ЧАСТЬ 40

Шла вторая неделя, как мы живем в квартире Тимура, она действительно большая, можно потеряться, и тебя долго будут искать. Почти заоблачный восемнадцатый этаж, огромные панорамные окна, но я все чаще одна, мужчины уходят утром, возвращаются ночью.

Мне нельзя выходить на улицу, только с охраной, и только в соседний парк, и только днем. Но меня, что странно, не смущает такое положение дел, особо никуда не надо, но слишком много времени занимают мысли, а еще тревога.

Той ночью Захар ушел за мной, Тимур сам разговаривал с Сафроновым. А меня трясло уже от того, как все закованные в кандалы эмоции Захара еще немного, и могли вырваться наружу. Растоптать меня и все вокруг, кроша сознание, ломая хрупкие кости.

Сели в машину, чтоб не стоять на холодном ветру, охрана осталась в доме. Захар сразу потянул меня на себя, зарываясь пальцами в волосы, начал целовать с гортанным стоном, жадно сминая губы.

Как голодный израненный зверь, кусал их, забравшись руками под пальто, под кофту, накрывая ладонями грудь. Его сразу стало слишком много, а мне невыносимо возбуждающе и остро. После всех эмоций, что сейчас были, нас накрыла страсть.

— Прости меня, прости, девочка, — горячее дыхание, шепот на ухо.

— За что?

— За то, что я не лучше его, я хуже.

— Перестань.

— Прости, что сделал больно, тогда, первый раз. Что вел себя как скотина. Прости меня, маленькая.

Его слова тогда разрывали сердце. Взяв в ладони лицо Захара, царапала пальцы о щетину, начала целовать глаза, брови, щеки, губы.

— Нет, ты совсем не такой, ты другой. Не такой, ты лучше.

— Иди ко мне.

Сняла пальто, задрав юбку, села на Захара верхом, терлась промежностью сквозь колготки и белье о его выпирающий член. Целовала, в то время как его пальцы ласкали грудь, оттягивая вниз лифчик.

Задыхалась от эмоций и желания, мы так остро нуждались друг в друге.

Тогда.

В этот момент.

И плевать на всех. Что мы в машине, что за тонированным стеклом охрана, а в доме рядом люди.

Дальше все было без слов: лишь мои стоны, хрипы Захара, пот, стекающий по вискам, звон пряжки ремня, звук рвущегося белья. Лаская рукой возбужденный член, смотрела только в его глаза. Я уже была вся мокрая, голодная до своего мужчины.

Опустилась почти до основания члена, сдерживая крик, двигалась медленно, несколько толчков, а потом Захар, больно сжав талию, стал насаживать на себя сильнее.

Оргазм накрыл слишком быстро, все внутри сжалось судорогой удовольствия так, что заломило все тело. Царапая шею Захара, прижималась плотнее, а он продолжал проникать, растягивая собой мое пульсирующее и истекающее влагалище.

Когда он сам начал кончать, заполняя меня своей теплой спермой, при этом громко простонав в мои губы, я заплакала.

— Что, Саша, что? Больно?

— Нет, нет, хорошо.

Открыла глаза, провела рукой по кровати, рядом было пусто. Повернулась набок, на полу разбросанные вещи, футболку Тимура, джинсы. У нас теперь странные отношения, я не выбираю, с кем спать, но оба словно заключили некое перемирие.

Все происходит даже забавно, меня не зовут, а просто берут за руку и уводят каждый в свою спальню. Но даже так бывает редко, их постоянно нет дома, а если есть, то слишком уставшие.

Вчера я заснула одна, была глубокая ночь, Тимур забрался под одеяло, прижал к себе, поцеловал и тут же отключился. Много думала, слушая его дыхание, чувствуя горячие ладони на животе. Разве возможно любить киллера, хоть и бывшего? Он ведь он убийца, а мне до этого абсолютно все равно. А то, что я люблю его это так очевидно, только обманываю сама себя.

Мне хорошо с ним, его шутки, пошлые намеки, красивая улыбка, сильные руки и пронзительный взгляд сводят с ума. Понимаю, что привыкла и позволила эмоциям взять верх над разумом и расчетом. А еще люблю Захара, но он всегда закрыт. Не знаю, надо ли стучаться в стену, о которую можно сломать руки, если он сам не хочет пускать никого в свое сердце.

Сейчас в душе шумит вода, встала, на ходу снимая майку и трусики, прошла в ванную. Тимур очень красивый, я не могу об этом не думать, глядя на него снова. За матовым стеклом широкая спина, два пистолета как крылья на лопатках, мужчину окутывает пар, он стоит, опершись о стену одной рукой, опустив голову.

— Не помешаю?

— Мой котенок никогда не помешает.

Резко дергает на себя, обнимает, по нашим телам стекает вода. Целует, у него мягкие губы и наглый язык, который сразу проникает в рот, а потом Тимур подхватывает меня под ягодицы, устраивая на себе.

— У нас проблемы?

— О чем ты?

— Я практически вас не вижу.

— Есть немного.

— Я волнуюсь. Очень волнуюсь.

Смотрит внимательно, а я глажу по его лицу ладонями, чувствую попкой возбужденный член.

— Не стоит.

— Но….

— Не сейчас, котенок. Ты чертовски соблазнительная девушка, знаешь? Готов насадить тебя на свой член и не вынимать его сутки.

— Пошляк.

— Голову потерял от тебя. Выдь не отпущу тебя, ты знаешь.

Возбуждает своими темными глазами полными желания, удерживая меня одной рукой, другой при этом накрывает раскрытое лоно, ласкает пальцами, давит на клитор.

Движение, слишком медленное, он заполняет меня собой, целуя, оттягивая зубами нижнюю губу. Почему с ними всегда так остро? На грани дозволенного, на остром лезвии порока и удовольствия.

А для меня уже нормально жить с двумя мужчинами, спать сними. Не знаю, что будет дальше, как стану жить без них, когда вернется Ангелина, но сейчас мне хорошо.

— Еще.

— Что еще, котенок?

— Сильнее. Тимур, сильнее.

Его не надо просить, он знает мое тело уже наизусть. Сжимает ягодицы, при этом толкаясь пальцем в тугое колечко ануса, а его член как поршень двигается во мне.

— А-а-а-а-а-а… а-а-а-а-а-а…еще… да… — прошу, кусая губы, воздуха не хватает, во мне еще немного, и разорвется большой огненный шар.

— Давай, малышка, давай, маленькая, дай мне свой оргазм, кончи на моем члене. Такая нежная девочка, прими меня всего. Хорошо, котенок, да, вот так, еще.

Меня не надо стимулировать, я кончаю лишь по его желанию, сжимая член Тимура сокращающимися мышцами влагалища, провоцируя его оргазм.

— Вот же дьявол, да… м-м-м…да, малышка…да, девочка…да, моя любимая.

Тело все еще потряхивает, но в голове четко отпечаталось его «любимая». Но это все сказано в порыве страсти, это секс, всего лишь секс. Тимур держит меня на себе, лижет языком шею, но потом аккуратно снимает со своего члена, ставит рядом.

— Что? Что не так?

Все-то он понимает, угадывает любое изменение настроения, не удивлюсь, если умеет читать мысли.

— Мне нужно в аптеку.

— Скажи парням, купят что надо.

— Это слишком интимно.

— Скажи мне, я так люблю все твое интимное. И все твои интимные сладкие местечки.

Наглая ухмылка, он со всеми такой игривый, сексуальный, притягивающий своими чарами, сражающий своим обаянием. Ревную, вот оно, то сжигающее изнутри чувство, которое я еще никогда не испытывала. Но ведь даже не было повода для ревности, а меня уже разрывает это чувство.

По бедрам стекает теплая сперма, в аптеку надо обязательно, чтобы купить новые контрацептивы, кольцо по инструкции убрала вчера, прошел уже его срок. Не хватало еще забеременеть, совсем сейчас не до этого. У меня Ангелина, а этим мужчинам дети только в тягость.

Господи, да о чем я вообще думаю?

— Что? Что опять? Посмотри на меня, Саша, что случилось?

— Я волнуюсь за дочь, мне страшно за вас, никто не объясняет, что происходит, я уже от скуки увлеклась готовкой, — говорю быстро, не смотрю в глаза.

— О да, утка вчера была шикарная.

— Тимур, я не об этом.

— Все хорошо, не бойся, я рядом, — прижимает к себе, вода стекает по нашим телам, в груди мужчины громко стучит сердце.

Готова стоять так вечность, лишь бы он никуда не уходил. Потому что уже который день нарастает непонятная тревога, что они могут уйти и не вернуться.

— Значит, все хорошо?

— Да, да, котенок, все хорошо.

— Ты плохо врешь, — смеется, еще крепче сжимает меня сильными руками, целует в макушку.

— Когда вернется Ангелина, мы уедем, боюсь, что ваши проблемы заденут и нас.

– Никто вас никуда не отпустит.

— Но…

— Никаких но. Выброси эту глупость из головы. Слышишь? Шума нервничает, ревнует, бешеный, но это ему даже полезно.

— Вы как малые дети.

— Есть такое, а все ты виновата.

Тимур неисправим, только что говорил серьезно, а сейчас опять шутит. Остаюсь одна, поднимаю лицо к потоку воды. Чем дольше я с ними, тем нам сложнее вместе.