26 глава от лица Марата…

Трое суток без сна. Трое суток на нервах, на кофе и никотине. В голове мелькали планы, схемы, лазейки. Что-то менялось, что-то шлифовалось до блеска, пока не возникла идеальная картина. Любая мелочь могла стоить жизни Василисе или Тимофею. Я не мог допустить ошибки. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставали образы: лицо Василисы – испуганное, сжимавшееся от боли, но до последнего держащее гордую осанку. Тимофей – мой сын, мой маленький мальчик, совсем один среди этих тварей. Их крики, их молчаливые укоры… всё это разрывало меня изнутри. Артём уговаривал поспать. Градов пытался шутить. Все вокруг уверяли, что всё под контролем. Но что они знали? Они не понимали, что если я потеряю хоть одного из них, я потеряю самого себя. Проверял план раз за разом. Каждую лазейку, каждый возможный поворот событий. Всё должно быть идеально. Ошибки не было места. Артём и его партнёр взяли на себя организацию вечера, а я сосредоточился на том, что действительно важно. Перепроверял детали: маршруты, подступы к дому, расположение снайперов. Планы Б, С, даже план Ч на случай полного провала. Когда машина Платонова въехала во двор, я стоял у окна. В сердце застучал молот, руки дрожали. Видел, как он вытаскивает Василису из машины, его руки на её плечах, на талии. Её взгляд – затравленный, опустившийся вниз, но даже в этом был какой-то вызов. Я чувствовал, как меня начинает трясти. – Когда поедем? – Артём посмотрел на меня исподлобья. – Через пару минут, – пробормотал, не сводя взгляда с Василисы… Она была бледной, но держалась. Не сдавалась. Я видел, как её взгляд метался по сторонам, выискивая хоть что-то, что могло бы подсказать ей, что мы рядом. Я не выдержал. Зная, что на нас пока никто не смотрит, подкрался к ней. Её запах ударил мне в нос, взорвав разум. Я зажал ей рот ладонью и потянул в сторону укрытия. Она обернулась, её глаза расширились. Узнала. – Марат… – прошептала она, когда убрал руку. Не дал ей договорить. Накрыл её губы поцелуем, стискивая её в своих объятиях. Мне было плевать на её платье, на ситуацию, на весь мир. Только мы вдвоём. Разлука сделала своё дело: я был на грани. Она отвечала мне с такой же страстью. Её руки обвили мою шею, пальцы впивались в волосы, а губы словно говорили без слов: «Не отпускай меня». – Останови меня, родная, – шептал ей, в надежде что она прекратит это безумие. Но она лишь мотнула головой и прошептала: – Не останавливайся. Мне только это и нужно было. Терялся в её одежде, путался в волосах, но уже не мог остановиться. Жадно поглощаяя её губами и руками, пытаясь заклеймить, сделать своей навсегда, но в данную секунду это было не возможно. Но я должен был насладиться ею сполна. Хотя бы сделать видимость что всё хорошо, всё снова как и прежде. – Васенька, я вернусь за тобой. Обещаю. Сейчас главное – Тимоша. Ты должна быть сильной, слышишь? – Да, – она кивнула, её глаза сияли слезами. – Я верю в тебя. Остался в тени, а она вышла в зал. Наблюдал за ней ещё какое-то время, убеждая себя что всё будет хорошо. И этот кошмар скоро кончится. Вышел к Артёму, который уже ждал меня, прислонившись к машине. – Готов? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. – Ты остаёшься здесь, – бросил я, проверяя пистолет. – Да ну тебя. В деле я полезнее. А здесь мне светится не резонно. Я посмотрел на него. – Ты мой брат, Артём. И всегда им будешь. Он усмехнулся. – Мы повязаны, Гириев. Пошли. Сели в машину полную моих бойцов. Все смотрели лишь на меня. – Лишняя кровь не нужна, – сказал я жёстко. – Стреляем только в крайнем случае. Снайперы используют снотворное. Жизни моего сына зависят от нас. Рустам хлопнул меня по плечу. – Ребята обучены, не переживай. – Едем. Машина остановилась у лесополосы в пятистах метрах от дома Платонова. Мы двигались бесшумно, снайперы уже были готовы начать зачистку периметра. Мы двигались быстро, как тени. Возле ворот остановились. Периметр кишел охраной. Кто-то курил, кто-то смеялся. Наивные. Я дал сигнал, и снайперы начали снимать их одного за другим. Бесшумно. Рустам повёл группу дальше, а я направился к чёрному входу. Уже почти был у двери, когда почувствовал холодное дуло пистолета у виска. – Знал, что ты придёшь, Гириев, – услышал я голос. Знакомый? Возможно просто показалось. Я напрягся, стиснув челюсти. – Могу я обернуться, или ты стреляешь только в спину? – Стоять. Я усмехнулся. – Узнать бы, кто меня так жаждет, чтобы не путать с другими. – Я знал, что ты явишься. Ты думаешь, что ты здесь победитель? – он надавил пистолетом сильнее. – Думаю, что ты не выстрелишь, – мой голос оставался спокойным, хотя внутри всё кипело. – Тебе ведь нужно меня доставить живым. – А вот это уже зависит от тебя… Но тут раздался звук взводимого курка, и позади него появился Артём. Его голос, весёлый и, как всегда, немного нахальный, нарушил напряжение: – А меня ждал, шелудивый пёс? Мужик побледнел, осознав, что проиграл, но тут же состроил злую гримасу. – Иди, брат, – сказал Артём, – забирай своё чадо. Я здесь справлюсь. Быстро развернулся, ударяя локтем мужика в лицо. Пистолет вылетел из его руки. Я прижал его к земле, надавив коленом на шею. – Где мой сын? – прошипел, склонившись к его лицу. – Ты думаешь, он ещё жив? – он усмехнулся сквозь боль. Эти слова стали последней каплей. Бил его несколько раз, пока его лицо не стало окровавленным. – Где он?! – мой голос стал похож на рык. – На втором этаже… западное крыло… – мужчина задыхался, но я понял, что он не лжёт. – Кто ты, чёрт побери? Он рассмеялся. – Тот, кто здесь за тобой. – Плохо работаешь. Я отключил его, ударив прикладом по затылку. – Ну вот, – рассмеялся Артём, – опять всё веселье тебе. Но мне было не до шуток. Я шагнул в дом, который встретил меня тишиной. Подозрительно тихо. Напряжение сдавливало грудь, заставляя внимательно осматриваться. Из-за угла выбежал охранник с ножом. Ещё один был позади него. Время будто замедлилось. Я перехватил руку первого и вогнал нож ему в живот. Второго я вырубил тем же клинком, прежде чем он успел приблизиться. Два тела упали к моим ногам. Дом снова затих. Я подкрался к лестнице, но двое охранников стояли на страже. У них не было шанса. Мгновение – и они тоже лежали без сознания. И тут я услышал это. Тихий плач ребёнка. Сердце остановилось, а потом забилось так сильно, что я едва не задохнулся. Это мог быть только Тимофей. Но едва я сделал шаг на звук, как из-за угла выскочил ещё один охранник. Я ударил его в висок. Второй попытался убежать, но врезался в стену и упал, как мешок. Я подошёл к двери, из-за которой доносился плач. В комнате оказалось пусто. Только большая кровать и ничего больше. Но плач раздался снова, из смежной комнаты. Я тихонько приоткрыл дверь. Девушка в чёрно-белой форме стояла у окна. Няня. На руках у неё был мой сын. Я замер. – Отдайте мне моего ребёнка, – сказал, стараясь говорить мягко, но голос всё равно дрожал. Она повернулась ко мне и посмотрела с вызовом: – Это не ваш сын. – А чей же тогда? – спросил, сдерживая гнев. – Василисы Алексеевны, – выпалила она, словно пыталась меня уязвить. Я улыбнулся, хоть внутри всё горело. – Василиса моя жена. Законная. Любимая. Тимофей – мой сын. Её взгляд дрогнул. Я видел, как она сжала малыша сильнее. Она боялась, но не меня. Боялась сделать ему больно. – Едем со мной, – предложил я. – Убедитесь сами. Она смотрела на меня несколько долгих секунд, а потом сделала шаг навстречу. Я взял её за руку и повёл через коридоры. Старался обходить места, где лежали тела, но полностью избежать этого было невозможно. На улице она ахнула, увидев спящих охранников, валяющихся повсюду. – Они просто спят, – сказал, показывая ей дротик со снотворным. Она кивнула, но явно не поверила. Всё же села в машину. Я осмотрел территорию и закурил ожидая своих людей. Я должен был узнать как всё прошло в доме итальянца. Рустам подошёл ко мне. – Люди готовы, – сказал он. – Василиса в безопасности. – Начинайте, – ответил, сдерживая поступившие слёзы облегчения. – Но Платонов должен остаться жив. Рустам передал приказ, а я сел в машину. – Всё хорошо, – прошептал, садясь рядом с няней, прижимающей к груди моего сына. – Тимоша теперь в безопасности. Малыш открыл глаза и схватил мой палец своей крошечной ручкой. Я улыбнулся. – Сынок, ты весь в меня. – Он в свою мать, – тихо ответила няня. – И в неё тоже, – согласился я. Машина въехала на территорию дома итальянца. – Сидите здесь, – попросил я няню. Я вышел к человеку, который всё это устроил. Платонов стоял на коленях посреди двора. Он ухмылялся, как будто всё это его развлекало. – О, рогатый муженёк нашёл нас, – бросил он. Я сжал кулаки. – Не стоит, Марат, – Артём положил руку мне на плечо. – Он того не стоит. Ты же знаешь, что Вася верна тебе. – Знаю, – выдохнул я. Когда оказался лицом к лицу с Платоновым, мир на мгновение замер. Каждое слово, что вылетало из его рта, било как раскалённое лезвие. Его насмешливый голос, полный яда, искажённое лицо – всё это провоцировало меня, вызывало ярость. Но я сдерживался. Ради неё. Ради Василисы. Мне хотелось стереть ухмылку с его лица. – Я верю своей жене, – сказал твёрдо, сжав кулаки, чтобы не выдать свою злость. – Что бы ты ни говорил, Василиса моя. И всегда была моей с первого дня нашего знакомства. Он засмеялся, сплёвывая кровь на землю, а затем, глядя мне прямо в глаза, прошипел: – Я не раз имел твою жену, Гириев. Василиса просто ураган в постели, а ты… Не дал ему договорить. Удар последовал за ударом. Моё тело двигалось само, как будто каждое слово, сказанное им, вызывало у меня ярость, которую не мог контролировать. Но даже избитый, он продолжал смеяться, вызывая меня на новые удары. – Замолчи! – воскликнул, и последним ударом погрузил его в темноту. Платонов рухнул на землю, потеряв сознание. Я выдохнул, чувствуя, как дрожь охватывает всё моё тело. Но вместо облегчения внутри осталось странное чувство горечи. Взяв у няни сына, я направился в сторону сада. Там, в беседке, ждала Василиса. Я знал, что она будет там, как будто она была моим маяком в этом шторме. Она сидела, укутавшись в тёплый плед, её силуэт был едва виден в мягком свете фонарей. Когда она заметила меня, её лицо озарилось. Она вскочила и бросилась ко мне, обвив руками мою шею. – Марат, ты цел? – прошептала она, и в её голосе звучала такая искренняя забота, что я едва удержался, чтобы не заплакать. Я притянул её ближе, чувствуя тепло её тела. – Теперь всё позади, – прошептал, целуя её. — Ничего больше нам не помешает. Мы стояли там долго, просто обнимая друг друга. Я чувствовал, как её сердце бьётся рядом с моим, и понимал, что ради неё я готов пройти через что угодно. Когда Артём позвал нас в дом, мы с неохотой разомкнули объятия, но её рука осталась в моей. А на утро, после долгого разговора с доктором, я убедился, что для Платонова всё кончено. Он был в наручниках, а его взгляд метался между отчаянием и страхом. – Я позабочусь о том, чтобы все узнали, кто ты на самом деле, – тихо сказал, глядя ему в глаза. Его истерика была последним актом, но я знал, что этот человек больше не сможет нам угрожать. Когда я вернулся в аэропорт, меня встретили Василиса, Артём и её родители. Тимофей уже спал на руках у деда. – Где Егор и Тамара? – спросил, заметив их отсутствие. Василиса улыбнулась: – Они решили остаться ещё на несколько дней. – Хорошо, меньше мешаться под ногами будут, – пошутил я, и она тут же толкнула меня в плечо. – Не говори глупости, – ответила она, смеясь. Мы вылетели в Москву. Там, на вокзале, мы проводили её родителей в Питер и попрощались с Артёмом, обещая встретиться скоро. Но настоящей кульминацией для меня стал наш приезд в Дагестан. Родители встретили нас с радостью, их глаза светились счастьем. Они были в восторге от внука, и когда я сообщил, что к Никаху приедут родители Василисы, их радость удвоилась. *** Никах стал для меня не просто обрядом. Это был день, когда я не просто говорил слова любви, но делал их клятвой перед Аллахом, перед Васей и перед самим собой. Помню, как стоял перед зеркалом, поправляя ворот рубашки. Артём зашёл в комнату, усмехаясь, но я видел, что он немного нервничает за меня. – Ну, брат, готов? – спросил он, хлопнув меня по плечу. – Готов, – ответил, чувствуя, как внутри всё горит. Комната, где проходил обряд, была наполнена запахами свежих цветов и ароматами благовоний. Белый ковёр расстилался до центра зала, где стоял имам. Он был спокоен, будто находился здесь только для того, чтобы дарить мир. Когда Вася вошла, я не смог отвести от неё глаз. Она была в белоснежном платке, который подчёркивал её нежность и чистоту. Её глаза искрились, будто на ней сошлись все звёзды этого мира. Она шагала ко мне уверенно, но я заметил, как её руки немного дрожали. Имам начал с приветствия, произнеся слова из Корана. Его голос был глубоким, проникновенным, и в комнате наступила тишина. – Сегодня перед нами два сердца, которые решили связать свои жизни, – сказал он, глядя на нас с лёгкой улыбкой. Мы сидели на полу, перед ним, лицом друг к другу. Моё сердце колотилось так сильно, что я боялся, будто его услышат все вокруг. Но я поймал взгляд Васи, и всё остальное исчезло. Имам задал мне вопрос: – Марат, ты принимаешь Василису в жёны, клянёшься заботиться о ней, уважать её и быть ей верным, как велит Всевышний? Я почувствовал, как голос дрогнул, но я был уверен в каждом слове: – Да, я принимаю. Потом он задал тот же вопрос Васе. Она кивнула, а потом, собравшись, произнесла: – Да, я согласна. Эти слова, такие простые и одновременно такие значимые, будто вырезались в воздухе между нами. Затем мы произнесли шахаду – свидетельство веры. Я чувствовал, как каждое слово соединяет нас ещё сильнее, делает наш союз священным. Имам благословил нас, читая ду'а, и я слушал каждое слово, обращённое к Всевышнему. Это было не просто благословение, это было напоминание о том, что наша любовь – дар, который мы должны ценить и защищать. После этого мне дали михр – символический подарок, который я передал Васе. Это было не просто формальностью, а обещанием заботиться о ней, поддерживать её и делить с ней всё, что у меня есть. Когда обряд закончился, я впервые взял её за руку. Её пальцы были тёплыми, и я чувствовал, как дрожь проходит между нами, связывая нас ещё крепче. – Ты моя жена, – сказал, глядя ей в глаза. Она улыбнулась, и в этой улыбке увидел всю радость, на которую только способно её сердце. После церемонии нас окружили друзья и семья. Звучали поздравления, смех, слова поддержки. Я держал Васю за руку, не выпуская, как будто боялся, что она исчезнет. Эта ночь была нашей. Тогда, я впервые почувствовал, что нашёл своё настоящее счастье. *** Прошло полгода. Стоял в дверях балкона и наблюдал за своей женой. Лёгкий морской бриз трепал её волосы, а лицо было озарено нежным светом заката. Она выглядела ещё прекраснее, чем в день нашего Никаха. Каждый день я старался делать её счастливой. Мы переехали сюда, в этот дом подаренный мной, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Здесь она могла наслаждаться тишиной, природой и своим новым статусом – мамой в ожидании. Подошёл к ней сзади, обнял, осторожно положив руки на её округлившийся живот. – Ты счастлива? – спросил, нежно целуя её в висок. – Очень, – ответила она, положив свои руки поверх моих. Я опустился на одно колено и коснулся губами её живота. – Резеда, девочка моя, я жду не дождусь, когда увижу тебя, – тихо сказал, поглаживая живот Василисы. – Ты будешь такой же прекрасной, как твоя мама. Василиса засмеялась, её смех был тёплым и мелодичным, словно музыка. – Ты неисправимый романтик, – сказала она, улыбаясь. Я поднялся, притянул её к себе и заглянул в её глаза. – Я тебя люблю, Василиса, – произнёс я. – Я тоже тебя люблю, Марат, – ответила она, и в её глазах я увидел весь мир. Мы стояли на балконе, окружённые тишиной и лёгким шумом моря. Я знал, что впереди нас ждёт ещё много счастливых дней, и был готов сделать всё, чтобы защитить нашу семью.