3 Дом, милый дом

Стена высилась над нами. Сложенная из сланца и огромных гранитных валунов, она уходила вдаль, за край леса. И я невольно остановилась пораженная. Вблизи ее размер было сложно оценить, и сейчас пришлось чуть отойти и задрать голову, чтобы увидеть ее верхний край. Высотой она была явно выше, чем двухэтажная «Деловая Пчела».

— Решение гномов. Когда они строили клинику, то спрятали ее и леваду за этой стеной. Да еще сверху насадили кедры. Стена широкая — полтора корпуса лошади. Если не знаешь, что тут клиника, то догадаться сложно.

Казалось, что мы идем под обрывистой скалой, уходящей вдаль. Наверху стены росли огромные вековые кедры, создавая иллюзию дикости и неприступности. Впрочем, какая уж там иллюзия! Забраться к кедрам, наверное, могла бы белка, но уж точно не я. Слишком высоко и слишком круто.

Над раскаленными на солнце камнями дрожало марево зноя. Пахло хвоей и нагретыми на солнце валунами. Между ними вился, благоухая мелкими белыми цветами, колючий винильский лорейник. Этот томный тяжелый запах щекотал мне нос и горло. За камни цеплялся сизый стланик, сползая по обрыву вниз.

Внизу под нами виднелись Тарлушки.

Стена справа мягко разворачивалась по дуге, затем чуть дальше вливалась в скалу, нависающую над невидимым домом. К ней аккуратно пристроилась каменная ограда высотой в мой рост, а за ней угадывался сад. Я свернула с дороги в этот сад, но господин Гусс указал на другую сторону. Пришлось резко разворачиваться и, почти врезавшись в плавно плывущие сумки, догонять его. Мы свернули налево и прошли чуть дальше, когда я вдруг заметила среди камней свет. Там был туннель на другую сторону и кованые ворота, через решетку которых я увидела двор и розы, растущие под окнами. На створках ворот замерли силуэты черных вепрей.

— Добро пожаловать в клинику, магесса! — господин Гусс приглашающе кивнул в сторону входа.

— Ворота открыты?

— Нет, мы откроем их ключом. Но да, они не в стазисе. Там в саду, — господин Гусс махнул рукой направо, — как раз стоит коттедж Шанталь. Ведьмы, которая пока вместо целителя. Славная девушка! Думаю, вы с ней подружитесь. К тому же, как оказалось, вы с ней, можно сказать, землячки. Она тоже из Тарции, хотя училась тут, в нашем университете.

Мы зашли, и, опустив сумки в белый клевер двора, я стала оглядываться.

Какая огромная территория пряталась за стеной!

Сам дом едва угадывался под нависающей каменной крутью. Обвитый плющом по самую крышу, он терялся в скале, поблескивая большими окнами. И ласточки, ничуть не смущаясь, ловко залетали под козырек крыши и вылетали наружу, стремительно проносясь мимо нас.

Дом не был большим.

Он был огромным.

Но казалось, что этот дом, самым правильным образом принадлежит этому месту и его размер и форма оптимальны. Ни меньше и не больше он должен был быть.

— Левады, — господин Гусс кивнул на внутреннее пространство за стеной. — Там всегда паслись кони или гуляли лесные пациенты. Тут все проектировали гномы. И внутреннее пространство клиники, и саму клинику спроектировали так, чтобы вписать в природный ландшафт, чтобы животным было комфортно.

Высокие двустворчатые двери затянуло плющом, и над ними едва угадывалась выбитая в камне надпись «Свирепый Вепрь».

— Это главный вход в клинику. Он больше для посетителей, чем для жителей дома. А вон там вход в сад, тот, в который вы хотели свернуть, — я послушно повернула голову направо и увидела второй туннель, который вел в сад, переливающийся сочной зеленью через сумерки камня. — Сад принадлежит клинике, и в него свой выход из двора. Хотя есть и отдельный, со стороны леса, куда вы бы и попали, если бы я вас не позвал. Я думаю, что наружным входом пользуется Шанталь. Внутренний пока закрыт на ключ.

Я снова посмотрела на дом и увидела напротив выхода в сад еще двери. Они были массивными и надежными: обитые медью и окрашенные в густой винный цвет.

— Это вход для домашних, насколько я помню из плана дома. С другой стороны есть такой же выход в левады из стационара клиники.

Я была очарована. Даже не заходя в дом, я думала, что ничего прекраснее этого места никогда раньше не видела.

Вокруг дома под окнами цвели розы всех сортов и мастей. Явно одичалые и требующие внимания садовника — но их было так много! Под ногами давно не вилось дорожки, но везде рос белый клевер, и идти по нему было приятно и мягко.

Я задрала голову, чтобы еще раз посмотреть на кедры, стоящие на каменной стене. И тут увидела его. Дерево зинто, больше самого крупного дуба, выше кедров, оно раскинулось в начале левады, и дом с нависающей скалой его частично скрывал. Как зачарованная, я пошла к нему. Зинто стояло все в цвету, крупные фиалково-желтые цветы сияли среди серебристой листвы. Сморщенная кора оливкового цвета проглядывала через перистые листья. Внизу стояла каменная скамья, а на нижней ветви висели старые качели.

— Да! Это зинто! — законник гордо посмотрел на меня. — Редкий экземпляр. Пара таких растет лишь в саду у великого князя. А этот, говорят, посадили еще гномы, когда закладывали фундамент для дома и клиники. Никто не знает, где они его взяли.

— Зинто? — моему удивлению не было предела. — Они же бесценны!

— Этот зинто — мужской экземпляр. Если бы нашлось женское дерево, то клиника обладала бы парой зинто, как княжеский сад. Но за все время, что клиника существует, дерево так и стоит в одиночестве. Впрочем, это невозможно! Даже этого зинто тут быть не должно.

Со скамейки под зинто нам было видно небольшой водопад, срывающийся со скалы за домом. Он глухо шумел. И в брызгах на камнях играла радуга.

Мы полюбовались на красоту вокруг и пошли открывать дом. Я решила зайти с парадного входа.

— Прикладывайте свой контракт.

Приложенный контракт тихонечко замерцал, и с тихим щелчком с дома снялся стазис. Я распахнула двери, переступая порог, и нагретый солнцем воздух устремился впереди меня, сметая старые запахи из прошлой жизни. Звякнул колокольчик, и мы зашли в приемный покой. Внутри стояли диваны и кресла, на невысоких столиках замерли ваза с печеньем и графины с водой. В кадках, вольготно раскинувшись, зеленели кусты и пальмочки.

Дом потихоньку приходил в себя, просыпаясь от долгого полувекового сна. Я оглянулась на господина Гусса. Он стоял, тоже разглядывая все вокруг.

— Я не был внутри. Только читал документы, предоставленные гномами. И примерно представляю, что тут есть.

Господин Гусс шел за мной, осматривая дом.

Внутри чувствовалась прохлада, и воздух казался свежим, хотя окна были закрыты.

— Вентиляция. У клиники и дома отдельная вентиляция. Тут ведь еще водопровод, канализация и термальный обогрев в холодное время. Тут даже подъемник есть большой, лошадей можно заводить.

Я ошарашено посмотрела на законника.

— Н-да. Я сегодня свяжусь с гномами, здесь много их работы. Я попрошу с утра прислать сюда бригаду мастеров, чтобы они все проверили. Мало ли что тут за столько лет случилось? Стазис стазисом, а подстраховаться нужно.

— Отопление? Водопровод? Подъемный механизм?

— И еще портал. Вон там, — и Гусс показал рукой в глубину дома. — В клинике был отличный стационарный портал. Довольно большой, но его надо смотреть пространственному магу, гномы тут не помогут. А вот подъемный механизм как раз в комнате портала. Там и выход на леваду. Конюшни-то сверху.

— Конюшни сверху? Там же второй этаж!

— На втором этаже только частично жилая зона, а другая часть — это конюшни, амбар и смотровая площадка. С нее можно попасть на стену с кедрами, там ступеньки должны быть.

— Но как лошади попадают в конюшню? Не взлетают же они!

— А коней поднимают подъемником, чтобы никто из пациентов случайно не задрал лошадь. Пациенты-то ваши, сами знаете, не только милые кошечки.

Я честно пыталась оценить масштаб всего необычного, что я увидела впервые в жизни.

— Пойдемте, я вам сейчас покажу самый главный сюрприз дома, — господин Гусс хитро ухмыльнулся. — Я, когда смотрел чертежи, мечтал увидеть это своими глазами.

Я оставила сумки в широком холле, выложенным серо-белой плиткой, и мы прошли мимо каких-то дверей, вестибюля, портальной комнаты с подъемником и лестницы, пока не уперлись в резную дубовую дверь.

— Что там? — меня заразило любопытство господина Гусса.

— Заходите! Сами увидите, магесса.

Я зашла. Внутри было темно и странно пахло. Слышался шум падающей воды. Шагнув вперед, я активировала светильники, и свет заиграл масляными бликами в темной воде. Большой длинный бассейн растянулся вдоль скалы. А справа я заметила пар, который поднимался из отдельных горячих купален.

— Это даже лучше, чем я себе представлял! — взрослого мужчину переполнял чистый детский восторг. — Тут пещера с термальными источниками уходит под гору, и гномы сделали очень хитрый водопровод. Родник выходит из скалы и сбрасывается в реку внутри горы. Ее-то шум нам и слышно. Тут можно плавать. Вода эта лечебная.

Да этот дом полон сюрпризов!

Практики моего факультета всегда проходили в элитарных, продуманных клиниках. В светлых залах с большими окнами, приемными покоями, с вежливым персоналом, строгими операционными, оснащенными по последнему слову науки. Но ни одна клинка до сих пор не была жилым домом. «Свирепый Вепрь» построили именно как дом, совмещенный с лечебницей.

Второй этаж меня не разочаровал. Кабинет и библиотека. Балкон, опоясывающий дом вокруг, сейчас забитый мусором и птичьими гнездами, но обещающий стать уютным и милым. Спальни с гардеробными комнатами и удобная гостиная.

Я обошла по балкону вокруг дома. Оттуда открывался вид на горы, уходящие вдаль. А внизу зеленела левада, дерево зинто накрывало своими растопыренными ветвями крышу, и тонкая змейка быстрой реки отрезала клевер луга от грозных утесов на другом берегу.

Постояла, посмотрела, заглянула в пустые конюшни. Забралась на стену по ступенькам, вырубленным в скале, посмотрела вниз на сад, потрогала стволы кедров, нагретые на солнце, полюбовалась лунной камнеломкой, вьющейся по скале. Потом слезла обратно, едва не навернувшись на своих каблуках, снова заглянула в пустую конюшню.

— Ну как, магесса, нравится?

И он еще спрашивает! Меня только смущали размеры дома.

— Да, дом большой, но это сейчас вы в нем одна. Вы уж поверьте старику, глазом не успеете моргнуть, как дом будет полон людей. Тут всегда были студенты, аптекари, экономка, разные гости, собаки бегали. И у вас тоже недолго продлится одиночество.

И я улыбнулась, принимая его слова о том, что одна я тут не останусь. Посмотрим, конечно.