Глава 32 Дядюшка Абеле

Она позволила себе страдать ровно два дня. Не выходила из дома, пила чай с малиновым вареньем, потом лежала в кровати, уставившись в потолок, а по ночам плакала в подушку.

На третий день встала ни свет ни заря, здоровехонькой. Впервые за десять лет сделала утреннюю гимнастику. Облилась ледяной водой, напугав соседку визгом. Пересчитала наличные, составила список неотложных дел. А затем с головой погрузилась в их осуществление.

Вместо запланированных трех недель управилась за десять дней. Аннет назначала встречи, вела переговоры, была постоянно занята, деятельна, оживлена. И при этом ей хотелось быть хоть капельку счастливее.

Через день после возвращения рассыльный принес записку от Ванессы. Помощница управляющего приглашала ее прийти в контору уладить дела, но Аннет приглашение проигнорировала: недосуг. И мужества не хватало. Она старалась не думать о Максимилиане и весьма в этом преуспела. Он даже по ночам ей не снился. Так уставала за день от беготни и деловых встреч, что засыпала как убитая, стоило зарыться в подушку.

На одиннадцатый день собралась с духом и спустилась к хозяйке, у которой имелся телефонный аппарат.

Набрала номер конторы и замерла в ожидании.

— «Раритеты Молинаро», — произнес в трубке тонкий голос Ванессы.

— Это Аннет. Аннет Вик.

Ванесса разразилась восклицаниями и всхлипами. Аннет поморщилась и отодвинула трубку от уха.

— …. так виновата перед тобой… не знала, что Вальвазор… хотела помочь… господин Молинаро понял, что…, — доносились бессвязные объяснения.

Излив душу, Ванесса смогла говорить внятно.

— Господин Молинаро справлялся о тебе. Оставил чек — двойное жалованье, как обещал, и премию! И подписал твое заявление об увольнении. Я хотела передать с посыльным, но он велел, чтобы ты сама зашла в контору. Я собиралась телефонировать тебе…

— Зайду сегодня. Господин Молинаро в конторе? Мне не хочется с ним встречаться.

— Он должен отправиться в галерею после обеда, часа в три.

— Отлично.

Аннет повесила трубку и вздохнула. Ей предстояло испытание посложнее тех, с которыми ей пришлось иметь дело на этой неделе.

В конторе на Лилак-страда она появилась в три часа десять минут. «Максимилиан уже ушел, я с ним не встречусь», — строго говорила она себе. Глупый голосок в голове возражал с надеждой: «Он мог задержаться, и тогда ты увидишь его. В последний раз. Ускорь шаг, пожалуйста! Не опоздай, не упусти шанс!»

— Аннет, милая Аннет! — всплеснула руками Ванесса, торопливо обняла ее и всхлипнула в ухо. — Как же я рада тебя видеть! Мы ужасно по тебе соскучились… я читала о тебе в газетах! Такой успех, такая удача! Поразительная настойчивость! Подумать только, сама Клара Перкин…ты должна нам все рассказать!

Аннет торопливо отцепила от себя ее руки, опасаясь новой волны излияний и покаянных признаний.

— Потом, потом!

Узнав о ее появлении, в приемную заходили машинистки, конторщицы, фотографы и рассыльные. Благообразный специалист по бронзе поцеловал ей ручку, пощекотав пальцы бородкой, и приготовился внимать сплетням. Но Аннет на вопросы отвечать отказалась.

— Отдайте мой чек, и я пойду, — нервно сказала она, озираясь, и замерла: в пыльном воздухе конторы витал знакомый аромат вишневого табака и гвоздичного одеколона.

Сердце забилось так сильно, что она даже перестала слышать стрекотание пишущих машинок в соседнем кабинете.

— Господин Молинаро забрал чек и ждет тебя в кабинете, чтобы отдать лично, — сказала Ванесса.

— Он здесь? Не уехал в галерею?

— Отменил все дела, когда узнал, что ты собираешься зайти.

— Зачем ты ему сказала! — воскликнула Аннет, и в этот миг дверь кабинета распахнулось, вся кровь ударила Аннет в голову, а сердце, которое только что билось как сумасшедшее, замерло.

— Госпожа Вик, — медленно произнес Максимилиан. — Я уже заждался. Прошу, пройдите в кабинет. У нас осталось еще много нерешенных дел. Пора в них поставить точку.

В приемной воцарилась тишина. Провожаемая любопытными взглядами, Аннет зашла в кабинет, в котором последний раз была почти месяц назад. Тогда ее обуревали совсем иные чувства и мысли. О, если бы она только знала!

Максимилиан встал у стола, сцепив руки за спиной.

— Садись, — велел он.

Аннет опустилась на стул. Максимилиан какое-то время молчал. В его глазах сверкали разноцветные искорки, и от этого взгляда кожу покалывали тысячи иголочек.

— Отлично выглядишь, — произнес он, наконец. — Хоть и непривычно. Строгая блузка практичный серый жакет, длинная юбка… ты точно моя Аннет? Кто ты, прекрасная незнакомка?

Коротенькое слово «моя» заставило Аннет встрепенуться.

— Решила сменить стиль, — сказала она сдавленным голосом.

Как же она по нему соскучилась! Ей хотелось восторженно смотреть на него и лепетать глупости.

— Я собирался зайти к тебе сегодня. Надеялся, что ты уже отдохнула от моей компании и сможешь принять меня.

— Прости, если я тебя обидела, Максимилиан, — ответила Аннет, делая усилие, чтобы назвать его просто по имени. Он опять выглядел настоящим начальником: стоит у стола в своем кабинете, смотрит строго, а она сидит, сжавшись на неудобном стуле, и чувствует потребность оправдываться. Но ведь не так давно она целовала его! Два коротких дня он принадлежал только ей. И он больше не ее босс, а… просто знакомый.

— Тогда я была не в себе. Очень устала и была раздражительной от простуды. Как поживает Сюзет? И Гастон? Я забыла их поблагодарить за то, что довезли меня до дома.

— Думаю, они живут хорошо, — ответил Максимилиан, расположился за столом и улыбнулся. — Не виделся с ними после того дня. Они друзья моей матери. Их живо интересуют дела моей семьи, но мы вовсе не закадычные приятели.

«Рада слышать», чуть не сказала Аннет.

— Спасибо за премию. Ты очень щедр, но не стоило. Я уже решила все свои финансовые проблемы.

— Прости за нескромный вопрос, но каким образом? Я знаю, что ты отдала то ожерелье Луизе, а твоя родня оставила тебя без гроша.

— Я попросила наследников продать ожерелье, чтобы возместить ущерб, который я нанесла городу. Они обещали отремонтировать площадь Роз. Увы, суммы наверняка не хватило, чтобы выкупить право аренды. Форс вряд ли отступится от своего.

— Уже отступился. Городу ничего не грозит.

— Как?! — Аннет подалась вперед. — Что ты сделал?

— Инвестировал часть свободных средств фирмы в развитие Механисбурга. У этого города есть неплохой потенциал, он будет интересен любителям диковин и антиквариата. Думаю открыть там музей и проводить выездные аукционы.

— Максимилиан, спасибо! Знаешь, несмотря на все, что пришлось там пережить, мне хочется вернуться в Механисбург.

«С тобой».

— И все же, как ты решила свои финансовые затруднения? И чем была занята? Я телефонировал твоей хозяйке, она сказала, что тебя нет дома целыми днями.

Максимилиан справлялся о ней! Забывчивая курица Файфел ей ничего не сказала!

— Ты записалась в театральную школу? Занятия уже начались? Скоро я увижу твое имя на афишах? Пришлешь контрамарку?

— Нет, — скромно ответила Аннет. — Никаких контрамарок ближайшие несколько лет. Буду посещать любительские актерские курсы по вечерам, если останется время. По утрам у меня индивидуальные занятия с господином Мартисоном в Академии Одаренных. Он обещал устроить меня на практику в Инженерный корпус.

Максимилиан моргнул и откинулся на спинку. Аннет смаковала изумление, которое нарисовалось на его лице.

— Мартисон? Академик Анри Мартисон? Заместитель министра технологии, первый королевский репликатор? Ты решила стать репликатором? Как ты этого добилась?

— Все оказалось проще, чем я думала.

— Выкладывай со всеми подробностями.

— Я пошла к Эрми. Эрменеджильдо Блаватски, журналист, помнишь? Охотник за привидениями. Рассказала ему свою историю, и он загорелся. Написал и пристроил в разные газеты материал о том, как в наш просвещенный век ущемляют женщин-сенситивов. Ты разве не читал? Знатная была шумиха! Одни поливали меня грязью. Это было ужасно, но я не обращала внимания. Другие восхваляли и называли героиней. Это тоже было ужасно. Мне все время казалось, что я самозванка.

— Увы, я читаю только биржевые сводки, политические газеты и журнал «Исследователь-ориенталист». Но теперь велю Ванессе принести все подшивки.

— История заинтересовала Клару Перкин.

— О, помню. Мать всех суфражисток королевства?

— Именно. Представь мое удивление, когда она заявилась ко мне в гости! В доходный дом госпожи Файфел! Клара оказалась очень милой. Сказала, что сделает меня символом новой кампании по поддержке женщин, которые хотят преуспеть в мужской профессии. Я пригласила ее на обед к родителям. К слову, когда сестра узнала, что мои сбережения пошли ей на приданое, учинила матери скандал. Ее жених пообещал, что будет меня всячески поддерживать во время учебы. Но мама запретила. Она собралась продать лавку, чтобы я ни в чем не нуждалась. Тут уже я воспротивилась. Доктор Мартисон обещал неплохую стипендию. Вместе с Кларой мы сходили в Академию Одаренных. Сначала доктор Мартисон слушать не хотел. Хохотал во все горло. Мы с Кларой насели на него с двух сторон. Приводили разумные доводы, стыдили, увещевали, и даже грозили. Потом он смилостивился, согласился проверить мой дар, задал пару вопросов… в конце концов, чуть не плача умолял стать его ученицей.

Максимилиан смотрел на нее с таким восторгом, что Аннет раздулась от гордости. Он покачал головой, потер подбородок и медленно сказал:

— Мои поздравления, Аннет. Это потрясающие новости. Ты молодец.

— Все получилось только благодаря тебе, Максимилиан.

— Причем здесь я?

— Я решила последовать твоему совету. Не зарывать талант в землю. Не бояться поражений. Извлечь пользу из своего безрассудства. Перекроить сценарий жизни по своему усмотрению. И все получилось.

— Рад, что хоть немного оказался тебе полезен, — усмехнулся Максимилиан. — Но уверен: ты сама рано или поздно пришла бы к такому решению. Может, ты и никудышный хронолог, но очень талантливый репликатор. А храбростью превзошла всех генералов королевства.

Максимилиан поставил локти на стол, сцепил пальцы рук шалашиком и замолчал. Молчала и Аннет. Пауза затянулась, и Аннет опять упала духом. Она похвасталась, поделилась своими успехами. Он поражен, он рад за нее. И больше ничего ей сказать не собирается.

Он был любезен и обходителен, а ей хотелось, чтобы он принялся над ней подшучивать.

Он держался вежливо, а ей хотелось, чтобы он… подошел к ней, сжал ее лицо ладонями и поцеловал, и больше не говорил о ее успехах, а чтобы произнес совсем другие слова.

Максимилиан поглядывал на нее с интересом — словно ждал, что она сообщит ему еще что-то важное. Или ждал, когда она наконец уйдет, и он сможет заняться неотложными делами. Но сил уйти не было. Как можно расстаться навсегда, словно чужие люди?

Она сказала ему, что сама придет к мужчине, которого захочет видеть рядом с собой, и сама произнесет нужные слова. И как же, скажите на милость, ей это сделать? И что будет, если он в ответ на эти самые слова он начнет смущаться, извиняться, и говорить, что он не тот, кто ей нужен, или «ты достойна лучшего» и «давай останемся просто друзьями»?

— Послушай, Максимилиан…, — начала она.

— Да? — отозвался он скучным голосом. Аннет сбилась и замолчала. Что делать? Как ей сказать, что она любит его? И нужно ли это говорить?

В голове мелькала всякая чепуха — подходящие кадры из фильмов, отрывки спектаклей…

Трепетная дева заламывает руки, закатывает глаза и бормочет о неразделимом союзе сердец. Ей становится дурно. Взмахнув фалдами фрака, герой срывается с места, прыскает на деву водой из графина (есть на столе Максимилиана графин?…ага, вот он, подле пресс-папье), и когда герой наклоняется близко, чтобы расшнуровать корсет, алые уста сливаются, а через кадр звучат свадебные колокола.

Или вот: девица на дальнем фронтире залихватски сплевывает и заявляет загорелому погонщику скота в широкополой шляпе: «Ты мне по душе, приятель. Может, запряжем наших волов в одну телегу, а ночью вместе сходим на сеновал проверить, не забрались ли туда койоты?»

Да что за бред лезет в голову!

Максимилиан вежливо кашлянул.

— Мне пора, — промолвила Аннет и встала. — Еще раз спасибо, Максимилиан.

— Не за что.

Он тоже поднялся.

— Не забывай нас. Заходи в гости.

— Обязательно зайду. Если будет время, — пролепетала Аннет, отвернулась и на негнущихся ногах пошла к двери.

Она пересекла лишь половину кабинета, когда Максимилиан вздохнул и произнес:

— Нет, ты неисправима.

Она повернулась и увидела, что Максимилиан вышел из-за стола и уставился на нее сердитым взглядом. Затем заложил руки за спину, внушительно выпрямился и разразился речью.

— Я уверен, что будущее за такими женщинами, как ты, Аннет. Вы будете наставлять нас, мужчин. Установите мир во всем мире. Заберете себе наши обязанности, профессии и в два счета обставите в любом состязании. Но одну обязанность вам передавать нельзя. Нельзя ждать, что вы сами будете нас добиваться. Если мы будем ждать, когда вы сделаете первый шаг, мир просто-напросто вымрет. Даже если вы станете самым сильным и передовым полом, вы все равно будете выдумывать всякую ерунду, молча страдать и терзаться, и надеяться, что мы сумеем прочитать ваши мысли. Нет, главная роль и инициатива в развитии отношений должна оставаться за нами.

— Что ты такое говоришь? Я не понимаю, — пролепетала сбитая с толку Аннет.

Максимилиан тяжко вздохнул и приблизился к ней. Затем аккуратно поддернул брючины и опустился на одно колено. Со страдальческим выражением на лице порылся во внутреннем кармане пиджака и извлек обтянутую бархатом коробочку. Откинул крышку, протянул Аннет и произнес:

— Госпожа Вик, надеюсь, вы окажете мне честь стать моей женой.

Аннет на миг забыла, как дышать.

Этого не может быть! Это розыгрыш. Или он всерьез? Она даже не думала о таком. Мечтала лишь, чтобы оттянуть момент расставания. Провести вместе месяц, может год, а там как получится.

Она смотрела, как сверкает золотое колечко на алой подложке, и часто-часто моргала.

— Ты собираешься отвечать, или нет? Молчишь уже целую минуту. У меня затекли ноги.

— А зачем ты встал на колени? Это нелепо, — ответила Аннет растерянно.

У Максимилиана в ответ на это замечание дернулась щека, но он лишь терпеливо разъяснил:

— Я делаю тебе предложение. Ты должна сказать «да» или «нет». Так положено.

— Мне кажется, на колени нынче встают только в старомодных спектаклях.

— Ну прости, — обиделся Максимилиан. — Мне неизвестно, как нынче модно.

— А как ты делал предложение первой жене?

— Могла бы и не вспоминать о ней в такую минуту. Но если тебе интересно, отвечу: предложение я делал в официальной обстановке, в присутствии ее родителей и нотариуса. Потом мы подписали брачный контракт. На колени, конечно, не вставал. Ты первая, перед кем мне хочется стоять на коленях.

— Узнаю эту реплику, — пробормотала Аннет. — Слова Рональдо из «Влюбленного поэта». Акт второй, сцена третья. Ужасно слащавая пьеска.

— На тебя не угодишь. Так что, мне можно встать? По полу дует.

— Нет, нет, не смей подниматься. Раз такие правила, будем их соблюдать. Почему ты вдруг собрался жениться на мне, хотелось бы знать?

— Как почему? — удивился Максимилиан. — Чтобы провести с тобой жизнь, делить горе и радость и вместе встретить старость.

— Ты меня едва знаешь.

— Я тебя отлично знаю. Неделя нашей поездки была так насыщена событиями, что приравнивается к нескольким годам.

— Ты вел себя не очень красиво. Хотел взять меня на содержание.

— Ничего подобного. Я еще на дирижабле решил, что не прочь жениться на тебе. Когда внезапно понял, что в твоем присутствии мир становится… другим. Краски кажутся ярче, музыка — веселее, еда — вкуснее. И когда ты смотришь на меня, хочется совершать подвиги, быть добрее к детям и старушкам, и радоваться жизни без оглядки. В первый раз меня эта мысль позабавила, но она пришла ко мне во второй раз, и в третий… я перестал от нее отмахиваться и призадумался.

— Быть такого не может. Ты вечно подшучивал надо мной.

— А ты умело ставила меня на место. Скажу честно: рядом с тобой я превращался в неуверенного подростка, который хочет завоевать внимание понравившейся девушки и не знает, как это сделать. Со мной никогда такого раньше не было.

— Очень глупо.

— Ты разве не знаешь, что когда мужчина влюблен по уши, он ужасно глупеет? Ведет себя, как идиот. Верный признак, запомни.

Кожа на щеках Аннет налилась жаром, голова закружилась.

— У тебя на все ответ готов. Но нет, не верю. Ты сказал, что будешь помогать мне, пока мы будем вместе. Признайся, ты рассчитывал лишь на короткую интрижку. Не знаю, что сейчас на тебя нашло. Слушай, — встрепенулась она. — Ты случайно не пил вина? Вино заставляет тебя делать всякие глупости. Вспомнила: сегодня в соседнем ресторане проводят дегустацию фирменных марок! Ты заглянул туда утром, признайся!

— Не пил я никакого вина! — всерьез рассердился Максимилиан. — Я провел утро в ювелирном магазине, выбирал тебе кольцо. Да, я сказал, что буду помогать тебе, пока мы будем вместе. Я имел ввиду — всю жизнь.

— Да как я могла это понять?!

— Полагаю, никак, — озадаченно сказал Максимилиан. — Говорю же, в твоем присутствии я глупею. Становлюсь косноязычен.

— Странно. Ты всегда выражал свои мысли предельно четко.

— Да я вообще не знал, как к тебе подступиться, такой гордой и независимой. Особенно после твоей тирады о том, что не желаешь встречаться со мной после возвращения в столицу. Ты меня напугала. Два дня по дороге домой я голову ломал, составлял стратегию. Решил не навязываться, а дать тебе самой разобраться в своих планах и желаниях. Дать подумать. Но недолго. А потом действовать, пока ты не ускользнула от меня навсегда в столичных джунглях… Слушай, позволь подняться. Спина затекла. Я уже не юноша, знаешь ли…

— Нет! Не вставай. Мне нравится смотреть на тебя сверху вниз.

— Ну хотя бы позволь сменить позу. Колени онемели.

Максимилиан, кряхтя, уселся на пол со скрещенными ногами на восточный манер, поставил локоть на колено и подпер подбородок рукой.

— Что еще ты хочешь узнать, прежде чем дашь ответ?

— Есть один важный вопрос.

— Давай, спрашивай. Не тяни. Я страдаю.

— Только не говори, что я разбиваю тебе сердце.

— До этого пока не дошло, но несколько кусков от него ты уже отколола, и трещина все ширится. Еще чуть-чуть, и в груди у меня останутся одни черепки.

Польщенная Аннет открыла рот, но задать свой важный вопрос не успела. В приемной послышался шум голосов, топот ног, и трепетный голосок Ванессы произнес:

— Нет-нет, господин Молинаро, туда нельзя! Господин Молинаро-младший очень занят! У него важная встреча!

— Какая встреча может быть важнее встречи с главой фирмы! — раздраженно ответил мужской голос.

Дверь распахнулась, в кабинет ворвался пожилой господин. У него было хитрое морщинистое лицо, расчесанная на прямой пробор шевелюра сочного оттенка, что дает краска для волос «Черный каштан», и разноцветные глаза: один карий, другой зеленый.

Увидев развернувшуюся перед ним сцену, он присвистнул. За его плечом стремительно розовела Ванесса. Одновременно сунувшиеся в дверной проем эксперт по бронзе и машинистка многозначительно переглянулись и плотно сжали губы, чтобы не захихикать.

— Что это за спектакль? — весело вопросил бесцеремонный господин.

Аннет ожидала, что Максимилиан немедленно подскочит и примется суетливо извиняться — так поступил бы любой другой мужчина, которого застали в двусмысленном положении! — но он не шелохнулся, а лишь насупился и произнес:

— Добрый день, дядя. Прошу тебя удалиться. Госпожа Крон, уведите его и всех зевак. Я занят.

— Чем это ты занят в такой странной позе? — не отставал господин, нетерпеливо притопывая ногой в лакированном штиблете. — Да еще в присутствии столь милой девушки? Позвольте представиться — Абеле Молинаро, владелец фирмы «Раритеты Молинаро» и дядя этого неуклюжего юноши. Надеюсь, он вас не обидел? Максимилиан совершенно не умеет обращаться с женщинами.

Абеле Молинаро улыбнулся, показав ряд идеальных фарфоровых зубов.

— Я делаю госпоже Вик предложение руки и сердца, — ответил Максимилиан. — Дело идет к тому, что она собирается ответить мне отказом. Мне бы не хотелось испытать это унижение в присутствии посторонних. Закрой дверь и подожди в приемной, пока мы закончим.

— О, ты решил жениться второй раз! Отличный выбор. Я вижу в госпоже Вик стиль и благородство. Макси, детка, если она ответит отказом, то будет совершенно права. Предложение не делают, сидя на полу. В этой позе ты похож на бедуина-попрошайку на восточном базаре.

— Вон отсюда.

Максимилиан спокойно показал пальцем на дверь.

— Ладно-ладно! — дядюшка Абеле вскинул руки, — Не кипятись. Мы уходим. Я только хотел спросить, не забыл ли ты привезти мне гостинец из Механисбурга. Помнишь, я просил тебя? Особый горный мед… хехе… лечить старые суставы.

— Господин Молинаро, идемте! — прошипела Ванесса, схватила главу фирмы за локоть и с неимоверной силой потащила назад. Дверь захлопнулась. Снаружи послышалась возня, мягкий стук и возмущенный шепот:

— Уберите глаз от скважины, господин Молинаро! Это недостойно!

— Да погоди ты! Сейчас и тебе дам глянуть!

Наконец, шум стих.

Аннет покосилась на дверь, потом перевела взгляд на угрюмого Максимилиана.

— Прости, — сказал он и опять встал на одно колено. — Мой дядя невыносим. Но он прав. Кажется, я действительно не умею обращаться с девушками. Я запланировал романтическую сцену, а она превратилась в фарс. Так что за важный вопрос ты хотела задать? Давай покончим с этим поскорее. Я уже понял, что испортил все, что мог.

— Забыла, что хотела спросить, — солгала Аннет и отвела взгляд. — Вставай. По полу действительно дует.

Максимилиан поднялся, сунул коробку с кольцом в карман пиджака, а потом шагнул к Аннет. Она и опомниться не успела, как он подхватил ее на руки и поцеловал.

— Я люблю тебя, — сказал Максимилиан и посадил ее на стол, а затем поцеловал еще раз, и еще. — Эти десять дней тянулись бесконечно. Я не мог работать, только и делал, что думал о тебе. Не явись ты сегодня в контору, вечером я бы начал осаду твоего дома в квартале «Десять муз».

Аннет зажмурилась и затихла в его объятьях. Она оцепенела от счастья.

Максимилиан медленно разжал руки.

— Прости. Кажется, я ошибся… знаешь, тогда, на крыше башни, после того, как я применил дар пиромансера, а потом странгулятора, у меня сильно гудело в ушах. Я был ранен, испереживался, истратил много сил, все было как в тумане. Мне показалось, будто ты сказала, что любишь меня. Потом я понял, что это был самообман. Галлюцинация. Я услышал то, что очень хотел услышать.

— Я действительно это сказала, Максимилиан. Это правда.

— Так что же, ты принимаешь мое предложение?

— Да. Пожалуйста, женись на мне. Думаю, ты меня достоин.

Аннет взяла его за лацканы пиджака обеими руками, притянула к себе и быстро поцеловала, но тут же отстранилась и строго заявила:

— Я совершенно не представляю нашу семейную жизнь. Все это очень… неожиданно. У нас так мало общего…

— Шутишь? Мы идеально дополняем друг друга. Понимаю твои колебания. Тебе придется нелегко. Мне заранее стыдно за своих родственников. Им порой не хватает воспитания.

За дверью раздалось протестующее бормотание.

— Ладно, постараюсь отнестись к ним снисходительно. Но ты постоянно в разъездах, я буду занята учебой…

— По утрам я буду готовить тебе завтраки, а вечером кормить ужином. И давать с собой суп в термической фляге. На обед обязательно нужно есть что-то жидкое и горячее. В обмен на это тебе придется по вечерам выслушивать, как прошел день, всячески поддерживать в моих начинаниях и давать советы. Во многих вещах ты соображаешь куда лучше меня. Критиковать тоже можно, но тактично — я очень самолюбив.

— Да, заметила.

— Также не откажусь, если захочешь вечером размять мои усталые плечи.

— Обязательно захочу. Я прекрасно умею делать расслабляющий массаж. Разочарован не будешь, обещаю.

— Что касается поездок… не скажу, что горю желанием ехать куда-то. Но если вдруг придется — думаю, ты ни за что не отпустишь меня одного. Обязательно отправишься вместе со мной искать в развалинах артефакты и сокровища. Что ж, буду только рад. Репликатор и хронолог в экспедиции на вес золота. Больше найденных сокровищ, больше прибыли на счетах фирмы Молинаро.

— Да ты по расчету женишься, не иначе!

— Не исключено.

Дверь со скрипом отворилась, в щель просунулась кислая физиономия дядюшки Абеле.

— Вы закончили ворковать, дети? Мои вставные зубы слиплись от патоки, что вытекает сквозь эту замочную скважину. Время не ждет! Я ведь пришел не только забрать свой гостинец, дорогой племянничек. Есть одно дельце… Куратор нашей галереи в Артистивилле утверждает, что портреты в залах взяли привычку самостоятельно меняться местами по ночам, а из хранилища со статуями порой доносятся странные звуки, как будто кто-то гремит цепями и стучит в литавры. При этом музейные крысы отчего-то разбежались, а коты шипят на пустые углы. Сотрудники увольняются, посетители жалуются, клиенты расторгают сделки. Ты не мог бы съездить и разобраться? Можно совместить со свадебным путешествием. Артистивилль — очень милый курортный городок, в котором жил художник Донателло дель Анджело. Именно там, говорят, он спрятал свое полотно, на котором изобразил таинственного Похитителя отражений. Ходят слухи, что под этим прозвищем скрывался знаменитый мастер Жакемар…

— Нет, — ответил Максимилиан. — Обойдешься без меня.

— Звучит заманчиво. Мы подумаем, — пообещала Аннет.

КОНЕЦ