголке Доррии, ты чувствовала себя как дома. А наши дети родились в мирной и процветающей империи.

– Глупый. Мне достаточно знать, что ты любишь меня так же сильно, как и я тебя. Неважно, во дворце или в хижине на болотах. Рядом с тобой я везде буду счастлива.

– Родная! – Кай осыпал мое лицо поцелуями, – как же долго я тебя ждал! Счастье мое! Как подумаю о том, что мы могли никогда не встретиться, сердце останавливается. Знал бы раньше, что каждое мгновение моего безрадостного существования, приближает к тебе, встречал любое испытание с улыбкой. Ты – моя награда за долгие годы одиночества и страданий. Моя любовь. Моя Аши.

А я, глядя, как темнеют от страсти любимые глаза, осознала, что и сама бы заново прошла через весь тот ад, что довелось пережить, зная, что итогом станет встреча с любовью всей жизни. Но пусть все эти тяжелые воспоминания останутся в прошлом, посыпанном пеплом поверженных врагов. Потому что впереди ждут долгие годы счастья рядом с любимым синеглазым клыкастиком.