Глава 2

Как болит голова! Застонав, я, не открывая глаз, прижала ладонь к затылку. Нащупала какую-то тряпку, повязанную вокруг головы, и машинально попыталась её сорвать. – Ну-ка, ну-ка, – весело прощебетал незнакомый голос, – мы пришли в себя? Это замечательно! А вот повязку снимать не надо. Подождите, сейчас придёт доктор, и вас осмотрит. Немного удивившись – со мной никогда не сюсюкали, как с младенцем, – я с трудом разлепила ресницы. Первое, что бросилось в глаза, высокий белый потолок и выкрашенные нежно-голубой краской стены. Сквозь большое окно проникал тусклый свет зимнего дня. Надо мной, ласково улыбаясь, склонилась женщина в белом халате. Её тёмные волосы были убраны под накрахмаленную косынку, круглое лицо выражало неподдельную радость, как будто она всю жизнь ждала моего пробуждения. Так, судя по всему, я в больнице. И явно не муниципальной, потому что в просторной палате я находилась одна. Кровать оказалась мягкой и удобное, постельное белье – свежим. На противоположной стене – плоский телевизор, под ним круглый столик с парой кресел. Наверное, для тех, кто придёт навестить больную. «А ко мне должен кто-то прийти? – мелькнула в голове странная мысль. – Не помню…» Я нахмурила лоб, пытаясь связать воедино обрывки мыслей. Потом вздохнула и решила обратиться за помощью к медсестре: – Что это за клиника? Как я здесь оказалась? Женщина снова растянула губы в улыбке: – Это частный медицинский центр, – она произнесла незнакомое мне название. – Вы ехали в автомобиле господина Климова и попали в аварию. Поскольку господин Климов – один из наших лучших клиентов, вас тоже привезли к нам. На мгновение меня охватил ужас. Судя по интерьеру палату и вниманию медицинского персонала, цены в этой клинике – заоблачные. Как я смогу с ними расплатиться? Почему-то я не сомневалась, что с деньгами у меня не очень. Но, спустя мгновение, меня заинтересовало другое: – Кто такой господин Климов? В глазах медсестры промелькнуло неприкрытое изумление. Она поджала губы, словно удивляясь моему невежеству, но профессиональная выучка взяла верх: – Господин Климов… О нём часто пишут в газетах. Один из самых завидных холостяков Москвы. Умный, привлекательный и невероятно богатый. Впрочем, вы меня разыгрываете, да? Вы же сидели в его машине. Неужели вы не знали, с кем ехали? *** Повисла неловкая пауза. Догадавшись, что я не притворяюсь, медсестра успокаивающе сжала мою руку: – Не волнуйтесь, после аварии такое бывает. Вы обязательно вспомните господина Климова, когда увидитесь с ним. А сейчас лучше скажите, как вас зовут? Сколько вам лет? Простые вопросы, на которые даже ребёнок мог бы ответить. Но я потратила несколько секунд, глядя в окно, прежде чем обречённо пробормотать: – Не знаю… В палате снова стало очень тихо. Медсестра выпустила мою руку и, прошептав что-то вроде: «сейчас позову врача», скрылась за дверью. Наверное, ей не хотелось оставаться наедине со странной пациенткой. Я села в кровати, прислушалась к своим ощущениям. Вроде ничего не болит. Руки-ноги целы, на теле нет серьезных ран. Только голову охватывает повязка. И всё же, никогда прежде я не чувствовала себя такой беспомощной. Кто я? Откуда? Как меня зовут? Есть ли у меня родственники или, хотя бы, знакомые? А деньги? Кто оплатит счет за пребывание в этой клинике? «Нет, – убеждала я себя, – так не бывает. Человек не может забыть свое прошлое. Но, даже если так, до аварии я с кем-то жила, общалась, работала. Меня будут искать. Даже если память не вернётся…» От последней мысли стало плохо. К горлу подступила тошнота, перед глазами замелькали чёрные точки. Я и представить не могла, что это так мучительно: ничего о себе не знать. Словно бы твоя прошлая жизнь – один чистый лист бумаги. Никаких сожалений о допущенных ошибках, но и никаких счастливых воспоминаний. Ничего. Дверь палаты распахнулась, отвлекая меня от грустных размышлений. Появилась знакомая медсестра в сопровождении врача средних лет и ещё одного мужчины. Почему-то мой взгляд сразу же задержался на нём. Хотя ничего запоминающегося в его внешности не было. Ни яркой, модельной красоты, ни, наоборот, родимого пятна во всё лицо или свернутого на сторону носа. И всё же, что-то заставило меня вглядываться в его черты, в попытке вспомнить нечто важное. Мужчине на вид было лет тридцать – тридцать три. Тёмные, слегка растрепавшиеся волосы, обрамляли загорелое лицо с едва заметным щрамом. В чёрных внимательных глазах, опушенных длинными ресницами, таилась грусть. Губы слишком узкие, и судя по отсутствию морщинок вокруг рта, он не часто улыбается. На мужчине был спортивный костюм серого цвета какой-то известной фирмы. Двигался незнакомец легко и свободно, держа спину прямо. Его правую руку охватывала свежая марлевая повязка. Никаких других признаков ран или плохого состояния я не заметила. И тут меня осенило. – Господин Климов? – полувопросительно сказала я. Доктор и медсестра переглянулись. – Видите, она уже что-то вспомнила. Не стоило поднимать панику, Ирина Сергеевна, – негромко произнес врач. – Она не вспомнила, а догадалась, – перебил его второй мужчина. На его лице не промелькнуло и тени улыбки. – Не так ли? *** Я, молча, кивнула. Мужчина неторопливо направился к креслу, стоящему в углу палаты, а врач и его помощница подошли ко мне. Следующие минуты оказались заполнены бесконечными вопросами о моём самочувствии. Потом врач посмотрел результаты анализов – похоже, в клинике мне провели всевозможные исследования, и когда только успели – и вздохнул. – Никогда с таким не сталкивался. Вы совершенно здоровы, за исключением небольшой шишки на голове. Сотрясения мозга нет. В худшем случае, может быть лёгкая форма амнезии. Вы точно ничего не помните? Он посмотрел на меня с такой надеждой, что было просто жестоко её разрушать. С другой стороны, я почувствовала странную обиду. Он, что, думает, я притворяюсь? И мне доставляет удовольствие валяться в больнице, проходить обследования и отвечать на глупые вопросы? Не говоря уже о счёте, который придется оплатить? Наверное, на моём лице промелькнула тень, потому что доктор поспешно добавил: – Простите, я не хотел вас обидеть. Но, хоть что-то вы помните? Дом, где вы жили? Людей, которые вас окружали? Я снова покачала головой. Послышались уверенные шаги – это господин Климов решил присоединиться к нашей компании. – А ваше имя? – почти с отчаянием воскликнул врач. Не дождавшись ответа, он предложил, – давайте, я буду называть женские имена. Вдруг какое-то из них покажется вам знакомым. Итак, Анастасия, Ольга, Виктория… – Её зовут Марианна, – вдруг произнёс Климов, заставив всех присутствующих обернуться к нему. Я вздрогнула от неожиданности: откуда он меня знает? Медсестра сказала, что он меня подвозил: неужели между нами что-то было?! Медсестра восхищённо улыбнулась Климову. Впрочем, этой женщине любое слово, сорвавшееся с уст «завидного холостяка Москвы», показалось бы гениальным. Врач на мгновение скривил губы, словно досадую на пациентов, попусту тратящих его время, но тут же взял себя в руки: – Вы уверены, господин Климов? Может, назовете и фамилию этой женщины? – Да, а заодно номер паспорта и домашний адрес, – сухо ответил мужчина. – К сожалению, мне известно только имя. Мы с Марианной немного поговорили в дороге. Его взгляд равнодушно скользнул по моему лицу. Я поняла, что он говорит правду. Мы не являлись близкими друзьями и, тем более, любовниками. Случайные попутчики, и всё. Меня почему-то огорчила эта новость. Наверное, потому, что я осталась в полном одиночестве. Единственный человек, с которым я виделась до аварии, ничего обо мне не знает. *** – А где её сумочка? – вдруг вспомнила медсестра. – Вдруг там найдётся записная книжка или паспорт? Я, например, всегда ношу с собой документы. Мало ли что. – Мои помощники уже проверили её сумку, – холодно отозвался Климов. – Ничего, кроме косметики и мобильного, они не нашли. Снова повисла пауза. Врач обменялся с женщиной понимающим взглядом. – Вам нужно отдохнуть, Марианна, – ласково сказал он. – И не расстраивайтесь так. Главное, вы почти не пострадали в аварии. А память обязательно вернётся. Он сделал знак медсестре, и, кивнув головой Климову, направился к выходу. В руках Ирины Сергеевны появился шприц. – Не бойтесь, я не сделаю вам больно. Один укольчик – и вы проспите всю ночь, как младенец. Я хотела сказать, что мне не требуется успокоительное, как ощутила лёгкий укол в руку. Спустя минуту я уже крепко спала. *** Мне снилось что-то хорошее, вроде цветущего, залитого июльским солнцем, луга. Я медленно шла по нему, иногда наклоняясь, чтобы сорвать несколько цветочков. В моих руках уже была целая охапка: я собиралась плести венок. Опустившись на невысокий пригорок, я огляделась. Вокруг простиралось зелёное травяное море с вкраплениями цветов всех оттенков. Лёгкий ветерок клонил траву к земле, и по лугу словно пробегали волны. На душе у меня было легко и спокойно. Разложив на коленях цветы, я вытащила две ромашки с длинными стеблями, и собиралась их переплести. Я ещё не знала, для себя буду плести венок, или для кого-то другого, но мне хотелось сделать его как можно лучше. И вдруг налетевший порыв ветра вырвал цветы из моих рук. Я вскочила на ноги и ужаснулась. Что случилось с лугом? Зелёная трава увядала прямо на глазах, оставляя после себя сухие безжизненные стебли. Цветы, ещё недавно подставлявшие солнцу разноцветные головки, печально поникли. Сильный ветер ударил в лицо, едва не сбивая с ног. Приглядевшись, я заметила повисший в воздухе странный предмет, похожий на квадратную металлическую коробку. Его окружало тёмно-фиолетовое сияние, усиливающееся с каждой секундой. И там, где проходил этот свет, трава превращалась в сухую солому. Замерев от ужаса, я наблюдала, как странный свет приближается ко мне. «Бежать!» – билась в голове одна мысль, но мои ноги словно приросли к земле. В последнюю секунду я отчаянно рванулась, закричала… и проснулась в знакомой палате. Сердце билось так сильно, что я слышала его неровные удары. Мне не хватало воздуха, на лбу выступили капли пота. Подскочив на кровати и едва не свалившись с неё, я схватилась рукой за спинку. «Сон! Это всего лишь сон! – с облегчением думала я, с трудом переводя дыхание. – Но, что за глупость мне приснилась! Обычные люди видят во сне родственников или знакомых, а я – какую-то коробку!» Но меня не покидала мысль, что сон является своеобразным предупреждением. Мне грозит беда, и подсознание пытается донести до меня эту информацию. Жаль, я не могу расшифровать её.