28

— Ты чего улыбаешься? — с подозрением смотрит на меня Инга.

В обед подруга приехала на трек, чтобы как всегда посплетничать и поделиться новостями. Стас с самого утра умчался по каким-то важным делам, поручив мне некоторую работу в своем кабинете, собственно в котором мы и сидим сейчас с Ингой.

— Просто, настроение хорошее, — продолжаю мечтательно улыбаться я. Эта улыбка совершенно не поддается моему контролю, мне слишком хорошо, чтобы скрывать свои чувства.

Хоть мы со Стасом и старались больше не терять голову, однако, когда приехали на работу долго не могли оторваться друг от друга, едва зайдя в кабинет.

Я никак не могу понять, что во мне нашел такой мужчина как он? Я обычная, посредственная, худенькая девушка с разными глазами и все. На мне нет дорогих вещей, золота, да и в целом нет денег в карманах, что бы привлечь к себе чье-то внимание. А Стас… Он успешен, красив… Невозможно красив!

— Так, я жопой чую, что ты и Стас… — подруга обрывает фразу и щурится, словно сканируя меня взглядом. — Нет, не переспали вы, точно. Но что-то было, — скалится в коварной улыбке Инга. — Целовались, да?

— Да, — краснею и закусываю губу, прокручивая в голове недавние воспоминания.

— Хорош? — хмыкает Инга.

— Мне не с чем сравнивать, но то, что я чувствую, не передать словами, — пожимаю плечами я, рассматривая свои ногти.

— В том и проблема, что ты не знаешь вкус жизни, подруга, — вздыхает Инга. — Парней должно быть много и любить их нельзя. Давать каждому тоже не обязательно, просто для удовольствия всегда должен быть кто-то поблизости…

— Как ты так живешь, я поражаюсь, — ошарашенно смотрю на Ингу.

Я никогда не пойму ее нынешней «простоты» в сексе и отношениях, особенно после произошедшего год назад. Психолог предупреждал о возможных сменах поведения, но не настолько же…

— Это же ненормально! Прости, но это похоже на речь… — «проститутки», мысленно завершаю я фразу, но не произношу вслух, потому что знаю — обижу. Но Инга все равно понимает, что я хотела сказать. — Неужели ты ничего не чувствуешь к тем, с кем спишь? Неужели тебе не хочется, чтобы кто-то был рядом, любил, заботился?

— Не хочется и ты знаешь почему, — мрачнеет Инга и отходит к стене с наградами.

Стало неловко и неприятно. Я чувствую ту боль, что испытывает моя «огненная девочка», прямо сейчас погружаясь в жуткие воспоминания. Она старается заглушить боль своими вечными загулами, но это не проходит.

Я знаю почему Инга, несмотря на свою общую жизнерадостность, иногда такая колючая и грубая. Я пообещала сохранить ее секрет и унесу его с собой в могилу.

— И к тому же, если мы говорим о «ненормально», то ненормально быть девственницей в девятнадцать, детка, — фыркает она и рассматривает на стене многочисленные грамоты и кубки.

— Ты как всегда все уводишь все в одно русло, — стараюсь улыбнуться я.

Инга долго рассматривает награды, проводя пальчиком по защитному стеклу деревянных рамок и сосредоточенно вычитывая надписи.

— Да твой парень не так прост… Первые места, смотры, соревнования, — поворачивается она ко мне. — Похоже, что он лучший во всем, так что твой первый раз превратится в феерию, не то что у некоторых, — скалится подруга, изображая злую улыбку.

Я не хотела ее обидеть своим потоком нравоучений, но обидела. И вот он, тихий и незаметный, укол с ее стороны.

— Давай закроем тему? — умоляюще смотрю на Ингу, ведь тему на самом деле развивать не хочется по ряду причин. — Как Вова?

— На стену лезет от тоски и боли. Я приехала сюда из-за него в том числе, — говорит она. — Сейчас главное, чтобы он не натворил дел в пьяном угаре. Кстати, пойду к нему, заодно плюну Виктору в рожу. Ты со мной?

— Нет, у меня есть кое-какая работа, — отвечаю я.

Инга уходит, а я занимаюсь своей непосредственной работой. Печатаю документы, перебираю приготовленные анкеты гонщиков, медицинские карты и множество других важных бумаг. Мы на финишной прямой по подготовке, стадион Авдеева почти готов к аккредитации, а значит скоро здесь станет совсем шумно.