Глава 26

Как и следовало ожидать, граф пригласил меня, ныне являвшуюся сироткой без дома и без имени, к себе в родовой замок. Моему появлению несказанно обрадовался Фенист, при встрече всплеснувший руками так, будто мы приходились друг другу столетними приятелями.

– Весьма-весьма рад, что всё закончилось настолько благоприятно!

– А я-то как рад, Фенист! Ведь ты мог остаться без Хозяина.

– О, не стоит переоценивать себя… На ваше место сразу же нашлись бы претенденты, – довольно ехидно ответил Фенист, – а теперь позвольте разместить гостью?

– Разумеется, а мне нужно будет уладить ещё пару вопросов. Касающихся в первую очередь тебя, Ксанелия.

Я начала чувствовать себя неловко. Право, обо мне давно не заботились столь бескорыстно, как это делал Дориан. Я едва не прослезилась от умиления, признавая, что мои душевные силы на исходе, если меня начала пробирать не присущая мне сентиментальность. Я прошествовала в комнату, выделенную мне, с удовольствием отмечая, что комната та же самая, что и в прошлый раз, а значит мне не придется привыкать к интерьеру. Я с наслаждением растянулась на огромной кровати и мгновенно заснула, проспав весь вечер и всю ночь. А поутру чувствовала себя настолько свежей и отдохнувшей, что была готова горы сворачивать своим энтузиазмом и приливом сил, требовавших немедленного выхода! Едва привела себя в порядок и собралась пускаться вниз, как услышала лёгкий стук в дверь.

– Войдите!..

В открытый дверной проём протиснулась голова Фениста.

– Ксанелия, чудесно выглядите!

– Благодарю, Фенист.

– В столовой внизу вас дожидается завтрак. А ещё я хотел бы передать, что с вами пытались выйти на связь ваши… хм, бывшие родственники. Дориан давал распоряжение мне связаться с ними ранее и сообщить, что вся связь будет осуществляться исключительно через него. Желаете просмотреть запись сообщения?

– Разумеется.

– Я бы рекомендовал сначала позавтракать, чтобы не портить себе аппетит.

– Спасибо, Фенист, у меня крепкий желудок и прекрасный аппетит по утрам, которые не под силу испортить никому!

– Как желаете, – улыбнулся Фенист и вошёл в комнату, протягивая мне светло-голубой кристалл, – а сейчас прошу простить меня. Надо проявить гостеприимство и перед другими персонами.

Он скорчил такую несчастную мину, что мне стало даже немного жаль его.

– У графа гости?

– Гостья, – поправил меня Фенист, – кузина.

– Из заведения? – поинтересовалась я. Судя по виду Фениста, он не спешил проявлять гостеприимство, а искал малейший предлог для того, чтобы отлынить от оного.

– Ох, Ксанелия, если бы… Самая настоящая кузина! Явилась с утра пораньше, желая навестить братца, по которому очень сильно соскучилась…

– Если кузина настоящая, чего же здесь плохого? – пожала плечами я.

– Потому что некоторые родственницы гораздо хуже тех, что можно нанять на время. Те, как правило, получая определённую сумму, исчезают до определённой поры, а эти… впиваются как клещи, желая гораздо большего! Неприятная особа!..

Он выглянул в коридор и прислушался.

– Ну вот, – всплеснул он руками, – а вы говорите, настоящая кузина не так уж плохо! Уже проникла туда, где ей быть явно не полагается… Увы, вынужден Вас покинуть! А Дориана вы можете найти чуть дальше по коридору налево, тёмно-синяя дверь.

При этих словах он проворно шмыгнул в коридор, закрывая за собой дверь. А я активировала кристалл, прослушивая сообщение от своих лже-родных. Уже через минуту я поняла, почему Фенист рекомендовал сначала позавтракать: от возмущения у меня нутро свело, и я быстрее ветра понеслась к тому единственному человеку, с которым могла поделиться переживаниями.

Так, дальше по коридору налево, тёмно-синяя дверь. Из-за двери доносились приглушённые голоса.

– Уверяя тебя, дражайшая кузина, что вполне могу справиться сам с этой деталью гардероба…

Я распахнула дверь и влетела в комнату, застыв почти у самой просторной кровати, на которой всё еще лежал Дориан с растрепанной шевелюрой, а рядышком сидела рыжая девица, возмущенная донельзя моим вмешательством.

– А ты кто такая?! – взвизгнула рыжая девица, – Выметайся!..

Я осталась стоять без движения, неопределённо хмыкнув, подозревая, что Фенист специально сказал мне, где найти Дориана, чтобы не встречаться самому с этой девицей.

– Дори, почему она всё ещё здесь?! – рыжая капризно надула губки и страстно, как ей казалось, посмотрела на Дориана. Честно говоря, выглядела она при этом, как несчастный котик, страдающий от запора и вопрошающий небеса, за что ему такое наказание.

– Так, ты, брысь отсюда.

Я легко взмахнула рукой, мысленно формируя заклинание, и щёлкнула пальцами. Одеяло, лежавшее на кровати, мгновенно обвилось вокруг рыжей, и потоком чёрного смерча девицу подняло в воздух и вынесло в услужливо распахнутое окно. Аккомпанементом этому действию служили протестующие, но безрезультатные визги.

– Надо же, ты всегда с утра такая негостеприимная?

– Уверена, что Дори, – намеренно капризно протянула я, – уже оказал гостье достаточно тёплый приём.

– Ты пытаешься мне польстить или всё же признаёшь очевидное?

– Какое именно?

– Я неотразим и великолепен.

Дориан томно откинулся на подушки.

– Пятиминутка самолюбования окончена. Ты только посмотри, каковы наглецы, а?

Я возмущённо сотрясала воздух кристаллом, зажатым в левой руке.

– Твои пальцы начали жить отдельной жизнью? Поверь мне, Ксана, в жизни каждого человека наступает момент, когда ты перестаёшь понимать своих близких и вам приходится расставаться.

– Обойдёшься, мои пальцы мне ещё пригодятся.

Я села на кровать рядом с Дорианом. Промелькнула мысль, что буквально минуту назад здесь гнездилась рыжая, но я тут же мысленно сплюнула и постучала три раза, чур меня, чур. Надеюсь, поможет не заразиться рыжим пустоголовием. Настроила кристалл на трансляцию, и в воздухе повисла проекция с обращением моего бывшего дядюшки.

– Вот послушай, пожалуйста!

Я отчего-то думала, что слушая второй раз этого лицемера, восприму произошедшее спокойнее, но нет. Злость вновь взяла своё.

– Обращение и сопутствующие документы отправлены на указанный адрес! – звенящим от злобы голосом повторила я. – Вот, посмотри… Там целая бухгалтерия прилагается. О, каковы наглецы! Они с детства меня пичкали всякой высокопарной ерундой, выдавая себя за моих родственников, хотели нажиться на бедной сиротке, а как только всё всплыло на поверхность, обвинили кого?! Меня! Меня, ты можешь себе представить?

Я для пущего эффекта тыкнула пару раз пальцем в грудь Дориана. Как мне казалось, он вяло реагировал на вопиющую несправедливость относительно меня, и я думала его таким образом хоть немного расшевелить. Бесполезно.

– А между прочим, во всём виноват ты!

– Я?

В глазах Дориана промелькнула искра неподдельного веселья и интереса.

– Да, именно ты. Ты расстроил мою свадьбу, втянул меня во всю эту беготню с амулетами, артефактами и еще бес знает чем, разбил семью..

– Тебе подать платочек, чтобы утереть слёзы счастья? Или нет, послушайся моего авторитетного мнения, платочка тебе не хватит, можешь сразу утираться простыней.

– А теперь с меня ещё хотят взыскать расходы, понесённые этими, этими… упырями на моё содержание!!!

– Судя по тому, что я видел на несостоявшейся церемонии единения, я бы не упоминал возможных дальних родственников в этом контексте.

– Да, с упырями я погорячилась, но в остальном ты со мной согласен?

– В остальном – да.

– И если ты со мной согласен, то просто обязан мне помочь. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но похоже, ты единственный, на кого я могу рассчитывать.

Дориан задумчиво на меня посмотрел.

– Знаешь, а я буду немного скучать по старой Ксане. Она мне нравилась.

– А что не так с новой? – обеспокоилась я.

– Новая Ксана говорит то, что думает и не боится действовать, у неё более несдержанный характер. И она обворожительна, когда сердится.

– Ты же только что сказал, что тебе нравилась старая Ксана, а говоришь так, будто в восторге от новой.

Я недоверчиво посмотрела в зелёные глаза Дориана, не понимая в чём подвох.

– Нравилась, она была такая милая, – подтвердил он, – ровно до тех пор, пока она не начинала ныть о своей свадьбе с великолепным и неподражаемым тем самым…

– О нет, не напоминай мне!

– Я заслужил пожизненное право в любое время напоминать об этом позорном и нелепом отрезке твоей жизни. И да, я в восторге от новой Ксаны. Ты наконец-то стала самой собой и повзрослела.

От внезапного комплимента и повисшей после него паузы мне стало неловко.

– Так ты мне поможешь после всего, что я сделала для короны, веры и лично тебя?

– Непременно попытаюсь, только дай мне одеться. Я знаешь ли, привык спать обнажённым. И не могу понять, что за наплыв девушек на территорию моей спальни с самого раннего утра!

Он красноречиво указал рукой вниз. Я проследила взглядом за его жестом и о, боги… Я только сейчас заметила, что всё это время Дориан целомудренно прикрывал средоточие мужской силы декоративной подушкой. Вот позор-то, а я ещё плюхнулась рядом с ним в кровать. Я мгновенно покраснела, вскочила и поспешила на выход из спальни.

– Эээ…я подожду тебя внизу, за столом.

За спиной стоял оглушительный хохот Дориана, а ещё этот негодяй запустил мне вслед подушку. Не сомневаюсь, что ТУ самую.

***

Дориан, как и обещал, занялся вопросом с определением того, к какому именно роду я принадлежу. Выяснение этого заняло не так много времени, как мне могло показаться, и уже через пару дней он меня обрадовал тем, что возможно я принадлежу к роду графа Дема́ро, ныне угасающему, но всё еще существующему. А выяснить так ли это, можно лишь попытав счастья, участвуя в обряде по праву наследования сильнейшего. Как раз кто-то из потомков Дема́ро собирался претендовать на наследие угасающего рода, состоящее их поместья, расположенного где-то далеко от центральных областей. Поначалу я отнекивалась, но потом Дориан заявил, что только таким образом я могу получить отсрочку, дабы не возмещать убытки, нанесённые роду Веймар. Эти жадные до наживы лже-родственники подали на меня в суд! И мне грозила долговая тюрьма лет так до шестидесяти, в лучшем случае. Выбора у меня не оставалось. Тем более что Дориан заверил меня: у меня ровно столько же шансов получить наследство, как и других. Все они приходились друг другу очень дальними родственниками, а прямых наследников не было. Как говорится, придётся выбирать из того, что есть. Скрепя сердце, я согласилась, радуясь больше отсрочке суда, нежели каким-то призрачным правам на наследие рода, о котором слышала впервые. А ведь совсем недавно я считала данный способ наследования варварским, ужаснулась я. Но вот и меня нелёгкая жизненная ситуация заставляет идти на подобный шаг. И я уже сижу рядом с графом в помещении Храма, ожидая начала церемонии, с любопытством оглядывая немногочисленных собравшихся и прислушиваясь к тому, что говорит высокий худой старик в чёрном, представляющий род Дема́ро. Одна услышанная фраза меня настолько заинтриговала, что я шепотом поинтересовалась у Дориана.

– Что означает "устранить любым способом, доступным данному роду"?

– А, – небрежно отмахнулся он, – фьють и нету. Самозванцам лучше не претендовать на наследие рода. Фамильный хранитель мгновенно определит подлог и уничтожит претендента. В моём роду, например, при возникновении таких ситуаций хранитель просто сжигает самозванца заживо. Даже не знаю, на что способен хранитель твоего предполагаемого рода. Вполне возможно, он превращает таких в труху и развеивает.

– Что?!

В ходе обучения я не слишком интересовалась подробностями наследия родов по праву сильнейшего и не подозревала, что за скромной формулировкой "не обладающие данным правом выявляются и немедленно устраняются любым способом, доступным данному роду"" скрывается подобное зверство.

– Ужасно! Антигуманно!!

– Справедливо, – резонно возразил Дориан. – кстати, пока ты не дала клятву на крови, ещё не поздно отказаться. Вот один уже решил не участвовать.

И действительно, сидящий неподалеку молодой мужчина вдруг встал и поспешил к выходу. В призрачных правах на наследие рода я не уверена, кто знает, вдруг это очередная иллюзия и чья-то тонкая работа. А что ещё мне остаётся?

– Ну уж нет, это мой единственный шанс. Лучше быть развеянной этим милым старикашкой, чем шить одежду для уличных мусорщиков.

– Бездна твоего отчаяния не знает границ, если ты назвала этого хранителя "милым старикашкой".

Дориан был прав, назвать этого высокого мрачного, высохшего до костей старика "милым старикашкой" мог только человек, находящийся в отчаянном положении, то есть я. Но на самом деле я не чувствовала угрозы, которая исходила бы от него. Скрытую силу ощущала, только глупец мог обмануться этими нарочито медлительными движениями и потухшими глазами, но угрозы не чувствовала. Потому смиренно дождалась своей очереди и принесла клятву на крови – подошла к чаше, предназначенной для меня и дала этому мрачному старику порезать кисть, чтобы пролить немного крови в воду. Старик улыбнулся одними уголками губ и жестом указал мне на моё место в кругу.

Я беспомощно оглянулась на Дориана, ободряюще кивнувшего мне головой. Подумаешь, говорил его взгляд, ничего страшного. Не выгорит дело с наследованием по праву сильнейшего – невелика потеря, могут и вообще развеять на месте, превратив в труху, если окажется, что я – самозванка. Именно этот аспект волновал меня больше прочих! Кто знает, какой ещё мастер иллюзий потрудился надо мной? Дориан заверил меня, что не чувствует присутствия во мне каких-то тёмных амулетов или прочей дребедени, способной создать иллюзию, но, по правде говоря, он и раньше их не чувствовал. Ох и попала же ты в переплёт, Ксанелия!

Но делать было нечего – я послушно шагнула в круг из других претендентов, встав на очерченный символами квадрат, и принялась ждать начала ритуала. Меня немного потряхивало от страха, и я утешала себя только тем, что впервые воочию увижу, как происходит ритуал, давно канувший в прошлое и сейчас очень редко практикующийся… Едва все претенденты заняли свои места, в центр круга встал Хранитель Рода Дема́ро и, прикрыв глаза, воздел руки вверх резким жестом. Следом за взмахом этих сухих тонких рук взметнулись вверх потоки силы, скольжение которых явно чувствовалось. Поток силы закружился над головой старика, темнея с каждой секундой, а потом вдруг разделился на несколько тёмных струй, скользнувших к претендентам. Я едва не дёрнулась в сторону от страха, заметив боковым зрением, как беспомощно и испуганно рвётся с места один из претендентов: тело конвульсивно дёргается, в то время как его ноги остаются будто приросшими к полу. Я попыталась передвинуть ногу и не смогла этого сделать. Ритуал начался – и давшие клятву на крови смогут покинуть его только после завершения.

Один из тёмных потоков силы заскользил вокруг меня, закручиваясь вихрем, потом остановился на миг и резко рванул вперёд, словно пронзая меня насквозь, отозвавшись резкой болью во всём теле. От боли на глазах навернулись слёзы, но я все же увидела сквозь пелену слёз, как поток стремительно ускользает прочь, ныряя в чашу с разбавленной в кровью водой, заставляет её волноваться и растворяется в ней, окрашивая её в чёрный. С некоторым другими чашами происходило то же самое – потоки силы устремлялись внутрь них, окрашивая воду. В некоторых чашах вода становилась тоже очень тёмной, в других – едва мутнела. А вот с одной из чаш произошло странное – поток устремился внутрь чаши, вода забурлила, переливаясь через край, и спустя мгновение чаша разлетелась на тысячи мелких осколков, разбрызгивая содержимое. Я зачарованно смотрела на то, как капли воды, разлетевшиеся во все стороны, собираются обратно и устремляются к хозяину разбитой чаши, скользят снизу вверх по его ногам, охватывают торс и заливаются в рот, в ноздри и в уши несчастного, истошно вопившего. Вода скользнула внутрь тела претендента, его тело забилось в крупной судороге, а потом вдруг начало усыхать. Мужчина старел прямо на глазах, превращаясь из человека средних лет в немощного старика с обвисшей старой кожей, которая через пару мгновений стала сухой, словно пергамент. Но и на этом всё не закончилось – тело несчастного продолжало съёживаться, усыхая, уменьшаясь в размерах. Словно кто-то слой за слоем снимал с него все покровы – сначала волосы, потом кожа и плоть, до самых костей, стремительно желтеющих и рассыпающихся прахом. Вот так наказывали самозванцев, решивших посягнуть на право наследование по праву сильнейшего рода Дема́ро, пронеслось в моей голове.

– Оставшиеся покиньте свои места и подойдите. Каждый к своей чаше, – трескучим голосом произнес Хранитель Рода. Его команде беспрекословно подчинились все без исключений. Еще бы – претендентов в спину подталкивал невидимый воздушный поток, захвативший каждого в свое русло и не позволяющий его покинуть. Я остановилась перед чашей, дожидаясь следующих указаний Хранителя. Делать самой ничего не пришлось – рука произвольно дёрнулась вперёд и опустилась в чашу с чёрной водой, беспрестанно вращающейся по кругу. Я ожидала чего угодно, но только не ощущения, ласкового и приятного до безумия, скользнувшего вверх по руке едва заметным чёрным облаком. Оно закружило меня в вихре и устремилось вверх, превращаясь в тёмную воронку смерча над моей головой, изредка полыхавшие разрядами молний и громовыми раскатами. Это было непередаваемо упоительно – чистый, незамутненный поток силы, немного пьянящий. Я вытянула руку вверх и коснулась его – тёплый, приятный на ощупь, чистый восторг. Глаза закрылись сами по себе, а когда я разомкнула веки, осматривая происходящее вокруг, то поняла, что взгляды всех устремлены только на меня, стоявшую в воронке, беснующейся вокруг. Больше никого. Осознание произошедшего настигло меня неотвратимой и ясной правдой, не нуждающейся больше ни в каких подтверждениях. Я – Ксанелия, урождённая графиня рода Дема́ро.

Воронка смерча улеглась, едва только в мою сторону скользнул Хранитель Рода. Одним касанием он развеял её в воздухе так, что от нее не осталось и следа, коснулся моей ладони своей сухой рукой, слегка склоняя передо мной голову:

– Рад вашему возвращению, Ксанелия!

Оглушительная тишина разорвалась едва слышным ропотом, впрочем быстро схлынувшим, стоило только Хранителю Рода окинуть взглядом недовольных. Под суровым немигающим взглядом серых глаз претенденты поспешно покидали помещение, оглядывая меня с плохо скрываемой завистью. Что мне стоило делать дальше – я не представляла, но на счастье, все мои сомнения разрешились на месте. Хранитель, взяв меня под локоть, подвел к Свидетелям, служащим Храма, Неподкупным и Праведным, за спинами которых виднелись пару Королевских Наблюдателей, регистрирующих произошедшее на свои кристаллы. Ве-ли-ко-леп-но, по слогам произнесла я мысленно. Вот и ещё одна причина для того, чтобы Король с пущим недоверием относился к моей персоне. Впрочем, все мои мрачные мысли развеялись с появлением рядом со мной Дориана, невероятно довольного, улыбавшегося так широко, будто сам только что избавился от гнетущего страха быть развеянным и умудрился сорвать крупный куш.

– Ксана, поздравляю со вступлением в клан особ, узурпировавших право имени варварским методом! -ехидно произнёс он, склоняясь в глубоком издевательском поклоне передо мной, а чуть позже уже более искренним тоном добавил, – графиня Ксанелия Дема́ро, звучит недурно, как считаешь?

***

С одним вопросом было покончено. Но оставался нерешенным вопрос – как расплачиваться по выставленному мне огромному счету от семейства Веймар? Судя по тем сведениям, что мне удалось добыть, род Дема́ро сейчас находился в упадническом состоянии и едва держался на плаву, даром что имя громкое и звучит красиво. Но и тут меня выручил Дориан. Долги мои перед ним росли непрестанно и мне уже было неловко от того, что он так обо мне печётся, устраивая мою жизнь. Он обратился к одному из своих знакомых, прожжённых законников, выигравших не один процесс и заказал расследование, явив тот самый артефакт, что был заключён до поры до времени в моём теле. Разбирательство длилось долго, и мне отчего-то запретили на нём присутствовать вообще, чтобы я не смогла повлиять на беспристрастность следствия. А представляющим мои интересы в следствии и суде стал никто иной, как граф Дориан Анри.

Дориан постоянно исчезал, пропадая целыми днями. Разбирательство закончилось только спустя два месяца. И явился в свой замок он только поздней ночью. Чуть ранее он связался со мной по кристаллу, сказав, что суд окончен, но подробностей сообщать не стал. Я нервно мерила шагами комнату, отмахиваясь от Фениста, предлагавшего напитки и еду. Не до того мне было, кусок в горло не лез. Дориан вошёл без стука, скинул верхний плащ на пол и устало сел в кресло у камина. Фенист тотчас же ретировался, вернувшись через пару минут с подносом полным еды и парой бутылей вина под мышкой. Я молча смотрела на то, как Дориан расправляется с едой, ожидая пока тот заговорит. Он предложил мне выпить вина, я отказалась.

– Пей, история будет долгой.

Рука против воли сама потянулась за бутылкой. Прихлебнула прямо из горла, чем немало повеселила Дориана.

– Ксана, а как же великосветские манеры?

– К бесам манеры. Отныне я сама себе хозяйка. Захочу – буду пить с горла, захочу – штаны буду носить, – мечтательно протянула я, – вот почему девушкам ездить верхом в штанах можно, а просто разгуливать по городу – нельзя?

– Я обязательно поломаю голову над этой нелепой загадкой, а пока, пожалуй, расскажу тебе, чем закончился суд. Начнём с того, что лет тридцать назад наша империя находилась в упадке и медленно, но верно теряла своё имя среди других держав. Нынешнему королю досталась страна со слабой армией, раздираемая междоусобицами и погрязшая в долгах. В течение нескольких лет король пытался восстановить державу, но некоторых именитых семей его действия не устраивали, и тогда они решили объединиться против Короны. Пожалуй, я опущу долгий и нудный урок истории, скажу лишь, что повстанцы все же терпели поражение за поражением, в то время как король завоёвывал доверие и любовь народа. Около двадцати лет назад почти все противники короны были или раздавлены или переметнулись на его сторону. Среди знати были и такие, что оставались всегда в стороне от любой политики. В частности такими являлись София и Микош Веймар. За ними закрепилась слава покровителей искусства, они и сами были творческими людьми. Микош рисовал картины, София танцевала. Но как многие творческие люди, Микош слыл неуравновешенным, вспыльчивым и охочим до споров. Один из его споров закончился плачевно. Увы, его сил владения магией не хватило на то, чтобы остановить пулю, пущенную ему прямо в голову. София в то время была беременна, и очень тяжело ходила, а печальные известия её и вовсе подкосили так, что она переехала к сестре мужа, Розалинде. Родила она там же, но роды не пережила. Девочка родилась очень слабенькой и прожила едва несколько часов. По праву наследования всё состояние, хоть и изрядно промотанное Софией и Микошем должно было отойти к Розалинде, но оказалось, что София и Микош составили завещание по которому всё состояние, в случае смерти девочки до наступления совершеннолетия должно было отойти на благо искусства. Итак, что мы имеем? Мёртвую маленькую девочку, очень неудачное завещание и твою лже-тётушку, охочую до денег.

Оставим их ненадолго и вернёмся к нашим мятежникам. Одним из тех, кто сопротивлялся до последнего, за разделение страны, был граф Дема́ро. Человек он был холостой, увлеченный только собой и своими идеями, но связи с женщинами он имел. В результате одной из таких связей и родилась девочка. Мамаша девочки имела наглость предъявить графу рождённую дочурку. Граф, по словам разъярился, приказал выгнать женщину с её отродьем, но снабдив значительной суммой. Та, обрадовавшись внезапному богатству, быстро его промотала и смылась в неизвестном направлении. О рожденной девочке никаких сведений не осталось.

Тем временем предприимчивая Розалинда решает наведаться в приют для малышей и, выбрав подходящую новорожденную, выдать её за племянницу. Девочка нашлась, правда, старше на пару месяцев, но это можно и скрыть, верно? Склонность к магии от рождения она имела довольно слабую и неопределенную. Розалинда наняла одного из умельцев, что могут создавать иллюзию кровного родства. Обошлось ей это недорого, но состояние, что должно было поступить в ее распоряжение в качестве опекуна девочки, того стоило.

Это то, что доподлинно нам известно. А теперь наступает пора предположений, поскольку единственный свидетель, который может подтвердить мои слова, умер девятнадцать лет назад. Граф Дема́ро по всей видимости всё же признал в девочке свою дочку, и, опасаясь распространения мести короны за его деяния на невинное дитя, решил скрыть его магическую природу. Именно он вживил под кожу тот артефакт, что сдерживал магию. И дал указания фамильному хранителю созвать желающих на проведение обряда по праву наследования сильнейшего, зная, что истинная природа твоей силы даст о себе знать, едва ты начнешь приближаться к порогу двадцати лет. Мятежник был казнён, по случайному стечению обстоятельств Розалинда выбрала ту самую девочку, а все дальнейшее тебе известно. Артефакт, заключенный в твоем теле, и без того должен был распасться, освободив твои истинные силы. А воздействие на него сильных артефактов и ударов магии лишь ускорило процесс. Мой знакомый обстряпал всё дело так, что если твоя лже-тётушка продолжала бы настаивать на возмещении расходов, понесённых на твоё содержание, ей пришлось бы распрощаться с наследством, полученным от Софии и Микоша Веймар, полученного ею незаконно. Иначе говоря, она осталась при нагло захваченном, но зато к тебе никаких претензий.

Я сидела, едва дыша и пытаясь уложить в голове сказанное.

– Ткачиха благосклонна к тебе, – заметил Дориан. Всё сложилось как нельзя лучше. Кстати, даже если бы ты отказалась от затеи с претендованием на наследие рода, то тебе не пришлось бы выплачивать долги мнимым родственникам. Я бы уплатил их за тебя.

– Ты шутишь!

– Нет, не шучу.

На удивление, Дориан сейчас выглядел серьёзным, как никогда. Зелёные глаза смотрели на меня с каким-то новым выражением, значение которого я ещё не разгадала.

– Но ты же видел, сколько они потребовали… Баснословные суммы!

– Видел, и всё равно бы заплатил. Конечно, пришлось бы как следует потрясти свой родовой кошель, но я бы всё выплатил.

Я сидела, поражённая его словами. Чувствовалось, что он не врал.

– В противном случае мне бы каждый день пришлось видеть людей на улицах в рабочей одежде, сшитой тобой. Моя тонкая натура такого бы не вынесла, – Дориан недолго был серьёзным и решил всё в итоге обратить в одну из своих шуточек.

– Ты невыносим. Но в благодарность за твои благородные душевные порывы я все же награжу тебя. Пожалуй, вышью твой фамильный герб.

– О нет! Прошу тебя… Я не вынесу подобного насилия. Отблагодарить меня можешь другим способом.

– Каким же?

Он сделал вид, что задумался, потом намеренно скользнул взглядом по моей фигуре. Щёки предательски запылали. Я хотела уже было возмутиться, но он выдал:

– Я поеду с тобой осматривать твоё фамильное гнёздышко. Говорят, у графа была изрядная коллекция вин. После всего, что я сделал для тебя, ты просто обязана…

– Согласна! – выпалила я. Всё же как оказалось в итоге, не такой уж он противный, этот граф Дориан.

– Ты даже не знаешь, на что согласилась. – усмехнулся он, а глаза его потемнели вслед каким-то мыслям.

– Уверена, ничего развратного ты не имел ввиду, а насчёт всего остального… Не думаю, что ты можешь придумать нечто похлеще тех ситуаций, из которых мы выкарабкались.

– Мы? Это я мужественно сопротивлялся, а ты висела на мне мешком, обузой, ярмом…

Мы привычно перепирались, в камине весело потрескивали дрова, а я радовалась благополучному завершению этих сумасшедших месяцев и удивлялась, насколько я привыкла к язвительному и невыносимому графу. Пожалуй, мне будет его даже не хватать, ведь моё поместье располагается так далеко от его замка и наведываться частенько в гости по-соседски не получится. Однако не будем думать о грустном.

Впереди нас ждало ещё не одно приключение, и об этом мы непременно поговорим как-нибудь в другой раз.