Глава 21 · Жабомания

Реальность мигнула, но вместо уже привычной лужайки у древо-дворца подошвы сапожек стукнулись обо что-то гладко-скользкое. Настолько скользкое, что удержаться на ногах Аське позволило лишь то, что ее все еще касался Лихаэль. Изящно сложенному, но при этом обладающему силой титана первопредку ничего не стоило поддержать человечку. Он бы ее и висящую за шкирку без проблем потаскал. Чем порой с легкостью и занимался. Покрышкина уже даже возмущаться перестала, привыкла. И вообще нервы беречь надо! И пусть у Лиха нет справки с печатью, он точно стопроцентный псих, а с такими бодаться – себе дороже!

Что-то гладкое под ногами липким не было и холодным вроде тоже. Показавшееся темнотой обернулось густыми сумерками. Не угнетающим пещерным мраком, расцвеченным яркими шарами Лиха, а вполне жилым. Свет шел от настенных факелов. Они не дымили, не пахли сгорающим деревом, а лишь притворялись палками с пламенем. Но и электрическими поделками светильники тоже не являлись. Опять магия, наверное.

Камень, из которого был сложен коридор, выглядел натуральным и (Ася, постучала по стене костяшками) на ощупь тоже походил на камень. Тяжелые рамы с картинами, изображавшими каких-то важных фиф и фриков, гордо дравших вверх носы, опознанию не поддавались, хоть и украшали пространство наравне с факелами.

– Вы дворец грабить пришли? – азартно спросила тень справа, отделяясь от стены и тяжелой портьеры, скрадывающей щуплую фигурку.

Нетерпеливо поблескивая глазами, ответа от визитеров ждал тощенький парнишка в роскошно-кружевной, перепачканной пылью и паутиной, бывшей не так давно белоснежной рубашке. Тонкие бровки ходили ходуном, изящно вырезанные ноздри нервно раздувались, туфелька с пряжкой – тяжелым камнем нервно постукивала по полу.

– Грабить? – мысль показалась первопредку забавной и потому-то привлекательной. – Пока не знаю. Если тут есть то, что нужно, тогда пожалуй!

– Я не буду звать стражу! Хотите, я вас даже в сокровищницу провожу? – нетерпеливо выпалил подросток.

– Достали предки? – сочувственно, как-то сразу поняв причины вопроса и порыва, спросила Аська.

– Вот, – очень знакомым жестом резко провел ребром ладони по горлу случайный знакомец. – К другу в имение съездить нельзя, а династии сопредельных держав от древнейших времен изволь наизусть выучить. Или розог получишь!

Лихаэль серебристо рассмеялся и небрежно погладил, почти потрепал подростка по голове:

– Дивное дитя, мы не грабители, увы! Но весьма вероятно, что в здешних краях находится то, что потребно нам. Ты можешь исполнить миссию проводника.

– А… да, – медленно моргнул подросток, зачарованный звуками голоса древнейшего.

Подхватив Асю под руку, чтобы использовать ее в качестве детектора, Лихаэль поплыл-потанцевал по коридору вперед и далее вниз, по боковой лестнице. Не широкой, с роскошными багряными дорожками, расшитыми золотыми цветами, ведущей вверх, а поскромнее и уже.

Звероморфы высвободились из рук носителей и на мягких лапах заскакали вокруг, стремясь все обнюхать и осмотреть. Восторженный взгляд, исполненный тоски, который бросил паренек на крылатых кошек, подсказал Аське, что и с питомцами у пацана так же, как с визитами в гости к друзьям – «низзя, невместно и точка!».

«Бедолага», – невольно посочувствовала она рабу высокого положения и традиций, который все еще не смирился с оковами, навязываемыми обществом, и пытался бунтовать.

Движение в относительной тишине по спящему замку или дворцу (скромным особнячком строение никак не являлось) продолжалось не более нескольких минут. Когда Лихо решительно свернул с очередной лестницы в левый коридор, подал голос проводник.

– Гм, – неуверенно кашлянул парнишка. – Сокровищница ниже, а это путь в зимний сад матушки.

– Значит, нам не в сокровищницу, – беспечно повел плечами Лихаэль, – а в сад надо.

– О? – только и смог выдать парнишка, переваривая новость, а Лихо уже летел на всех парусах вперед.

Притормозил он лишь на пороге помещения, чтобы сориентироваться. Аська воспользовалась моментом, чтобы разглядеть хоть что-то.

Пологая каменная лестница со скульптурными изображениями крылатых зверей, походящих на кошек, вела вниз, в зимний сад под высоким стеклянным куполом. Каменные проемы перемежались вставками толстого стекла, забранного в плотный переплет. По темному времени суток сад освещали стоячие низкие фонари и висячие лампы на декоративных цепях. Вероятно, прихотливые растения требовали дополнительного освещения, и не магически-факельного, а именно такого.

Каменные бордюры оттенка песчаника хранили высокие клумбы разнообразных форм. Цветы, пышные и яркие, всевозможных видов и расцветок, не столько даже радовали, сколько изумляли взор. Тяжелый сладкий аромат, словно в одном месте пролили с десяток флаконов дорогих духов, стелился по помещению.

Впереди, за газонами и цветами, обширное пространство оранжереи еще более визуально расширялось. Высокие клумбы и кусты сменялись низким декоративным прудом с каскадами фонтанчиков и скульптурами. Мелодичное журчание успокаивало, запах мха и влаги здесь перекрывал терпкое цветочное амбре.

Кстати, подсознательно Аська ожидала увидать нечто вроде греко-римской классики и банально застыла на месте, сраженная хороводом лягушек, жаб и прочих разноцветных квакушек, важно восседающих на чернокаменных листьях фонтанов. Из раскрытых ртов скульптур зеленого, черного, красного, охристого оттенков лились ручейки и били струйки фонтанчиков. С точки зрения логики земноводные, конечно, больше соответствовали теме сада и водоемов. Потому эстетическому чувству пришлось обиженно замолчать.

Пока Ася пялилась на жаб в ассортименте, Лихо издал удовлетворенный хмык и подколол спутницу вопросом:

– Узнала?

– Я к лягушкам никогда особо не приглядывалась, – ляпнула Аська и получила неболезненный, но обидный щелчок по носу:

– Я о наших камушках.

– Ёкарный бабай! – выпалила она. – Тот цветок-фонтанчик из нашего камушка, то-то опять чесотка пробирает…

Лихо расплылся в проказливой ухмылке и легонько подтолкнул Аську к фонтану, скомандовав:

– Давай сама! Учись дозировать!

Легко сказать – учись. А как? Все, что смогла придумать Аська, так это сложить два пальца правой руки овалом и отвесить черной каменной кувшинке аккуратный щелбан. Каменный цветок осыпался крошкой, взвихрился темный дымок. С громким шумом и треском сломанных трубочек, по которым текла вода, плюхнулось в водоем каменное земноводное. Где-то на периферии скорбно вздохнул пацан:

– Лучше б вы и впрямь сокровищницу ограбили. Это ж любимый матушкин фонтан… Был.

– Был, да сплыл, вернее, рассыпался… – пренебрежительно фыркнула Ася. – Придется твоей маме другими каменными жабами и цветами любоваться. Хотя можно еще живых раздобыть.

Пацан лишь глубоко вздохнул. По-видимому, кротким нравом и ласковостью к отпрыску матушка не отличалась, и мысль о реакции ее «впечатлительной» натуры на утрату любимого фонтана погружала сознание юного наследника во мрак отчаяния.

– Вам смешно, а матушка не успокоится, пока виновного не сыщет или того, кого виновным счесть можно… – парнишка передернул плечами как-то уж очень болезненно. Кажется, в деле воспитания отпрыска высокородная дама руководствовалась старым гнусным правилом: не жалейте розги, чтоб не испортить ребенка.

– Нет, мне уже не смешно. Все отрицать у тебя, похоже, не выйдет. И что делать? Справку тебе выдать, что фонтан пал жертвой магии древнейшего?

– А можете? – лампада надежды затеплилась в душе паренька.

Лихо рассмеялся, сочтя Аськино предложение забавным, и снисходительно выразил согласие. Парнишка метнулся к неприметной нише в стене оранжереи и приволок оттуда лист красивой гербовой бумаги и нечто вроде пера, не нуждающегося в постоянном обмакивании в чернила.

Пока Лихаэль вырисовывал индульгенцию на бумаге, положив ее прямо на затвердевший воздух, Ася мучилась завистью. Ей почему-то ужасно захотелось приватизировать пару-тройку листиков и ручку в качестве сувениров. Хотя прежде никаких признаков клептомании Покрышкина за собой не замечала.

Подошедший парнишка глазел на уникальное действо и завороженно прошептал:

– Ты пишешь не на нашем языке, но почему-то я все понимаю…

– Язык предтеч понятен каждому, будь то звучанье из уст, иль начертанное рукою, – снисходительно пояснил Лихаэль и всучил подростку лист, где черным по гербовому-желтому провозглашалось:

«Не скорби о фонтане, сие лишь воля и прихоть моя, что коснулась его, не затронув иных владений твоих. Лихаэль Аэрдан».

– О-о-о, – благоговейно выдохнул паренек, шепча одними губами: – Предтечи… ожившая легенда…

Тем временем восставшая из-под дерна легенда небрежно сунула в руки Асе два оставшихся листа вкупе с ручкой и прислушалась к энергичному мурчанию одного из звероморфов. Тот почему-то решил посочувствовать бедолаге подростку. Он прекратил исследование местности и принялся отираться у ног нового знакомца с громким «мур-р-ам-мрр».

Лихаэль в ответ на этот демарш приподнял в легком удивлении бровь и спросил:

– Ты серьезно?

Мурчание перешло в утвердительное.

– Как пожелаешь, выбор твой, – постановил первопредок и ухватил за шкирку лишь второго котейку.

На этом компания собралась покинуть дворец.

– Подождите, – окликнул их паренек в приступе внезапно проснувшейся надежды или, напротив, исключительно от безнадеги, – возьмите меня с собой!

– Твое место здесь, дитя, даже если оно тебе не по нраву, – почти пожалел подростка Лихаэль.

– Но ее же ты взял?! – парень попытался найти хоть какие-то аргументы для того, чтобы слинять из опостылевшего дворца навстречу приключениям. Почему-то Аську, тонкую в кости и с короткой стрижкой, он счел почти ровесницей.

– Выбора не было. Ее мне призвали, – небрежно отмахнулся предтеча. – Оставь сожаленья о недостижимом! Звероморф решил пожить с тобой. Пусть! Его зовут Ай.

– Правда? – выдохнул парень, созерцая крылатого котейку как святыню, и тут же огорченно поник: – Мне не дозволят.

– Он не будет спрашивать ничьего разрешения, – переливчато рассмеялся Лихаэль и с коварной улыбкой покосился на Ая. Тот понял мысленный посыл правильно и мгновенно увеличился раз в пять. Звероморф стал точной копией гигантской крылатой кошки на лестнице, правда, кардинально белого (не считая голубых глаз) цвета.

– О-о-о, – пораженно выдохнул подросток, комкая краешек гербовой индульгенции.

– Аю не повредит никакой клинок, ваша магия почти не действует на звероморфов. Он будет достойным защитником, – небрежно проронил предтеча.

– Этот зверь всегда со мной теперь будет? – восторженно выпалил обитатель роскошной тюрьмы.

– Пока ты хочешь, чтобы так было, – уточнил Лихаэль, вцепляясь в руку Аси. – Пусть тебе будет интересно жить, мальчик!