41

Слезы застлали мне глаза и я, словно слепой котенок, ползаю по полу в попытках нащупать упавший телефон. Когда мне, наконец, удается его найти — на разбитом дисплее уже мигает сигнал «Батарея разряжена».

Поднимаюсь на ноги и, чуть ли не бегом, возвращаюсь в спальню, изредка всхлипывая, нахожу свои вещи и начинаю переодеваться.

— Что случилось? — резко поднимается с постели Стас и разворачивает меня к себе лицом. Слезы льются по моим щекам, а в горле застрял непонятный ком, душащий и не позволяющий произнести ни одного связного слова. — Лия, милая, что случилось, кто звонил?! — заставляет меня посмотреть в глаза мужчина.

— Вова… Хантер… Инга в первой больнице, у нее передоз и… что-то еще, я не услышала, — задыхаясь, сквозь рыдания, говорю я, замечая как мрачнеет лицо Стаса.

— Поехали, — решительно отвечает мужчина и быстро начинает одеваться.

Уже сидя в машине, меня трясет от настоящего животного ужаса, от страха потерять еще одного близкого человека. Смотрю в окно и постоянно содрогаюсь от безудержных рыданий.

На одном из светофоров я вздрагиваю, когда теплая ладонь Стаса прикасается к моей безвольной руке.

— Все будет хорошо, — старается подбодрить меня мужчина, улыбаясь уголками губ. — Успокаивайся…

Легко сказать, но невозможно трудно сделать. Стараюсь следовать заезженной схеме вдох-выдох, но невыносимо сложно заставить себя ровно дышать, когда сердце в груди колотится, как заведенное.

Уже когда мы идем по коридорам больницы и я вижу силуэт близнеца в белом халате на плечах, у меня получается немного выравнять дыхание.

— Ты пришла! — едва увидев, сгребает меня в объятия Хантер и утыкается носом в мои волосы, тяжело дыша, словно пытаясь успокоиться. Отстраняюсь и поднимаю взгляд на друга: парня трясет дрожью, а в покрасневших глазах я читаю вину и страх.

— Я пойду выясню детали, — слышу за спиной голос Стаса и удаляющиеся шаги.

— Что случилось?! — умоляюще спрашиваю я, ища ответ в карих глазах друга.

— Ингу нашли в районе клуба в гаражах, — сбивчиво отвечает Хантер. — Ее очень сильно избили, Ли… Очень… Ей просто повезло, что какой-то парень, когда ставил тачку в свой гараж, услышал ее крик.

— Ты видел ее? С ней все будет в порядке?! — стискиваю в кулаках халат на плечах Вовы, в надежде услышать хороший прогноз. — Ты сказал у нее передоз, я ничего не понимаю…

— Ее накачали наркотой и после этого избили, — дрожащим голосом отвечает он. — Парень привез ее очень вовремя, еще бы несколько минут и… — Хантер хватается на голову и отходит к стене, после чего со всей силой ударяет кулаком в крашенную, мерзкой бледно-зеленой краской, бетонную плиту. — Почему все дерьмо в этой гребанной жизни всегда достается ей, почему?! Сначала тот урод, теперь все это…

— Какой урод? — тихо спрашиваю я, а в животе все холодеет и скручивается от нахлынувшего спазма.

— Ой, не надо строить из себя дурочку! Я ее родной брат, в конце концов! Если наших вечно занятых родителей вам удалось обмануть, то со мной этот номер не прошел. Я надавил и она сама рассказала, но было уже поздно, — кидает на меня обиженный взгляд Хантер. — Я знаю про того придурка, с которым она прошлым летом спала якобы по обоюдному согласию… Вы две дуры! Нельзя спускать с рук такие вещи, Лия! Я устал молчать по этому поводу!

Тот день, когда мы с Ингой в компании с друзьями праздновали в каком-то клубе поступление в вузы и мой восемнадцатый день рождения, навсегда отпечатался в моей памяти. Я прекрасно помню, как вокруг нее вился симпатичный паренек, в которого подруга была давно влюблена. Типичный самовлюбленный мажор. Они танцевали, а потом просто пропали из вида.

Я нашла Ингу на парковке, но слишком поздно. Я помню, как заплаканная подруга с синяками на руках и разбитой губой умоляла меня не рассказывать родителям о произошедшем и попросилась пожить пару дней, пока не заживут ссадины и она не придет в себя. Инга отказалась подавать заявление об изнасиловании и кому-либо рассказывать о случившемся, взяв с меня клятву молчать.

— Все было по обоюдному согласию, поняла? — говорит подруга, запивая экстренные противозачаточные. — Забыли об этом навсегда. Жизнь дерьмо, но она продолжается.

Буквально на глазах, подруга из жизнерадостной девочки превращалась в обиженную, желающую всем продемонстрировать свою значимость и независимость, отвязную девчонку. Лишь несколько раз мне удалось заставить ее сходить к психологу.

Я поступила неправильно, да, я была неправа и мне с этим жить, но сейчас, зачем он напоминает и корит меня…

— Ты меня обвиняешь в том, что я сохранила чужой секрет? — чувствую, как по щекам вновь стекают слезы.

— Я не обвиняю, просто… Прости, мы в дерьме… Снова, — отвечает Хантер и вздрагивает, когда раздается хлопок тамбурной двери, и к нам направляются родители близнецов.

Парень выпрямляется и направляется к ним, а я сажусь на одинокую лавочку, ощущая, как дрожат мои колени. Хлесткий удар пощечины вынуждает меня дернуться и перевести взгляд на друга.

Схватив парня за воротник, отец что-то со злостью шепчет ему на ухо, в то время как мать утирает слезы. В момент, когда отец готов отвесить Хантеру вторую оплеуху, из кабинета выходит врач и двое мужчин: мой Стас и высокий симпатичный парень, лет двадцати пяти.

— Серьезное наркотическое отравление, но на данный момент эта ситуация под контролем и не несет девушке угрозы для жизни, — спокойно говорит нам доктор, а я сжимаю руку Авдеева, в поисках поддержки. — Множественные гематомы брюшной полости и серьезные повреждения черепа, вот наша основная проблема. Пациентка эпизодически приходит в сознание, это уже хороший показатель. Сейчас жизни девушки ничего не угрожает. Мы будем проводить дальнейшее обследование и держать вас в курсе.

Все облегченно выдыхают, но мой поток слез никак не хочет прекращаться. Обнимаю Стаса, ищу утешения в его объятиях и получаю сполна.

Когда я уже окончательно успокаиваюсь и мы с Авдеевым собираемся вернуться домой, к нам подходит отец Огневых.

— Это ведь ваш клуб, где мою дочь накачали наркотиками? — уверенно и строго спрашивает мужчина. Стас молчит, да и ответ отцу семейства не особо нужен. — Я подаю на вас и вашу забегаловку иск, имейте это в виду. Это уже не первый случай, насколько я знаю. Между нами, господин Авдеев, скажите по секрету, каков ваш процент со сбытых таблеток? Неужели эти грязные деньги приносят вам радость?!

— Я не буду отвечать на вопросы, — говорит Стас, утягивая меня к выходу, а его лицо в один миг мрачнеет. На скулах играют желваки, мужчина злится, если не сказать, что он в ярости.

— Почему вы не закрыли клуб после первого случая передоза?! — доносится нам вдогонку. — Правильно, потому что вам это не выгодно!

Мы молча выходим на парковку и идем к машине. Стас тяжело дышит, сильно сжимает мои пальцы и я уже чуть ли не кричу от боли. Смотрю в лицо мужчины и не узнаю его — добрейший человек сейчас выглядит настолько взбешенным… И мне было бы плевать, но слова, сказанные отцом Инги, словно лезвием высекают на моем сердце сомнения и подозрения.