Глава 12

Мы с Аней, кипя негодованием, ворвались на мою жилплощадь, с громким стуком захлопнули дверь и хмуро переглянулись.

– А обещал, что больше так не будет, – обиженно произнесла Аня.

– Нам достался очень коварный мажор, – согласилась я, – и бессовестный!

– Он в курсе, что ты его соседка?

– Уже все соседи в курсе, что я его соседка.

Тяжело вздохнув, я принялась рассказывать, стараясь избегать тех подробностей, которые были связаны с особенностью моих рук. Аня то возмущалась, то смеялась до слез, в перерывах насылая все кары земные на тусовщиков с верхнего этажа.

– А я сейчас ему позвоню, – решительно заявила моя новая подруга, доставая мобильный. – И потребую прекратить безобразие.

– Зная его коварную натуру, думаю, что он приедет и безобразие возглавит, – вздохнула я.

– Не возглавит, – прошипела Аня, включая громкую связь, где робот сообщал, что абонент находится вне зоны действия сети. – Вот гад!

Я была с ней полностью согласна и тоже горела желанием высказать Макару все, что думаю о его гостях, о нем самом и нашем соседстве в целом!

Наверху кто-то визгливо рассмеялся, и я скривилась как от зубной боли. Аня тихо выругалась сквозь зубы и мстительно проговорила:

– Предлагаю устроить им очень бодрое утро.

– И незабываемую ночь, – поддержала я. – У тебя крупа есть?

– Я живу не здесь, у Захара осталась ночевать, а его на работу вызвали. Но у Серёни точно есть, – оживилась Аня.

– А удочка?

– Была, – задумчиво почесав подбородок, кивнула Аня.

– Тогда пошли к твоему Серёне, – решила я.

Оказалось, что искомый Серёня – это тот самый майор Ромашов, который совсем недавно отдавал мне ключи от квартиры Игоря. А Захар – майор Давыдов, который давеча так любезно отпустил меня в костюме цыганки из отделения.

И мы, полные решимости, потопали в квартиру майора Ромашова.

– Сережа сейчас живет в соседнем городе, рядом с Яной. Это его невеста, – по дороге рассказывала Аня. – А нас оставил за квартирой присматривать. Точнее, Захара оставил, а у меня забыл ключи забрать.

– Ясно, – хмыкнула я, осматриваясь. – Значит, Сережа живет через стенку от Макара, а ты теперь моя соседка.

– Да, – обрадовалась Аня, – так что Макара вместе курощать будем.

– И низводить, – поддержала я. – Плюшками.

– И их у нас есть! Вот крупа кукурузная, подойдет? – выставила Аня перед собой пачку.

– Прелесть. Кукурузу голуби особенно любят, – согласилась я, забирая упаковку из ее рук. – Теперь нужна удочка, чтобы ее на соседний балкон насыпать.

– Какая ты коварная женщина! – восхитилась Аня, схватила меня за запястье и потащила на балкон.

Там мы отыскали удочку и прикрепили к ней скотчем маленький ковшик. Наполнили его кукурузной крупой и, рискуя сверзиться со второго этажа, от души насыпали ее на широкие перила балкона Макара, который так удачно расположился прямо вплотную к балкону Сергея.

– Утром птички прилетят кушать, – потирая руки, удовлетворенно заявила я, – и очень порадуют тусовщиков.

– Отлично! А мы им еще и музыкального сопровождения добавим! Я такой способ знаю…

– Пошли ко мне – расскажешь, – предложила я.

По дороге мы прихватили у майора Ромашова бутылку шампанского, чтобы добро не пропадало, сныкали у майора Давыдова коробку конфет и картошку фри, которые ему заботливо принесла Аня, и вернулись ко мне. Удобно устроившись на матрасе и разложив припасы прямо на полу, разлили шампанское в обычные кружки и начали весело болтать.

– Почему ты перевелась? – полюбопытствовала Аня.

– Из-за своей собственной глупости. Подругу обманули двое моих однокурсников, я отомстила. А они такие же мажоры, как Макар. Дело дошло до декана, а он меня не очень любил, потому что… я – это я, – тяжело вздохнула и продолжила: – И мне предложили два варианта: либо я сама перевожусь, либо меня отчисляют. Сказала, что сама – так декан от радости мне такие рекомендации написал, что меня в ваш универ без собеседования приняли. Но вот папе я до сих пор не призналась, что перевелась с юридического на журфак. И с понедельника должна идти на стажировку к Глебу, а он на папиных деньгах жениться хочет.

– Да, дела… – задумчиво пробормотала Аня заплетающимся языком.

Нам хватило пары бокалов, чтобы захмелеть. Мы обе крайне редко пили алкоголь, к тому же обладали довольно хрупким телосложением. Пузырьки шампанского ударили в голову, соседи сверху окончательно распоясались, и мы решили… отключить им свет!

– Там камеры стоят, прямо над дверью Макара, – грустно вздохнула Аня.

– И камеры обрежем, – пробурчала я, не в силах больше слушать раздражающие звуки и топот с верхнего этажа. – Ну приедет Макар…

– Да мы ему прямо сейчас все выскажем, – решила Аня, доставая мобильный.

Его телефон все еще был вне зоны действия сети, поэтому мы отправили ему в мессенджере несколько голосовых сообщений, уведомив, что он коварный тип приятной наружности, гад ползучий и еще много чего несомненно интересного и важного. С чувством выполненного долга уже собрались совершить диверсионную вылазку на второй этаж, когда у Ани зазвонил мобильный.

Решив, что это Макар, я напряглась, а сердце почему-то забилось как-то неспокойно. Но Аня, увидев, кто звонит, изобразила на лице всю скорбь этого мира и выплюнула:

– Филин.

– Филин – птица ночная, – глубокомысленно изрекла я, глядя на наручные часы.

Стрелки показывали два часа ночи.

– Филин – наш с тобой однокурсник. Уже три года доказываю ему, что мы не пара, а этот гад ко мне домой ходит и под окном серенады поет.

– Да он у тебя романтик! – засмеялась я, вспомнив свое дневное выступление.

– Еще какой! Гад он приставучий.

– Так избавься, – пожала я плечами.

– Как? Я уже чего только не пробовала. Захару только не жаловалась.

– Разберемся, – пообещала я, выискивая в инструментах Игоря кусачки.

– А я тебе помогу от матримониальных планов Глеба избавиться!

Мы важно пожали друг другу руки и, повинуясь пузырькам шампанского, которые бурлили в голове, а никак не здравому смыслу, как были, в пижамах и тапках отправились совершать диверсию, вооружившись фонариком и кусачками.

– Вон камера, – указала Аня пальцем на маленький белый агрегат над дверью.

На электрощите висела табличка, оповещающая всех мимопроходящих о том, что в подъезде ведется видеонаблюдение.

– Мда… – вздохнула я, открывая дверцу электрощита.

Не раздумывая ни секунды, опустила нужный тумблер, и во вражеской квартире мгновенно стало тихо.

– Вот этот провод режь, – быстро подсказала Аня, указывая на один из многочисленных кабелей, – пока они не додумались выйти.

Не раздумывая, резанула провод, быстро закрыла дверцу, и мы бегом вернулись ко мне. Заперлись изнутри, тяжело дыша.

Этажом выше послышались шаги, звук открываемой двери и… Музыка и гомон возобновились, а мы с Аней испуганно переглянулись.

– Мамочки…

– Мы не тот провод обрезали…

– Что будем делать? – дрожащим голосом уточнила я.

– Электрика вызовем?

– Есть знакомые электрики?

– Нет. Только студенты и полицейские. Меня Захар убьет!

В этот момент в мою дверь кто-то громко и нервно постучал. Мы с Аней синхронно подпрыгнули, на цыпочках подошли к двери и по очереди заглянули в глазок. На пороге стоял незнакомый мужчина, который буквально пылал негодованием.

– Это охранник Макара, – прошептала Аня.

– У Макара есть охранник? – округлила я глаза.

– Да. И мы не будем ему открывать.

– Я знаю, что вы дома! – снова ударив кулаком в дверь, рявкнул сосед. – И то, что электричество мне обрубили вы, я тоже знаю. Открывайте по-хорошему, или я позвоню Захару.

Услышав знакомое имя, Аня вздрогнула и дрожащими руками отперла дверь:

– Очень добрый вечер. Мы случайно Вас обрезали, честное слово. Хотели вечеринку прекратить!

Мужчина снисходительно посмотрел на нее сверху вниз, перевел взгляд на меня и огорошил:

– Кусачки.

Он протянул руку, в которую я вложила требуемое, и пошел наверх. Спустя минуту музыка снова стихла, сверху послышался недовольный гомон и… к нам вернулся сосед с моими кусачками.

– А теперь по домам, – он со значением посмотрел на Аню, возвращая мне инструмент.

Мировой охранник у Макара, однако!

Аня послала мне воздушный поцелуй, пообещала позвонить утром и под конвоем соседа отправилась к себе. Я же, наконец, легла спать, наслаждаясь блаженной тишиной!