Глава 10 · Пробуждение.

Я проснулся от достаточно болезненных тычков в бок. Открыл глаза, потянулся и обнаружил рядом Наталью Михайловну, которая испуганно таращилась на меня своими небесно-голубыми глазищами.

— Антон! — возопила она, заметив, что я наконец проснулся. — Антон! Ты как здесь очутился⁈

Она откинула одеяло, села на кровати и схватилась за голову:

— Ой, как плохо!

И она, и я были почти голыми. Ну, совсем не голыми: я — в широких семейных трусах, она в прозрачной сорочке, через которую просвечивали узкие беленькие трусики. Она в ужасе огляделась, окинув взглядом, наверное, в первую очередь меня, вскочила и закричала:

— Отвернись! Отвернись, я сказала!

Разумеется, я не отвернулся. Она была очаровательно красива: через сорочку просвечивала точёная девичья фигурка, небольшая упругая грудь, круглая небольшая попка, обтянутая тонкой почти прозрачной материей, высокие узкие бедра и плюс ко всему густые золотые волосы аж до середины спины… Я ей откровенно залюбовался.

Наталья Михайловна вытащила из шкафа халат, накинула на себя, бросила взгляд в мою сторону:

— Одевайся!

И очаровательно покраснела. Я встал, абсолютно не стесняясь её, потянулся. Она ойкнула и выскочила из комнаты.

— Наташа, после всего, что произошло между нами ночью, я готов на тебе жениться! — громко заявил я.

— Ковалёв, ты — дурак! — ответила она так же громко из кухни. — Немедленно одевайся и уходи!

Я оделся, вышел в прихожую, взял было куртку, но, увидев разрез в районе поясницы, попросил:

— Наташ, у тебя есть иголка и зеленая нитка?

Наталья Михайловна вышла в прихожую и, грозно, как ей казалось, прищурив глаза, заявила:

— Я для тебя Наталья Михайловна! Понял? И обращайся ко мне на «вы»!

— Наташа! — возразил я, продолжая дурачиться. — После этой безумной ночи…

— Хватит, Ковалёв! — Наталья Михайловна села рядом на табурет. — Между нами ничего не было. Между нами ничего не было!

И тут же схватилась обеими руками за голову:

— Как голова раскалывается! И ни одной таблетки дома нет…

— А сейчас? — я выпустил в неё «излечение». Она замерла, закрыла глаза, с подозрением посмотрела на меня и потребовала:

— Рассказывай!

— Что? — спросил я.

— Всё рассказывай!

— Я гулял по Дачной улице, — начал я. — Увидел, как тебя… (Наталья Михайловна нахмурилась)… как тебя тащат два мужика. Ты была, мягко говоря, пьяная (Наталья Михайловна густо покраснела), поэтому не сопротивлялась. Я вступился за тебя, победил их всех. Вот!

Я продемонстрировал разрез на зимней куртке и на джинсовке и патетично, практически театрально продолжил:

— Меня пырнули ножом! Видишь, какой я героический!

— Да, да, припоминаю, — тихо вздохнула Наталья Михайловна. — Помню. Ты меня поддерживал, а сзади подошел мужик, почему-то без штанов и ткнул в тебя ножом. Как же ты уцелел? Ведь даже крови не было.

— Нож в брючный ремень попал, — отмахнулся я и улыбнулся.

— Антон! — тихо сказала Наталья Михайловна. — Спасибо тебе… Ты опять меня спас! Но здесь-то ты как очутился?

— Я вас довел до дома, — ответил я. — Выпил с вами чаю. А вы разделись и в качестве благодарности потащили меня в кровать!

— Врёшь! Ну, скажи, что врёшь! — взмолилась Наталья Михайловна. — Но ведь между нами ничего не было, правда?

— Конечно, нет! — смилостивился я. — Ты сразу уснула, только попросила, чтобы я тебе спинку погладил!

Наталья Михайловна опять покраснела.

— Ты об этом никому не должен рассказывать! Понял?

— И Савину? — продолжал дурачиться я.

— Ковалёв! — вскрикнула Наталья Михайловна.

— Да шучу я, шучу! — поднял я руки в знак примирения. — У тебя иголка с ниткой есть?

— Дай сюда свою куртку, — сказала Наталья Михайловна. — И джинсовую тоже. Я сама зашью…

Пока она возилась с моей одеждой, я успел заварить чай, попить, убрать со стола в холодильник полбутылки коньяку, оставшегося после нашей ночи.

На самом деле Наталья Михайловна, когда я её привел домой, решила попить чаю, посетовала, что в доме нет ни грамма спиртного, чтобы отметить наступление нового года. На что я вытащил бутылку коньяка. Мы с ней выпили по стопочке, потом еще по стопочке. А потом её сморило, да так, что она, совсем без стеснения, сомнабулически разделась до трусиков, накинула на себя сорочку и легла спать. На мой вопрос, где мне приткнуться, она махнула рукой и буркнула, мол, где хочешь.

Другого спального места в её квартире не обнаружилось. Не на полу же мне было ложиться? И куда идти в три часа ночи? Вот я, учитывая еще воздействие алкоголя, разделся и лег с ней рядом. Разумеется, у нас ничего не было, кроме того, что она действительно попросила меня погладить ей спину и тихо, как кошка мурчала, когда я едва ощутимыми прикосновениями кончиками пальцев водил ей вдоль позвоночника, по лопаткам, по шее…

А позже прижалась ко мне, положила мне на плечо голову, и я больше часа не шевелился, боясь её побеспокоить.

Она принесла мне куртки, протянула, улыбнулась:

— Тем не менее, для тебя я Наталья Михайловна. И на «вы».

Я улыбнулся, встал, кивнул, привлёк её к себе. Она не сопротивлялась, только едва заметно улыбнулась.

— Ты самая удивительная и очаровательная девочка, Наташ! — сказал я.

— Нежная и удивительная? — скептически улыбнулась она и заметила. — Я читала «Золотого теленка».

Я целомудренно, практически по-братски чмокнул её в щеку. Она не оттолкнула, только, как мне показалось, была немного разочарована.