ЧАСТЬ 26

— Милая, ты готова?

— Да. А почему ты не полетишь с нами?

— Не могу, солнышко, маме надо работать, с тобой будет бабуля, а я прилечу, как только получится. С тобой будет Сеня, а значит ничего не страшно, так?

Аэропорт шумит, люди везут багаж, куда-то торопятся. Бабушка косится на двух моих сопровождающих и еще двух мужчин, что стоят в стороне.

— Саша, кто эти люди?

— Из благотворительного фонда, — снова вру, улыбаюсь дочери, у нее даже румянец появился на щечках, так и готова их целовать круглыми сутками.

— Я такая дура, что должна в это поверить? Как называется этот фонд? «Кулак и пистолет»? Это ведь бандиты чистой воды, я видела таких, и не по телевизору.

— Бабуля, сейчас нет бандитов, все уже бизнесмены или депутаты, не те времена. Это приличные люди, господин Шумилов, — стараюсь говорить ровным голосом, но все равно сама чувствую дрожь. — Известный предприниматель, владелец нескольких банков и меценат, но не в нашем городе, а Тимур Георгиевич — его помощник.

Нервно поправила волосы, стараюсь не смотреть в сторону названных мужчин, но спиной чувствую их взгляды.

Бабушка все равно не отстанет, надо ей хоть что-то сказать, чтоб поняла, откуда так быстро взялись билеты на самолет, разрешение на вывоз ребенка, баснословная сумма на операцию, а еще проживание и реабилитацию в Турции.

— Ой, Саша, ввязалась ты в историю, как твоя мать по молодости, к ней тоже ездил один из «депутатов», здоровый такой, что куртка трещала на плечах, а Лизка кипятком писала, рыдала, что любит.

Напрягаюсь, нечасто бабушка такая разговорчивая.

— Это был мой отец?

— А где тут можно купить водички? Пить ужасно хочется. Ангелиночка, ты будешь сок?

Уходит от разговора, да и ладно, мне не до загадок прошлого.

Поправляю на дочке курточку, показываю на игрушку единорога в ее руках, у самой на глазах наворачиваются слезы. От волнения, радости, что скоро все разрешится, моей девочке сделают операцию в лучшей клинике мира, но в то же время страшно до безумия, как все пройдет, и так хочется быть с ней рядом.

Но не могу.

Прошли всего сутки, как я прочла бумаги, что мне дал Тимур, в тот момент моей радости и удивлению не было предела. Стояла несколько минут, прислонившись к стене, и смотрела в одну точку.

Как он узнал, не понимаю. Но такие люди, как он и Захар, могут достать любую информацию. И как в такой короткий срок он смог все устроить? Но тут уже все решили деньги. И чем их больше, тем тебе шире открыты любые двери.

Я вернулась в номер, как обещала, в полночь.

Как Золушка с бала, только тыквы не хватало, но фартук на мне.

Их было двое, словно ждали меня. Оба расслабленные, Тимур в брюках, но рубашка расстегнута. Захар и вовсе в одном полотенце на бедрах. На груди ярким пятном Дева Мария все так же молится сложа руки, у мужчины тяжелый взгляд.

— Котенок, тебе понравился мой сюрприз?

— Что за сюрприз? — Захар строго спрашивает.

— Ой, это только ты умеешь пихать свой член в девочку, не спросив, чего она хочет.

— А ты, значит, спросил?

— Я узнал. Ну как, котенок?

— Спасибо огромное, вы сделали меня счастливой. И не только меня, — улыбнулась в ответ на его улыбку. Что я могу еще сказать? Да мне все равно, что будет дальше, главное это моя девочка и ее здоровье.

— Вот нихуя себе.

— Да, Шума, учись, пока я жив. Девочка не только кончила, но и стала счастливой. Смотри, как глаза блестят.

Мне не понравился взгляд Захара, в нем была ревность, но Тимур этого словно не замечал.

— Здесь часть денег, — Шумилов указывает на столик, где рядом с бутылками спиртного и бокалами лежат несколько пачек денег. — Вторая — по окончании срока нашего договора. Все верно, Александра?

— Верно, но мне не нужна вторая часть, сойдемся на этой сумме.

— У котенка деловой подход, но ты зря, Сашка, отказываешься, Шума не ко всем такой щедрый.

— Мне не нужно чужого, и я не возьму больше того, что мне необходимо для лечения дочери. Но договор есть договор, я все сделаю, но сейчас с вашего позволения, приму душ.

Не дожидаясь ответа, ушла, но в спину мне была только тишина. Быстро скинув платье, зашла в просторную душевую, она одна такая во всем отеле, словно специально сделана не на одного и даже не для двух людей.

Что там Лида говорила о хозяйке? Что она живет с двумя мужчинами? Напарница накаркала, теперь и мне придется так жить.

Вода расслабляла, гель для душа приятно пах, сделала воду горячее, с потолка на меня сейчас лился тропический дождь, пар окутывал пространство. Но, когда на спину легла крупная ладонь, вздрогнула, обернулась.

Захар был совсем рядом, ухватив мою руку, сжимал запястье, по его лицу стекала вода, губы плотно сжаты, на виске пульсирует вена.

— Можно я попрошу?

— Проси.

— Не делай мне больно.

Мужчина смотрел на меня несколько долгих секунд, а я не могла оторвать своего взгляда от его темных глаз, в них был кромешный ад, в котором он живет много лет.

Не ответил.

Резко приподнял под ягодицы, усаживая на себя, схватила его за плечи, вскрикнула от неожиданности. А Захар, легко удерживая меня одной рукой, другой трогал губы, шею, а потом, притянув к себе, поцеловал.

Но сейчас это было иначе, меньше агрессии и напора, но также требовательно и властно, засасывая мои губы, проталкивая язык в рот, при этом сжимая ягодицы.

— Я постараюсь.

Низкий голос, от него по спине бежали мурашки, сама обняла его, ответила на поцелуй. Прижимаясь всем телом, чувствовала, как его пальцы скользят по моей обнаженной плоти, растирают клитор круговыми движениями.

А потом, прислонив меня к стене, опустил ниже, медленно насаживая на член. Проникновение было не такое болезненное, я старалась расслабиться, Захар не торопился, теперь уже держал меня двумя руками, сам контролировал темп.

Он смотрел прямо в глаза, не отрываясь, затягивая меня в свой черный омут. Я царапала его плечи, кричала, мышцы до неизвестной мне, до того сладкой боли сводило в спазмах удовольствия. Член уже входил полностью, я слышала звук ударяющихся друг о друга тел, тяжелое дыхание Захара.

А когда он дотронулся пальцами до моего анального отверстия, метнулась в сторону от непонятных ощущений. Он просто давил на него, продолжая насаживать на свой огромный член, упираясь разбухшей головкой так глубоко, как можно.

Я кричала еще сильнее, когда начала кончать на нем, выгибая спину, сокращаясь мышцами на пульсирующем члене. Захар дернулся в сторону, вышел из меня, удерживая за бедра, начал тереться о мои раскрытые половые губы и клитор членом.

Вскрикнула снова, ловя второй оргазм лишь от одного прикосновения к возбужденному комочку плоти. А он изливался теплым семенем на меня, хрипел, плотно сжав губы. Каждая мышца в его теле вибрировала, а по моим щекам текли слезы от пережитых эмоций, которые смывала вода.

— Мама! Мама, можно я посмотрю на картинки?

— Да, конечно, милая, иди посмотри.

Дочка отходит в сторону, до посадки осталось полчаса

— Нина Павловна, вы все поняли?

— Ну, я же не отсталая, да.

— В аэропорту вас встретят и отвезут в клинику, — Тимур дает бабуле наставления. — Отдадите все бумаги ему, вас пока поселят с девочкой, нужно пройти еще раз все обследования, если что будет непонятно, тот человек все объяснит, обращайтесь прямо к нему.

Тимур смотрит на меня, выдерживаю взгляд, хотя это трудно после того, что происходило между нами тремя ночью. Не понимаю, для чего ему это благородство, но я безгранично ему благодарна за то, что он сделал и делает.

Захар пьет кофе, сидит широко расставив ноги, облокотившись на спинку стула, что-то набирает в телефоне, Ангелина стоит напротив него и заинтересованно рассматривает. Вот мужчина отрывается от своего занятия, обращает внимание на девочку.

Я хочу подойти к ним, увести дочку, чтоб не мешала, делаю несколько шагов, но останавливаюсь.

— Привет. — Захар здоровается, улыбается. Первый раз вижу на его лице улыбку, ему идет. — Ты Ангелина?

Дочь молчит, такая серьезная, Шумилов двигается ближе, облокотившись локтями о колени.

— Ты мой папа? Я загадала желание, чтоб он пришел. Это ты?