Глава 7

– Вы… вы… двуличная гадина, – выдохнула Нателла, – прикидываетесь слабой и несчастной, чтобы вас жалели и помогали. Я даже не уверена, что у вас амнезия. Вы просто ловко притворяетесь! – И как мне удалось обмануть врачей? – прищурилась я. – Понятия не имею. Но я никогда не ошибаюсь в людях, Марианна. Вы – мошенница, а, возможно, и преступница! Я выпрямилась, стараясь ничем не выдать своего смятения, и чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Преступница! Это бы многое объяснило. И новый телефон, и отсутствие документов, а также аккаунтов в социальных сетях. Неужели, правда? Сделав над собой усилие, я заставила голос звучать по-прежнему ровно: – Опасно бросаться обвинениями, которые не можешь подтвердить. Это называется клеветой, Нателла. Или я ошибаюсь, или вы знаете, кто я, и у вас есть свидетельства моего криминального прошлого? Домоправительница замялась. – Я… нет… не знаю. Я нехорошо усмехнулась. Женщина попятилась назад, с каким-то ужасом глядя на меня. Но мне показалось, что страхи Нателлы связаны со мной только частично. Женщина опасалась чего-то другого. И, конечно, она ничего не знала о моём прошлом, иначе давно сообщила бы хозяину. Меня охватило противоречивое чувство – разочарование, смешанное с облегчением. Я не выяснила ничего важного, но и дурного тоже не узнала. Климов прав – есть вещи, о которых лучше навсегда забыть. Но, что за странный дом! Похоже, здесь у каждого есть своя тайна. – Нателла, – уже мягче произнесла я, – я понимаю, что вы чувствуете. Вам не нравится женщина, появившаяся из ниоткуда, о которой ничего не известно. Но, могу дать вам слово, я не притворяюсь. И у меня нет планов, навсегда поселится в этом доме или как-то навредить его хозяину. Как только моя память вернется, я уйду отсюда. Нателла некоторое время испытующе смотрела на меня. Потом кивнула: – Я надеюсь, это случится скоро, Марианна. Вы многого не знаете. Поверьте, этот дом – не лучшее место для вас. Прежде, чем я успела что-то спросить, она повернулась, и, беззвучно ступая, исчезла за книжным шкафом. Я осталась в одиночестве. За окном сгущались зимние сумерки. День выдался пасмурный, и серое небо медленно темнело, приобретая сначала фиолетовый, а затем чёрный оттенок. Я задумалась над последними словами Нателлы. Женщина явно пыталась запугать меня. Но это не так-то легко. Я не собираюсь покидать дом Климова из-за каких расплывчатых намеков. С одной стороны, мне просто некуда идти. С другой, я давно не чувствовала себя так легко и спокойно, как здесь. И, пусть я не помню событий своего прошлого, что-то подсказывает мне, что моя жизнь складывалась не слишком удачно. Иначе, я не оказалась бы в одиночестве, без родных и друзей. «Мне нравится этот дом, – думала я. – И его хозяин». Очнувшись от полудремы – я лежала в кресле, свернувшись калачиком, и положив голову на подлокотник – я встряхнулась, пытаясь отогнать глупые мысли. Причем здесь Климов? Почему я снова думаю о нем? «Марианна, – строго велела я себе, – тебе нужно понять, как вернуть свои воспоминания. А потом найти жилье и новую работу. Климов – хороший человек, который помог тебе в трудную минуту. Надеяться на что-то большее просто глупо». И всё же, уходя из библиотеки, я по-прежнему ощущала тепло его прикосновения. Чувствовала его задумчивый взгляд, и думала о том, чтобы он мне сказал, если бы не появилась Нателла. *** Вечером следующего дня, проходя по коридору, я вдруг услышала звонкий смех. Смеялась женщина, и так искренне и непринужденно, что мне захотелось её увидеть. Мы столкнулись у дверей в гостиную. Стройная блондинка, не старше двадцати лет, буквально повисла на руке Климова. Её глаза с таким обожанием смотрели на него, что мне стало больно. Любой, глядя со стороны, понял бы, как сильно и отчаянно она влюблена. Климов что-то сказал, и девушка снова рассмеялась. Я повернулась, чтобы незаметно уйти, как вдруг услышала негромкое: – Добрый вечер, Марианна. Я вздрогнула: как он смог заметить меня, стоя ко мне спиной? Ничего не оставалось, кроме как подойти и наклонить голову в знак приветствия: – Здравствуйте. Повисла пауза, во время которой незнакомка меня рассматривала. Я тоже не удержалась, чтобы не окинуть её быстрым взглядом. Девушка представляла собой редкий образец совершенной красоты. Супермодели, звезды кино и эстрады, снимки которых мне случалось видеть в журналах и Интернете, по сравнению с ней, показались бы куском мрамора рядом с Афродитой Милосской. Высокая, и, в то же время, изящная, она держалась с королевским достоинством. Волосы насыщенного золотистого цвета спускались волнами до самой талии. На лице, покрытом лёгким загаром, выделялись голубые глаза, смотревшие на мир с лёгким удивлением. Высокий и чистый лоб, тонкий нос, пухлые, чуть тронутые помадой, губы. На девушке был брючный костюм из голубого шелка, прекрасно оттенявшего цвет глаз. В маленьких руках она сжимала сумочку, стоившую, по скромным подсчетам, как треть машины. Впрочем, надень незнакомка футболку и потёртые джинсы, она всё равно не осталась бы незамеченной. Восхищённая, и, чего уж там, немного завидующая, я повернулась к Климову. Мне хотелось узнать, как он относится к этой сказочной фее. Хозяин чуть заметно улыбался, но его лицо оставалось непроницаемым. Словно бы он общался не с ослепительной красавицей, а с обычным деловым партнером. Но, в любом случае, я была лишней. – Простите, – быстро произнесла я, – не хотела вам мешать. – Вы не помешаете, Марианна, – Климов осторожно высвободил свою руку из пальцев девушки. – Познакомьтесь: это Елизавета Горкина, моя троюродная сестра. Лиза, это Марианна. Та самая девушка, что пострадала в аварии. Я тебе о ней рассказывал. Я неслышно выдохнула: «Она – его сестра». И тут же разозлилась на себя. Какое мне дело до того, кем ему приходится эта белокурая красотка? Девушка широко улыбнулась, протягивая мне руку. – Можно просто Лиза, – её ладонь оказалась теплой и сильной. Она сжала мои пальцы чуть крепче, чем следовало. – Моё имя не так легко сократить, – ответила я. – Это скорее достоинство, чем недостаток. Мы прошли в гостиную. Пока горничная сервировала стол, расставляя посуду, фрукты и сладости, Лиза непринужденно щебетала, рассказывая об Австрии, куда недавно ездила. – Вы были в Австрии, Марианна? – вдруг спросила она. Я подумала, что сама хотела бы это знать. Как и другие события моего прошлого. – Ах, да, простите. Я такая глупая. Можно подумать, что это я потеряла память. Она рассмеялась собственной шутке. Я промолчала, краем глаза наблюдая за Климовым. Тот вертел на запястье браслет с часами, и, казалось, вовсе не прислушивался к словам Лизы. Неужели, её присутствие не нравится ему так же, как и мне? Зачем же тогда привез её? Наверное, причина в том, что она – его родственница. Пусть и дальняя. Бабушка называла такое родство «седьмая вода на киселе». Меня бросило в жар. На лбу выступили капельки пота, хотя в комнате было прохладно. Голос Лизы, о чём-то спрашивающей Климова, превратился в отдаленный неясный гул. Бабушка? Неужели у меня есть родня? Как её зовут? Как она выглядит? Должна же я помнить хоть что-то, кроме её любви к поговоркам! – Марианна, вам плохо? – голос Климова развеял неясные воспоминания. Неужели он волнуется за меня? Мне даже показалось, что он собирается встать и подойти ко мне. – В самом деле, – вмешалась Лиза, – вы так покраснели, Марианна. Может, вам лучше прилечь? Не дожидаясь ответа, она схватила со стола колокольчик и позвонила. Появилась горничная. – Пожалуйста, проводите Марианну в её комнату. Или, лучше, вызвать врача? Я внутренне улыбнулась её попытке избавиться от меня. Лиза казалась такой заботливой, такой внимательной по отношению к незнакомой женщине. Но, на самом деле, она мечтала остаться с Климовым наедине. Я бы хотела знать, что думал по этому поводу сам хозяин дома. Но, поскольку он ничего не сказал, я вежливо пожелала им хорошей ночи и ушла. У меня были дела важнее, чем слушать болтовню Лизы и наблюдать за её флиртом с Климовым.