Глава 27. Ужин в приятной компании

Квартира встретила нас запахом освежителя «Свежесть горного утра», который остался с предыдущей квартиры. Я поспешно сняла пальто, повесила его на вешалку и, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, направилась на кухню. – Проходи… разувайся, – бросила через плечо, стараясь говорить небрежно, будто я каждый день приглашаю инопланетных драконов на блины. – Я… эм… сейчас всё подогрею. Кайрос вошёл тихо, почти бесшумно, как всегда. Но его присутствие заполнило собой всё пространство, как солнечный свет, который внезапно проникает в комнату сквозь плотные шторы. Он замер у кухонного стола, наблюдая, как я застыла напротив открытого холодильника, не совсем понимая, что здесь хотела найти. – Ты голоден? – Да… – Тогда предлагаю поесть основательно. Я сегодня утром как раз наготовила всего. А завтра уже переезд на Ковчег. Жалко, если еда пропадёт. – С удовольствием попробую всё, что ты наготовила. – Отлично! Тогда я… – Ты нервничаешь, – констатировал он, позволив себе небольшую улыбку. – Нет! – вырвалось у меня слишком резко. Я кашлянула, чтобы смягчить тон. – Просто… давно никого не кормила. – Не суетись. Уверен, мне понравится всё, что ты приготовила. Ваши земные блюда бесподобны. Он подошёл ближе, взял у меня из рук кастрюлю, за ушки которой я успела ухватиться, и поставил её на плиту. – У нас тоже пекут блины, – сказал он, щелчком пальцев выбивая искру, чтобы на старенькой плите вспыхнуло пламя. – На Зар’Вэйле их называют вей’раш. Делают из муки картинского зерна, с добавлением яиц и молока. Такой завтрак даёт силу на весь день. Я замерла, глядя на его широкую спину, на движения рук – точные, уверенные, как будто он не впервые стоит у плиты. – И ты… пёк? – Нет, – усмехнулся он, наконец поворачиваясь ко мне. – Но смотрел, как это делала моя мама. Она была последней, кто... – Кайрос замолчал. Тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – После эпидемии никто не пёк их в моём доме. Я почувствовала, как в груди сжалось от сочувствия. – Расскажи мне об этой эпидемии, – попросила, выставляя на стол тарелки с уже готовыми блинами, котлетками и пюре, чтобы подогреть ужин в микроволновке. – Я читала в брифинге, но… это было сухо. Как отчёт. А мне нужно понять. Понять, не опасно ли будет нашей дочери возвращаться на историческую родину её отца? Магия и зверь – это прекрасно, но не в ущерб здоровью и её будущему. Кайрос сел, не торопясь. Налил себе чай, понюхал – и улыбнулся. – Мята и чабрец. Как у твоего сына вчера. Мне понравилось. – Привычка, – пробормотала, опускаясь напротив него, как только тарелка с пюре и котлетами для Кайроса закружились в микроволновке. – Мы всегда только такой чай пили дома… раньше. Кайрос вздохнул, отставляя чашку, словно её содержимое в один миг стало ему неприятным. И заговорил: – Эпидемия началась не с вируса, – начал он, глядя перед собой. – Это был эксперимент. Наши учёные хотели продлить молодость. Чтобы к нашим трём векам жизни добавилась красота. Третью сотню лет драконы живут в старом теле, хотя функционирует оно не хуже молодого. Криста – наш биокристаллический разум, способная переписывать ДНК, устраняя старение, могла бы это сделать. Но что-то пошло не так. Ген мутировал. Он начал «очищать» геном – убирая всё, что считал «лишним». А лишним оказалась… репродуктивная функция у женщин. Он замолчал на мгновение, глядя в чашку. – За десять лет погибли почти все драконицы. Остались только те, кто был в стазисе во время катастрофы. Но даже они… не могут зачать. Их тела – как пустые сосуды. – А мужчины? – Мужчины здоровы. Но без женщин… В этом не стало смысла. И красота обновлённого ДНК потеряла свою прелесть… для здравомыслящих зарваэльцев. – Кай поднял на меня взгляд. – То есть, не все считают катастрофу чем-то плохим? – Не все. – Кайрос поморщился. – Только мой клан увидел в происходящем надвигающуюся беду. Остальные заняты сейчас завоеваниями, делёжкой новых территорий… и женщин, выживших… «для любви» – так они себя называют. Я напряглась, просчитывая перспективы. И были они совсем нерадужными! – И что это значит – «для любви»? – начала допрос с простейшего, стараясь держать голос ровным, хотя пальцы сами собой сжали край кухонного полотенца так, что костяшки побелели. Кайрос медленно вздохнул. В его глазах мелькнула тень чего-то древнего, неприятного. «Отвращение», – осмелилась предположить я, терпеливо ожидая услышать ответ на свой вопрос. – Это значит, что некоторые кланы считают выживших дракониц… ресурсом. Способом для утоления своих примитивных желаний. Выжившие драконицы уже более тридцати лет живут в закрытых анклавах, где учредили мужские гаремы. Не сразу – после десяти лет упорных попыток исправить усовершенствованный геном. К слову сказать, такое решение было принято обоюдно: и мужчинами, и женщинами. Последние слишком устали от бесконечно вспыхивающих конфликтов. Сейчас на одну драконицу приходится около десяти мужей. Некоторым из них даже нравятся новые реалии – рожать не надо и тебя берегут, как зеницу око. Я нахмурилась, представляя себе эти самые гаремы, где мужья (на минуточку!) – не безвольные одалиски, а вообще-то сильные драконы! И как-то поверить в отсутствие конфликтов стало ещё сложнее. – Кошмар… – Мы пытались остановить это, – Кайрос поморщился. – Но остальным пришлись по вкусу новые порядки и законы конклава. Микроволновка тихо пикнула. Я машинально достала последнюю тарелку с разогретым ужином, налила в пиалы горячий суп с фрикадельками и поставила перед ним, но аппетит пропал. – Знаешь… ваши порядки совсем не нравятся мне… мне – матери будущей девочки-драконицы, у которой с репродукцией всё должно быть в порядке. Разве безопасно её… их, новорождённых, возвращать в твой мир? Мир, который на полную катушку поехал кукухой? Кайрос нахмурился. Видимо, половину не понял из того, что я сказала. Но потом его лицо разгладилось. – Нет. Я – лорд конклава. Один из пяти. Моё слово – закон на землях, куда мы отправимся… моих землях. Криста – тоже моя. Её спроектировал мой дед. Верность этого разума целиком и полностью принадлежит моему клану. Даже когда я умру, моя дочь будет под её постоянной защитой. Уровень безопасности на моих землях исключителен. Если хочешь, завтра я покажу тебе… Криста покажет. Даже находясь на Земле, ты сможешь увидеть Зар’Вэйл. – Глаза Кайроса загорелись азартом. – Я покажу тебе свой анклав! И дом… Дом, где ты будешь растить нашу дочь. Он сел, взял вилку – и вдруг улыбнулся, будто возвращаясь из тьмы в свет. – А теперь… давай есть. Ты ведь хотела, чтобы я попробовал твои блины? Я кивнула, с трудом отгоняя тревогу. Подала ему тарелку с золотистыми блинами, сложенными в конвертики с творожной сладкой начинкой и щедро политыми брусничным вареньем. Он взял один – осторожно, почти благоговейно – и откусил. – Ммм… – закрыл глаза. – Это… вкус домашнего тепла. Я покраснела, опустив глаза в свою тарелку. – Ты… слишком красиво говоришь. – Я говорю правду. – Он наклонился чуть ближе, и в его голосе снова зазвучала та самая хрипотца, от которой по коже у меня бегали мурашки там, в джипе. – Ты не представляешь, как долго я искал ту, кто сможет не просто выносить ребёнка… а стать матерью. Я подняла на него взгляд. – Знаешь… я бы не хотела улетать с родной планету навсегда. У меня же здесь… тоже дети. – Я понимаю. – Он положил ладонь поверх моей. – Ты – хорошая мать и сильная женщина. Мы обязательно будем прилетать сюда. Да и мне по работе это надо, раз уж я взвалил на себя эту непростую миссию. Как только Криста вольётся в вашу информационную сеть, твои дети всегда смогут связаться с тобой… а ты – узнать, что с ними, и где они. Сложность пока только во времени полёта. Чтобы достигнуть Земли после межгалактического прыжка, нам понадобилось пролететь чуть больше семи месяцев. Если что-то внезапное случится… Я поняла его без дальнейший пояснений, сжав пальцы мужчины в ответ. – Но я обещаю, что оставшиеся драконы будут присматривать за твоими. Резко кивнув, выпрямилась на стуле, убирая руку. – Этого достаточно. Кхм… – Что-то ещё хочешь спросить? – Кайрос закинул пару ложек супа и внимательно посмотрел на меня, быстро пережёвывая. – Я… да. А ты… ты не боишься, что я – землянка? Что мои гены… испортят вашу… ну, чистоту вашей крови? Ведь мы – «первопроходцы» так сказать, по скрещиванию видов. Кайрос рассмеялся – тихо, глубоко, как будто я сказала что-то невероятно забавное. – Чистота – не в крови, София. Она – в выборе. В уважении. В любви, которая не требует, а даёт. Ты уже дала нам этой чистоты больше, чем все наши учёные за последние сорок кромешных лет! Ты и твои соотечественницы дали нам надежду! Не терзай свою душу глупыми страхами. К тому же Криста уже всё просчитала на биокристаллическом уровне. Эти дети будут идеальны – вершина эволюции! Срок их жизни будет достигать около трёх столетий с той самой красотой, магической силой и молодостью, к которой стремилось наше старшее поколение. Из минусов только одно – рождаемость. Как и раньше, новые драконицы не смогут родить больше двух детей за век. «Ну, как по мне – это только плюс! Защита-защитой, но такое ограничение самого организма – оберег от неадекватных драконов, которым вздумалось бы требовать от девочек каждый год рожать им по дракоше! Пошли они в баню!» Дальше мы ели в тишине. Когда все тарелки опустели и последний блин был съеден, Кайрос откинулся на стуле и посмотрел на меня с тёплой усталостью в глазах. – Завтра утром я приеду за тобой. Я вдохнула. Этот вздох вызвал на губах Кайроса улыбку. – Если что-то ещё хочешь спросить – спрашивай. Я здесь именно для этого. И весь в твоём распоряжении. – Почему именно ты? В смысле: почему из трёх золотых драконов ты выбран отцом моего ребёнка? Не подумай, что я против. Чисто интерес. Зартален запрокинул голову и расхохотался, как мальчишка. – Прости… Просто твой вопрос… – отсмеявшись, зартален вытер рукавом уголки глаз. – Из трёх оставшихся драконов я – единственный мужчина. Двое других – драконицы: моя сестра Дайяна и… моя бывшая невеста – Лирра. – Невеста? – я охнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от неприятного холодка.