5.1

Я нашла ее в пустом парке на нашем привычном месте. Будний день был в разгаре и большинство городских жителей сейчас были заняты работой. Весенний фестиваль – повод погулять, лишь когда ты молод. Заранее приметила сарафан, который мы для нее выбрали вместе. Зеленый красивый цвет выгодно смотрелся на подруге. Но уже подходя к скамейке, заметила рядом еще одну фигуру. Что-то нехорошо зашевелилось внутри. Я вспомнила ту нелепую тряпку, которую купила по настоянию Марьяны. Сегодня я смотрела на мир другими глазами, вспомнив как эльф обозвал мое нелепое платье. Не понимаю, как могла я не замечать очевидного? Замерла на подходе, решив присмотреться. Массивные плечи, хорошо знакомый мне грубоватый голос. Ее наигранный смех, и то, как она кокетливо поправляет длинные рыжие волосы, – а после… бесстыдные звуки влажного поцелуя. Так не целуют девушек впервые, эти откровенные движения языком, возможны только тогда, когда вы практиковались не один раз. Она застонала, откинула голову назад, открывая шею перед хищником. Я отступила за дерево, боясь прервать случайно увиденную сцену. Кажется ей… нравилось? Как вообще может понравиться это бесцельное слюнявое лобызание? Данила перешел на сгиб шеи, перестав пытаться найти языком что-то в чужом горле. – А я говорила тебе. Нечего ловить с Лией: даже под действием зелья она сбежала, не выдержав твоего напора… Поверь, я всегда буду доступна, хоть сейчас… Ее рука нащупала мужскую пятерню и направила прямо себе под юбку. – Пожалуй, ты была права, – задумчиво заметил ученик кузнеца. Снова раздался влажный хлюпающий звук. – Плевать на соплячку. Сам не знаю, что в ней нашел… – Данила зло сплюнул в сторону, при этом успешно копошась между ног Марьяны. Та раздвинула бедра, выгнулась в пояснице. Теперь я была достаточно опытна, чтоб полностью осмыслить и понять происходящее. Он давно вошел в нее, а девушка растекалась патокой в его руках. – И я… не знаю. Даня, давай сильнее и жестче! Он заработал рукой быстрее. – Когда рядом со мной такая краля, зачем мне эта доска! – гоготнул Данила. – Яйца уже болят, как трахаться охота. Пойдем в кусты. – Зачем в кусты? Давай прямо тут, – Марьяна воровато осмотрелась, но ее взгляд был слишком затуманен желанием, чтоб заметить мое осторожное присутствие. Она выпутала его руку из-под своей юбки, и, ничуть не стесняясь, оседлала Данилу прямо на лавке. Поерзала, пока он что-то там пристраивал, насадилась сверху, охнув, когда он вошел в нее. Стала двигаться, подскакивая на его коленях. Кузнец, вообще позабыв о всяком чувстве стыда, зарычал, рванул ворот ее сарафана, отодвигая края в сторону. Две огромные дыньки вывались из них, уставившись на мужчину острыми багровыми от возбуждения сосками. Он с силой сжал их, а потом зарылся лицом в груди. Вцепился в ее зад, нетерпеливо вытягиваясь вперед. – Да не так надо, дура. И начал быстрее насаживать на себя, пока подруга кусала губы почти до крови. Они кончили одновременно, вздрагивая и обливаясь потом. Любому, кто бы увидел эту пару стало бы очевидно: они не просто любовники. Этот страстный запал невозможно подделать. Сделав пару вздохов облегчения, девушка подняла более осмысленный взгляд вверх. Заметила меня. Сначала стыдливо спрятала глаза, а потом, наоборот, взглянула с вызовом, мол, вот он – весь мой, и что ты мне сделаешь? Смешно. Меня пробило на неконтролируемый смех, он становился все громче и истеричнее по мере того, как лицо Марьяны вытягивалось, а Данила медленно поворачивался назад. – А, эта, фригидная, здесь. Вали, целка, не порть нам свидание. Кому нужна ты? Так быстро исчезла, оставив меня одного плавать со стояком. Кидала! – прозвучало это обижено и немного по-детски. Я продолжала ржать. Вы посмотрите на этого обиженного мальчика! Оказывается, это я во всем виновата! Соблазнила и едва не изнасиловала против его воли. Истерика только сильнее разгоралась. Даня ссадил с себя девушку, поправил штаны. – Впрочем, знаешь, что? Присоединяйся? Как представляю какая ты худенькая и тугая, не то, что эта кобылка, член колом встает. От такого щедрого предложения я чуть не осела вниз, продолжая смеяться. Головой понимала, что эта истерика до добра не доведет, но никак не могла успокоиться. – Кажется, моя бывшая подруга сошла с ума, – хмыкнула Марьяна, закончив поправлять одежду. – Проверь ее. Может за лекарем послать? Данила обошел лавку и послушно двинулся в моем направлении. Вперемешку со смехом я ощутила приступ страха. Массивная фигура приближалась все неотвратимее, его грубые руки не должны больше никогда меня коснуться! Стоило представить на себе вместо изящных пальцев эльфа эти пухлые сосиски, как все внутри протестующе взвыло. Однако стоило ему приблизиться ко мне, дотронуться своими мерзкими пальцами до моего локтя, как все вокруг озарила ослепительная вспышка, а сам Данила отлетел в сторону, отброшенный магией. От удивления я перестала истерически смеяться, вытерла слезы и распрямилась. – Что ты с ним сотворила? – обличительно воскликнула Марьяна, метнувшись к лежащему на земле парню. – Она ничего не сделала. Сзади раздался голос. Он сочетал в себе мягкость и грубость, хрустальный звон колокольчиков и басовитость барабанов, звуки, от которых мне сразу стало волнительно горячо. – Нечего трогать чужое своими загребущими граблями. Я обернулась.