Глава 35 Ри Ассаи

Сразу утром отправиться к стражникам города я не смогла.

Меня разбудил "весёлый" треск, раздавшийся буквально рядом со мной.

Подскочив с лежанки, я уставилась на яйца. Все три чуть треснули, и продолжали "расходиться" по швам. Тихий писк и копошение становились всё интенсивнее, а в мою голову полетели картинки и эмоции радостного стремления вырваться наружу.

Я не стала суетиться и кого-то звать, просто села в позу для медитации и сосредоточилась на Анзо, показывая ему происходящее чудо. Птах стремительно соскочил с насеста и вылетел за пределы своей комнаты в Гнезде. Хе Ассаи мчался на всех порах к нам, чтобы посмотреть на происходящее своими глазами. Ему было очень любопытно.

Прервав связь, я услышала топот по лестнице и в комнату ворвался дедушка Олав со словами:

— Чувствую, началось! — и предвкушающе потёр руки, — наконец-то! — и присел рядом со мной, уставившись на шевелящиеся яйца.

— Анюта, Олав, чего это вы расшумелись? — в помещение вошла бабушка, а позади неё маячила Моника, бесхитростно вытягивая шею, чтобы хоть что-то рассмотреть.

— Бабушка, птенчики рвутся наружу, — улыбаясь ответила я, — можете им приготовить воды? Пока ничего интересного не происходит.

Мы с Олавом сидели очень тихо, даже не переговаривались, гипнотизируя треснутые яички. Ну! Расходитесь вы уже! Так и хотелось поторопить свершиться чудо рождения, но мы не смели даже переглянуться, настолько завораживало происходящее. Точно какая-то магия.

Не знаю, как долго мы так просидели, тело затекло и я, с тихим стоном поменяла позу.

Тут раздался грохот снизу и снова топот ног, бегущих по лестнице людей. Дверь распахнулась, но её вовремя придержала шустрая рука, я оглянулась: на пороге стоял Хайл, а позади него маячил… Эдор ва Гору собственной персоной.

Они оба сели чуть позади нас, и также молча уставились на яйца, которые вот-вот должны были полностью "разойтись".

За окном мелькнула огромная тень, а следом глаз Вала уставился на нас, затем сменился головой любопытного Анзо. Я спокойно поднялась и отворила створки, впуская птаха внутрь комнаты. Вместе с птахом мы присели на дощатый пол и я, обняв питомца, сосредоточилась на происходящем волшебстве.

Не успел Анзо успокоиться под моими поглаживающими пальцами, как все три скорлупы с громким треском бахнули. Да-да! Именно так! И по комнате поплыл туман мерцающей голубоватой дымки. Я даже прикрыла глаза ладонью.

"Кру!"

"Крруу!"

"Кур-лы!"

На три голоса разложилось восклицание новорождённых птенчиков. И тут же туман втянулся в щели пола, а затем и вовсе исчез. Как и скорлупки от яичек.

На матрасе стояло три птички размером мне до середины икры и с интересом крутили головами, разглядывая зрителей. Все трое выцепили меня взглядами и счастливые прыгнули в нашу с Анзо сторону. Всех их я гладила и смеялась. Забавные и милые, с пёрышками от белого до нежно-голубого, от чуть зеленоватого до ярко-синего, с ярко жёлтыми клювами.

Но отличия в них всё же были ощутимые: один был чуть крупнее остальных двух и с торчащим хохолком, второй имел нежно розовые чуть золотистые лапки, а третий и вовсе практически полностью беленький, за исключением грудки и головы — они были голубыми.

— Ты общаешься со всеми одновременно? — в мои мысли ворвался вопрос, заданный Эдором.

— Вы их не слышите? — в свою очередь спросила я и продолжила гладить мягкие пёрышки.

— Слышал, но у меня тут же начала трещать и раскалываться голова. Я поставил блок, — развёл руками отец Хайла.

— Мы не можем воспринимать мыслеречь всех Ассаи одновременно, — улыбаясь, пояснил дедушка Олав, при звуках его голоса один из пташек повернул к нему голову и, что-то курлыкнув, перелетел к старику и прижался к его груди головой с торчащим хохолком, тут же подтянулись и другие, облепив Олава со всех сторон. Старый Ведок громко рассмеялся, явно довольный подобным поворотом.

— Признали меня, мои хорошие, но и я, к сожалению, могу общаться с вами только по одному, — бормотал старик, — не спешите, я вас всех выслушаю, но по очереди.

Тут самый беленький сделал шаг в сторону и с любопытством посмотрел на Эдора. Они замерли друг напротив друга и, видимо начали общаться.

— Я так понял, ты оставишь всех троих себе? — спросил Олав прихлёбывая горячий взвар.

Пташек я оставила с Анзо, который с умным видом им что-то рассказывал, и всей компанией спустились вниз на кухню. Бабушка Надя угощала нежданных гостей свежеиспечёнными булочками и горячей кашей.

— Да, — без тени сомнения кивнула я.

— А уверена, что справишься? — прищурился Эдор.

— Так у меня вон сколько помощников, — тыкнула я пальцем в Олава, Хайла и… в самого Эдора, — похоже, что Белому вы понравились, вот и будете с ним возиться. И неважно, что у вас есть Ассаи, я же не прошу с ними общаться одновременно. А там, со временем, может, и научитесь держать связь сразу с несколькими. По мне, так это дело практики.

Эдор нахмурился и, резко встав из-за стола, кивнул нам на прощание, после чего быстро удалился.

— Чего это с ним? — озабоченно спросила бабушка Надя.

Олав покачал головой, глядя на закрывшуюся за сыном дверь, и всё же ответил:

— Всё никак не забудет, как потерял своего Эри Ассаи, боится, что следующая Птица также не вернётся с Великой Охоты. И я ещё вечно на него давлю, чтобы, значица, женился на Ларе. А он всё артачится, оттого ругаемся с ним постоянно.

— Какие причины надуманные, — всплеснула руками бабуля.

— Связь между Всадником и Ри Ассаи особенная, — возразил Олав, — после потери небесного исполина Чтецы очень долго не могут прийти в себя. Эдор даже на Вала ни разу не сел, чтобы вспомнить, какого это бороздить воздушный океан. Впрочем, как и я. Больно это. Вам не понять, насколько, — мужчина тяжело поднялся из-за стола, — благодарствую за завтрак, пойду-ка я, прогуляюсь.

На кухне вдруг стал очень тихо, и оттого крик Моники был отчётливо слышен всем нам.

Мы сорвались с места и вылетели в общую гостиную, где девушка замерла у открытой двери подсобки.

— Тут какой-то мужик с кляпом во рту лежит, — обернулась она на топот наших ног, выпучив глаза, — как он сюда попал!?

Я тут же спокойно выдохнула и расслаблено присела в одно из кресел.

— Ну и напугала же ты нас, Моня, — сказала я, — это ночной злоумышленник, мною обезвреженный и в подсобку запертый.

— А с этого момента поподробнее, — нахмурился Хайл, и я ему рассказала о ночном происшествии.