Брачные традиции драконов

Перебравшись в гостиную и удобно развалившись на мягком диване, я погрузилась в чтение.

Книжка оказалась на удивление интересной. Сказки были короткие, с яркими красочными иллюстрациями и явно рассчитаны на маленьких детей, поскольку в каждой обыгрывался сюжет того, как прекрасный рыцарь-дракон спасал свою избранницу от злого колдуна/тирана-отца/коварного похитителя. В какой-то момент у меня даже создалось впечатление, что я читаю подборку фанфиков по «Руслану и Людмиле», но с драконом в роли главного героя. Однако одна деталь во всех этих историях резанула глаз: главной героиней всегда была простая девушка. Не дракон, не волшебница, а именно типичная «дама в беде», у которой из отличительных черт была лишь неземная красота.

«Интересно, это просто литературный троп такой или драконы принципиально не создают пары с себе подобными?»

Заняться было всё равно особо нечем, поэтому я дождалась, когда Хавэл принёс обед, и, наплевав на запрет Айала, набросилась на его помощника с расспросами, которые вызвали у мужчины добродушный смех.

— Драконы и правда не очень часто создают пары с себе подобными, но тут дело в инстинктах, — охотно пояснил он. — И женщины, и мужчины нашего вида по природе доминанты и им очень сложно ужиться вместе. В древние времена у нас даже понятия такого не было как семья: мужчина с женщиной зачинали ребёнка и сразу же расходились. Младенец на период грудного вскармливания оставался с матерью, а после мальчиков отдавали отцу, а девочки оставались с матерью. По достижении же полового созревания дети навсегда покидали родителей.

— А сейчас?

— Союзы с людьми значительно упростили жизнь, — заявил Хавэл. — Во-первых, это позволило создать крепкие семьи, в которых у ребёнка одновременно есть и мать, и отец. Во-вторых, человеческие гены плодотворно влияют на потомство, сглаживая некоторые негативные черты драконьих характеров.

— По Айалу не заметно, — ворчливо отметила я.

— Айал — чистокровный дракон во втором поколении. Его прабабушка была человеком, но вот и дед, и отец семейному уюту предпочли свободу и потому заключили союзы с женщинами-драконами.

— Получается, Айал рос без матери?

— Да, как того требовали традиции и условия соглашения, она отдала сына отцу по достижении тем двухлетнего возраста.

А вот теперь мне стало Айала по-настоящему жалко. Ну, и заодно прояснилась причина его отвратительного отношения к женщинам. Откуда бы ему научиться обходительному обращению с дамами, если его собственный отец относился к ним лишь как к инкубатору для вынашивания детей и, возможно, способу приятно скоротать ночь?

— У меня, к слову, и мать, и бабушка как раз из рода людей, — между тем как бы невзначай заметил Хавэл.

— А сами вы женаты? — не удержала я в узде любопытство.

— Пока нет. Но надеюсь однажды найти женщину, способную смириться с тем, что она и наши дети для меня будут лишь на втором месте, в то время как Повелитель и служба ему всегда останутся на первом.

— Что ж, могу только от всего сердца пожелать вам удачи, — не вполне искренне ответила я, в душе негодуя на подобную расстановку приоритетов.

— В чём это?

Раздражённый голос Айала, раздавшийся от двери, заставил меня подпрыгнуть на месте от неожиданности.

— Ты это специально делаешь? — возмутилась я, глядя на в очередной раз бесшумно подкравшегося хозяина замка. — Поставил перед собой цель довести меня до сердечного приступа своими внезапными появлениями?

— Я запретил тебе с ним разговаривать, — холодно проговорил Айал, наградив меня недовольным взглядом, а затем, не дожидаясь ответа, повернулся к Хавэлу. — И тебе я тоже приказывал не вести с ней беседы!

— Хавэл всего лишь любезно ответил на мои вопросы, — вступилась я за своего тюремщика. — Я, между прочим, живой человек и нуждаюсь в общении! Книжки, конечно, это хорошо, но, во-первых, ты дал мне всего лишь одну, и я её уже прочитала. А во-вторых, это ни разу не замена полноценному разговору.

— Ну что ж, хорошо, будь по-твоему.

Айал пересёк комнату и уселся на одном из диванов, закинув ногу на ногу с таким видом, будто делает мне огромное одолжение.

— Хавэл, можешь идти, — властно бросил он, а затем добавил насмешливо: — Я сам буду развлекать свою гостью.