Глава 10

Экипаж остановился и нас высадили, ведя, как слепых котят. Ввели в какое-то помещение и только там сдернули с голов мешки. Я осторожно открыла глаза, щурясь следом от яркого света. Комната поражала сочетанием невероятной убогости и шика. Роскошные шкуры валялись на полу, загаженные грязными подошвами сапог. Рядом с грубо сколоченным деревянным столом стояло массивное кресло, обитое дорогой парчой. А на нём восседал очевидно тот, кого головорезы величали Хозяином. Мне кажется, что он, даже сидя в кресле, был с меня ростом. Лысую голову украшали старые, побледневшие от времени шрамы. Один из шрамов начинался у левого виска и спускался через щёку ко рту, отчего создавалось впечатление, что он постоянно ухмыляется. На плечи накинут роскошный алый халат, расшитый золотом.

– Обыскали? – зычно протрубил Хозяин своим головорезам.

– Маленько есть чем поживиться.

– Хорошо, – Хозяин задумчиво поскреб правой рукой подбородок, заросший щетиной.

– Доходягу отведите в комнату для гостей, – при этих словах он усмехнулся, скорее всего под комнатой для гостей подразумевая место для заключения пленных, – а девицу…

Взгляд его серых глаз остановился на мне, не предвещая ничего хорошего.

– Девицу – ко мне.

Следом за его словами раздались торжествующие, улюлюкающие возгласы и скабрезные шуточки, сыпавшиеся со всех сторон. Меня толкнули в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, подгоняя ласковыми тычками. Дориан что-то кричал и вырывался изо всех сил, но, увы, одолеть толпу ему было не под силу. Но почему, бес его раздери, он не применит магию? Он был силен и искусен, уверена, что даже с завязанными руками он смог бы сотворить парочку мощных заклинаний, но отчего-то это ему не удавалось. Он бился, словно рыба, выброшенная на берег, а меня вели к Хозяину на развлечение. Перспектива стать постельной игрушкой для этих выродков меня не радовала. Вся моя натура бунтовала против этой несправедливости судьбы… О, Ткачиха, за что ты так с пряжей моей жизни? Чем я тебя разгневала? Не преклоняла колени каждый день у твоего алтаря? Я чувствовала себя отвергнутой, отодвинутой куда-то далеко за пределы Её божественного видения, чтобы не мозолила глаза… Но если Боги от меня отвернулись, пусть не надеются, что я, покорно сложив лапки, пойду ко дну. Опускать руки я не собираюсь, не будь я Ксанелия Веймар…

Я повыше задрала подбородок и распрямила спину, входя в комнату, служившую берлогой Хозяина. Дверь за мной захлопнулась с громким стуком. Я огляделась. Просторное комната с грубо оштукатуренными стенами была ярко освещена множеством свечей. На полу вместо ковров лежали шкуры. Да, недурно… Хозяин головорезов топтал ногами шкурки песцов и бобров, которым впору было красоваться на воротнике изысканного пальто какой-нибудь модницы… Стульев не было, а вокруг низкого, на сахалийский манер, столика разбросаны яркие подушки. Жизнерадостно потрескивал огонёк камина, придавая комнате какой-то гостеприимный вид. Я искала глазами хоть что-то, что могло бы послужить оружием и защитить меня от громилы. Бесполезно. Сундуки, стоявшие у стен, оказались запертыми на увесистые замки… Оставалась только одна единственная надежда на бронзовое зеркальце с заключенным в него Грувером, который, к слову, предпочёл умыть свои лапки и отсидеться. Да что за день сегодня такой! Вернее, последние дни, когда всё пошло наперекосяк, и с каждым днём становилось только хуже… Я еще не полностью оправилась от приключений в библиотеке, как попала в переплёт, оказавшись в плену у банды головорезов.

Раздался звук отпираемого запора. Я подскочила к стене у двери, намереваясь обрушить удар на любого, кто сюда войдёт. Сперва показались грубые мужские руки с подносом в руках, а следом за ними вступила массивная туша Хозяина. Я размахнулась и что было сил треснула его по… плечу. Увы, моего росточка хватало только на это. И что самое обидное, он даже не дёрнулся в сторону, будто муха на мгновение приложила к нему лапки. Бандит покосился на меня:

– Прыткая какая! Не время шалить, девонька, успеешь ещё! – захлопнул пяткой дверь, уставившись на меня тяжелым взглядом из-под косматых бровей, и спокойно прошёл вглубь комнаты, неся поднос, уставленный разнообразной снедью, к низенькому столику. Я воспользовалась тем, что он повернулся ко мне спиной, и кинулась к двери. Не знаю, на что я надеялась. Даже если бы мне удалось выскользнуть из комнаты, внизу меня бы ожидали еще с полтора десятка головорезов. Но попытка не пытка. И да, улизнуть мне не удалось. Хозяин среагировал на мой рывок молниеносно. Не ожидала от столь крупного и немолодого мужчины столь быстрой реакции. Хозяин метнул в мою сторону тяжелый, металлический бокал, врезавшийся немногим выше моих пальцев, схватившихся за дверную ручку.

– Не глупи, сказано же тебе, – чуть громче рявкнул головорез. От одного звука этого мощного голоса, раздавшегося рёвом медных труб по всей комнате, захотелось стать пылинкой, маленькой и юркой, и ускользнуть сквозь щель между полом и дверью.

– Сюда подойди! – Хозяин стоял, уперев руки в боки, с ожиданием глядя на меня, – или силой заставлю.

Нет уж, спасибо, и я медленно, на негнущихся ногах двинулась в заданном направлении.

– Садись за стол. Ты – моя гостья, мой долг накормить тебя.

Я нервно хохотнула. Гостья поневоле, разве таких называют гостями?

– Скорее, пленница.

– А ты не дерзи, нечего рот раскрывать, пока не велели.

Я уселась на подушки за низкий столик с таким расчётом, чтобы иметь возможность вскочить при первой же удачной возможности, и… дальше этого действия моя мысль отказывалась работать. Похоже, это единственно доступное действие. Да уж, впечатляющие перспективы. Не время предаваться унынию, рассердилась я на себя! Соберись, тряпка, выжидай, наблюдай, пока есть время… Потом решишь, как поступить.

Я следила за крупными руками Хозяина, проворно орудовавшими ножом впечатляющих размеров. Думаю, таким ножом можно было бы заколоть целого кабана или одного очень крупного мужчину, сидящего напротив.

– Не зыркай на ножик, не дамские это игрушки, – ухмыльнулся Хозяин, тем временем уже разливающий вино по бокалам, – лучше в зеркальце своё погляди, прихорошись маленько. А то вид у тебя больно кислый.

Ага, уже прихорашиваюсь, заказываю косметистку, готовую хоть сейчас приехать по вызову в это логово!

– Ешь! – головорез толкнул в мою сторону тарелку, нагруженную мясом, – а то больно тощая.

– Спасибо, я не голодна. Аппетит пропадает в неподходящей обстановке.

– А я говорю ешь! Люблю пышнотелых, а у тебя даже зацепиться не за что…

– Не стану, – упрямилась я, – кусок в горло не лезет. Тем более я так быстро не смогу растолстеть.

– Растолстеешь, ещё как растолстеешь… Посидишь у меня с месяцок-другой, жирка накопишь, соком нальёшься!

Вот нахал! Мало того, что удерживает меня здесь против воли, так ещё и откармливать собрался, как убойную свиноматку. Я рассердилась и, забыв о недавнем решении понаблюдать за главарём банды, вспылила, оттолкнув в сторону тарелку. Тарелка опрокинулась, задев в свою очередь бокал с вином, выплеснувшимся на стол. Хозяин взревел и треснул кулаком по столу так, что тот опасно наклонился в его сторону, усыпав главаря всеми яствами. Я вскочила на ноги.

– Сейчас ты с пола жрать будешь! – гаркнул главарь.

– Да пошёл бы ты! – я топнула от злости ногой и выдала одно из любимых виртуозных ругательств, коим научилась ещё в нежном возрасте от Гавра, выполнявшего роль сторожа. Переводя на общепринятый человеческий, содержание его буквально означало следующее: чтобы тебя сахалийские ишаки не единожды использовали по противоестественному назначению. Лицо главаря резко побагровело, но затем краска схлынула с его лица.

– Может, ещё что-нибудь скажешь?

– Да пожалуйста!

Меня уже было не остановить! Бедная моя тётушка померла бы от сердечного приступа, узнай, что её племянница исторгает из себя столь чудовищные ругательства, которым пристало бы звучать в устах портового грузчика или пьяного в дупло матёрого заключённого, но никак не приличной девушки, без пяти минут жены Анистиниана Невасского!

– Всё? – холодно осведомился Хозяин.

– Ещё даже половины не высказала, могу продолжить, – огрызнулась я, понимая, что ничего хорошего после подобного фонтана красноречия мне не светит.

– И где девица из благородных могла нахвататься подобного, а? Не кривься. Может, кого и твоё простецкое платье обманет, но только не меня, Мордана, – он довольно тыкнул кулаком себя в грудь.

– Научилась, там где следует. Чай не сопли ртом ловила, – ну вот опять. Ёрничество лезет из меня против воли.

– Про сахалийских ишаков занятное ругательство, – крякнул Мордан, произнеся фразу в слух, смакуя каждое её слово, – мало кто знает его…

– Да неужто?

– Да, а знаешь почему? Воякам бывает скучно порой, кто как изгаляется, чтобы не сдохнуть от тоски и безнадёги. Я вот с приятелем соревновался, кто выразится поизящнее.

Мордан заколыхался от смеха, довольный своей шуткой. А меня вдруг озарило…

– И что за приятель? Не Гавр Трёхногий случаем?

Радости Мордана не было предела.

– Он самый! Хотя, может и брешешь… Ну-ка опиши.

Ха, плёвый вопрос! Я описала в нескольких словах Гавра. Его дурацкую привычку таскать за собой всюду костыль с черепушкой на самом верху при том, что он не был хромым, его манеру набивать трубку самым вонючим на свете табаком, из которой он делал целую церемонию, достойную двора самого короля… Да я вообще много чего могла рассказать о том, с кем провела под одной крышей давние детские годы! И теперь понимала, что Мордан и есть тот самый приятель, о котором любил рассказывать Гавр, надравшись как следует крепкой наливки.

– Он самый… – повторял Мордан, – столько лет прошло… Откуда ты его знаешь?

– В услужении у тётушки моей он сейчас, присматривает за одним из домов в отдаленном поместье…

– Так это совсем другое дело! – всплеснул Мордан руками, ударив себя по ляжкам, – ты уж прости, не знал, что ты дружбана моего знаешь! Сейчас потолкуем как следует и отпущу вас, мы своих не прессуем.

Мордан подмигнул мне и крикнул одного из своих головорезов. Тот мигом примчался на зов и принялся выполнять указания. В один момент устранил учиненный беспорядок и вернулся с новой порцией еды, не залитой вином.

– Приятеля твоего надо бы позвать… Нехорошо получилось, – нахмурился Мордан.

– Можно не торопиться, – возразила я. Теперь, когда казалось, что опасность миновала, я вновь воспряла духом и сиюминутно припомнила все выходки графа, радуясь что могу поквитаться с ним хотя бы так, – ему пойдёт на пользу короткий отдых. Может, характер исправится в лучшую сторону…

– Ага, – довольно заржал Мордан, – дело твоё, конечно. Раз такое дело, можно и отметить наливочкой. Не этой разбавленной бурдой для молокососов, а благородным напитком так сказать!

Мордан метнулся к одному из сундуков, достав на свет пузатую тёмно-коричневую бутыль, отворил пробку и принюхался, крякнув от удовольствия.

– Вот это я понимаю – напиток! – нахваливал своё творение Мордан, разливая по бокалам.

– Мне на донышке, – поспешила вставить я, но не успела. Мордан уже щедрой рукой плеснул мне тягучей жидкости, наполнив бокал больше чем на половину. Я потянулась за мясом, насыпая себе на тарелку жареной птицы и отварной говядины. Положила на стол зеркало, зря занимающее руки, и попыталась вызвать беса. Думаю, он неплохо бы разнообразил застольную беседу. Зеркало не отзывалось.

– А не работают здесь ваши штучки, – пробубнил Мордан с набитым ртом, – здесь, в королевстве Мордана, все равны. Волей Всемилостивого.

Какая-то мысль мелькнула в голове прежде, чем я успела её как следует запечатлеть. Мордан, очевидно был доволен произведённым эффектом и принялся разглагольствовать:

– Не работает тут ваша магия. Фьють – и нет у вас силенок, наравне с обычным людом придется быть. Так-то, – он усмехнулся и вновь принялся жевать. Я дождалась, пока он проглотит мясо, запив его наливкой.

– Почему не получается воспользоваться силой?

– В управлении сыска доводилось бывать? Хотя, нет, скорее всего…

– Доводилось. На своей шкуре так сказать все прелести их гостеприимства испытала,– мрачно ответила я, отхлебнув наливки.

– Вот считай, что у нас здесь своё управление сыска. Никаких ваших штучек, всё решает реальная сила и смекалка, как и должно быть. Случалось мне бывать в управлении и заметил я, что там подобным не побалуешься. Вам, родившимся с магией, наверное, тяжко осознавать свою никчемность в подобные моменты, а мне не привыкать. Пустышка я, как и многие другие. И осенило меня… Почему бы не использовать это на деле? Трудно было докопаться до истины, ещё труднее достать ту руду… Но результат, как видишь, на лицо. Есть один камешек, с виду простой и невзрачный, а по действию весьма занятный. Всю вашу магию на корню сил лишает. Недёшево и непросто он мне достался. Но оно того стоило. Вот такого кусочка, размером с мизинец, хватает, чтобы на несколько десятков метров вокруг него всю магию высушить… Чудесная вещица!

Вот теперь все точно встало на свои места – почему внезапно замолк болтливый бес и почему Дориан так и не смог воспользоваться своей силой. А все же без нее он способен не на многое, с каким-то злорадством подумала я. Ха! Тоже мне сотрудник магического сыска среднего звена, где же ваша невероятная физическая подготовка? Мне стало интересно, каким образом работает эта самая интересная по своему действию руда, но Мордан начал юлить и уходить от ответа, как опытная кокетка, и я поняла, что всему есть предел, даже хваленому гостеприимству головореза. Нельзя иметь все и сразу, здраво рассудила я, радуясь тому, что впервые за несколько дней выдались спокойные пару десятков минут, проходящих в дружеской беседе в "непринужденной обстановке" бандитского логова. Возможно, кто-то со мной не согласится, покрутив пальцем у виска, но знали бы вы, чего мне стоило сохранять самообладание, находясь рядом с несносным графом! Хотя, кого я обманываю? На этого типа не хватало сил – и в первую очередь душевных.

А тем временем невероятная настойка Мордана творила чудеса: от былого напряжения не оставалось и следа, интерьеры комнаты уже не поражали своей убогостью, и градус настроения медленно, но верно поднимался. Мордан без конца травил свои байки и даже принялся за исполнение солдатских песен, от которых бы завяли уши любой девицы, воспитанной в соответствии с представлениями о манерах высшего света. Пение Мордана набирало обороты, громогласно разносясь по всей комнате и из-за его рева едва был слышен какой-то неясный шум в отдалении. Мордан прервал свое залихватское песнопение и прислушался, внизу явно что-то происходило: слышался шум потасовки и бранная ругань.

– Мои ребята развлекаются, – произнес Мордан, ткнув себя кулаком во внушительную грудь с такой гордостью, словно он собственноручно вырастил каждого из своих головорезов. Внезапно дверь распахнулась и в комнату ворвался Дориан. В руке у него была увесистая дубина, лицо искажено яростью. Глаз наливался синяком, из разбитой губы капала кровь. Вид у него был самый воинственный и настроен он был решительно.

Он вбежал до середины комнаты и, увидев нашу дружную компанию, оцепенел в изумлении.

– Твой-то хорош! – одобрительно присвистнул Мордан. – Всех моих ребят раскидал голыми руками.

– Он не мой, он во врменном сужении. – Настойка Мордана было чудо как хороша, и язык мой уже начал заплетаться.

– Да ты в сиську пьяная! – от возмущения граф даже перешёл на "ты".

– Разве я мог напоить даму до состояния сиськи? Максимум, до зелёных соплей! – возмутился Мордан.

– Он не знаком с грррадацией, – ух и сложное же это слово, – опьянения. Он сразу в дым, от винишка.

– Такой слабый? – презрительно покосился в сторону графа Мордан.

– Как младенец, – подтвердила я.

– Да ты садись, граф, в ногах правды нет.

– Признателен за гостеприимство, но мы торопимся. Баронесса боится опоздать на свадьбу, – грозно взглянув на меня, процедил сквозь зубы Дориан.

– Поздравляю, поздравляю! Сразу видно, не терпится, – подмигнул Мордан.

– Нет! – одновременно сказали мы с Дорианом.

– Да ты посмотри на него, он же такой, – я махнула в сторону графа рукой, – тьфу.

– А я вообще предпочитаю женщин из высшего света без тяги к спиртному.

– Между прочим, у меня есть жених, самый лучший мужчина на свете.

– У меня под дверьми спальни очередь из желающих провести там хоть одну ночь, – не сдавался граф.

– А у меня жених такооой, – мечтательно произнесла я. – Сколько у него положительных черт…

– Как звезд в беззвездную ночь на небе. Я бы и сам послушал, но нам некогда. Ксанелия выпишет вам приглашение на свадьбу.

– А я бы послушал, – возразил Мордан, – люблю истории про вечную и верную любовь. Моя-то невеста не дождалась меня с войны. Пришёл, смотрю – нет у меня невесты, стала она чья-то жена. Ррраз, и нет её.

Мордан провёл рукой по горлу, изображая, каким образом не стало той самой неверной.

– Но послушать я люблю.

Я уже было настроилась рассказать во всех подробностях, насколько хорош мой ненаглядный Анистиниан и насколько крепок наш союз, как граф решительно взял меня под локоть.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать,– безапелляционно заявил он. – Побываете на свадьбе у баронессы. А сейчас, извините, торопимся.

– И побываю, – заверил Мордан, – заодно приятеля своего старого увижу. Ведь он тоже среди гостей?

– Конечно, конечно.

Бес тебя раздери, граф. Я уже представила в голове этих двух, Мордана и Гавра, горланящих похабные песни. Похоже, на одну выпивку придется потратить вдвое больше запланированного.

– Ну что ж, не буду вас задерживать. Сейчас только крикну своим ребятам, чтобы лошадей вам сменили. Лошадки у вас хорошие, резвые. Но больно приметные. Наметанный глаз сразу смекнет что к чему. А оно вам надо?

Мордан в мгновение ока поднялся, на ногах он стоял твердо, будто и не прикончил бутыль в одиночку. Повторять его подвиг я не торопилась. Я человек скромный, чего мне под ногами мешаться. Тихонечко тут посижу, хлебушек погрызу. Посидеть не получилось. Граф рывком поднял меня на ноги, отчего пол и потолок сделали красивое сальто, а я не очень красивым образом едва не растянулась, если бы не крепкая рука графа.

– О небеса, за что мне в наказание послали эту…

Граф презрительно посмотрел на меня.

– Чудесную девушку, – закончила я за него мысль.

– Алкоголичку, – возразил граф.

– Позвольте, а разве не вы впервые предстали предо мной не в самом выгодном свете. Как чудесно вы вывалились в тот раз из экипажа!

– Я проявлял чудеса маскировки.

– Вам бы в актеры идти, а не в сыске служить.

– А вам бы ноги хоть изредка самой переставлять, не хочу тащить на себе это тело.

– Силенок маловато?

– Предпочитаю девушек легких, как перышко.

– То есть выдуманных.

Фантазия – вещь хорошая, выручает в…хм, некоторых моментах. Последнее предложение я произнесла мысленно, потому что это было бы слишком даже в отношении такого неприятного типа, как граф. И потом, оставлю заготовленную циничную фразу на будущее. Сражу так сказать, наповал.

Граф недоверчиво покосился в мою сторону, ожидая продолжения тирады. А вот фигушки.

Мордан своё слово сдержал: лошадей он нам поменял, экипаж тоже. Теперь всё соответствовало непритязательному виду путешественников, несколько стеснённых в средствах.

– Вашего кучера мои ребята ещё немного подержат и отпустят на все четыре стороны. С вами поедет мой человек, впереди ещё пара постов моих… коллег.

Мордан оглушительно захохотал, довольный своей шуткой.

– А на въезде в город придется вам расстаться с экипажем. Сами понимаете, лишний след нам и вам ни к чему.

Наскоро распрощавшись и, заверив главаря, что передам сердечный привет его старому приятелю Гавру, я села в экипаж. Граф залез следом. Внутри все выглядело довольно пристойно, но без лишних изысков, то есть без подушек и мягкой обивки у сидений. Ох чувствую, протрезветь мне через пять минут, если не раньше.

Дверь захлопнулась, лошади рванули с места. Окон у экипажа не было, оставалось только надеяться на весьма сомнительную честность Мордана. Граф через пару минут решил завязать беседу. Видимо, ему было тоже слегка не по себе, если он предпочел препираться со мной, нежели ехать молча.

– Неплохая плата за постой длительностью в пару часов. Добротный экипаж, пара отменных лошадей, наличность…

– Своего он не упустит, – легко согласилась я, – Похоже, я пострадала гораздо меньше вашего. Отбирать у меня нечего, а женские безделушки господина Мордана не интересуют.

– Не сомневайтесь, уж он нашёл бы, что с вас взять.

Я не стала опровергать очевидного, но обсуждать, как именно воспользовался бы мной главарь банды, мне совершенно не хотелось.

– Граф, как вам удалось справиться с головорезами? Применить магию было невозможно…

– Намекаете на то, что без магии я ни на что не способен? – злобно усмехнулся Дориан.

– Это ваши слова, я ничего подобного не говорила. И всё же?

– Я не из тех глупцов, что полагаются только на свои магические возможности. Притом, в моей профессии без навыков военной подготовки не обойтись. Иногда кулак быстрее и действеннее магии.

– Вы смотрелись весьма внушительно. Боюсь, перевес был на вашей стороне. Мордан бы несомненно дрогнул, отступив под вашим натиском.

Я решила немного умаслить графа, так как желания препираться совершенно не было.

– За всё время нашего с вами непродолжительного знакомства впервые слышу от вас подобное. Будь ваша лесть немного тоньше, разговор сошёл бы за светскую беседу.

– Предпочитаете упражняться в остроумии?

– Предпочитаю знать, что у собеседника на уме. В свою очередь позвольте поинтересоваться, как вам удалось обхитрить Мордана? Слушая вашу речь о некоем приятеле Мордана я изумился ее правдоподобности и, признаться, немного поверил в ее истинность.

– Никакой военной хитрости, граф.

– В самом деле? – изумился Дориан. – Импульсивное поведение и некоторые обороты речи я списал бы на совокупность вашего юного возраста и непростой ситуации, в которой вы оказались. В вас чувствуется благородная кровь, хорошее воспитание и принадлежность к высшим слоям общества, в которые подобные Мордану, к счастью, не вхожи.

Ехать нам предстояло несколько часов, потому я решила скоротать время беседой.

Граф с минуту молчал, переваривая услышанное.

– Вы хотите сказать, что до одиннадцати лет вы жили вдали от своих единственных близких родственников и находились под присмотром у бывшего вояки, склонного к алкоголизму, и временами страдавшего от буйного помешательства?

– Все праздники я проводила у тети и дяди, а в поместье были управляющий и прислуга, приходили учителя, в основном меня воспитывала няня…

– Няня, под каждым удобным предлогом спешившая на ночные свидания к возлюбленному… а после одиннадцати лет вас отправили учиться в Академию с постоянным проживанием в учебном корпусе, вдали от дома?

– Разумеется.

– И во всем этом вы видите проявление родственной любви?

– Именно так. Притом испытания закаляют характер. А уж как первоклассно я научилась вышибать хмель из запойных!

– Несомненно. На собственном примере прочувствовал насколько мастерски вы владеете этим приёмом.

Польщенная похвалой, хотела было поделиться информацией о том, что искусное владение полным отрезвлением привело к развитию ещё одного моего таланта – быстрому бегу, но решила промолчать. Боюсь, впечатлительный граф мой рассказ бы не оценил. А жаль, картина была ещё та: Гавр, озверевший от резкого испарения хмеля из головы, бросался за мной, вслед мне летели отборные ругательства и мелкие предметы. А я, подгоняемая угрозами быть высеченной, оттачивала навыки бега. Справедливости ради, отмечу, что в трезвом состоянии Гавру цены не было. Ну ничего, оставлю эту часть истории на другой раз. Иногда скромность даже к лицу.

К городу мы приехали лишь под утро. Кучер высадил нас в паре километров от городских ворот, отказавшись "светиться" у стражников. Потому нам пришлось плестись на своих двоих.

Рассвет застал нас на пороге гостиницы среднего достатка. Заспанный администратор без лишних вопросов выделил двухместный номер. Приводить себя в порядок не было сил. Я рухнула на постель прямо в одежде.