Глава 30. Бомба с неисправным детонатором

Часть I. После провала

Красный аварийный свет пульсировал в такт её головной боли.

Айва сидела на холодном полу тренировочного зала, прижав колени к груди, и смотрела на осколки Камня Фокуса. Они мерцали на магруновых плитах, как мёртвые звёзды. Деформированная платформа подиума ещё гудела, остывая после того, что она с ней сделала.

Наставник Вейл стоял над ней.

Он не подходил. Не наклонялся. Не протягивал руку. Просто стоял — высокий, прямой, бесшумный. Его синяя кожа в свете аварийных ламп казалась почти чёрной. Глаза — зелёные, кошачьи — смотрели на неё сверху вниз. В них не было ни гнева, ни разочарования. Только холодная, взвешивающая оценка. Так смотрят на сложный механизм, который дал сбой в критический момент, решая: чинить или списывать.

Айва чувствовала его взгляд. Не глазами — кожей. Внутри. Как давление. Как холод. Как внимание. И ниточка — тонкая, тёплая — натянулась между ними. Задрожала. Но не оборвалась.

— За мной, — произнёс он.

Не приказ. Не просьба. Констатация факта.

Айва поднялась на негнущихся ногах. Заяц, которого она машинально взяла с собой на экзамен, был мокрый от пота и слёз. Его оторванное ухо торчало в сторону, придавая ему вид вечного, нелепого удивления. Она не выпустила его из рук. Он был единственным якорем в реальности, которая только что рухнула.

Коридоры Цитадели плыли мимо, смазанные и нереальные. Внутри была пустота — та самая, знакомая с детства защитная реакция психики, когда случается нечто невыносимое. Мозг отказывался обрабатывать провал, оставляя только звенящую тишину.

Он привёл её не в карцер и не к Мастеру Кайдену. В маленькую комнату без окон, с голыми каменными стенами. Только стол, два стула, тусклый свет. Никаких камер. Никаких свидетелей.

Вейл сел и жестом указал на стул напротив. Айва села. Ноги дрожали. Заяц сидел у неё на коленях, его стеклянные глаза смотрели на Вейла с немым вопросом.

Молчание длилось долго. Очень долго. Айва слышала только своё дыхание — рваное, слишком громкое — и гул систем где-то за стенами. Где-то далеко, за дверью, капала вода — мерный, ритмичный звук, отсчитывающий секунды до приговора.

— Ты знала, — сказал он наконец. Голос ровный, без эмоций. — Ты знала о точке разлома. Чувствовала её каждый раз, когда запах озона смешивался с гарью в симуляторах. Каждый раз, когда на записях с мест налётов Повелителей видела руины, похожие на земные. Каждый раз, когда в лазарете кричал ребёнок с пустыми глазами.

Айва молчала. Что тут скажешь? Он был прав. Она знала. Она чувствовала, как холодный ужас сжимает горло, как ярость поднимается волной. Она старалась дышать глубже. Сжимать кулаки сильнее. Загонять это поглубже. Притворяться, что ничего нет. Надеяться, что тренировки, дисциплина, сама сила клосса сожгут эту слабость.

Глупость.

— Игнорирование слабости — не сила, Айва, — произнёс он её имя, и это прозвучало как диагноз. — Это самоубийство. Особенно для нас. Особенно с твоим... потенциалом.

Айва вздрогнула. «Потенциал». Слово, которое она ненавидела всей душой. Оно всегда означало, что от неё чего-то ждут. Что она должна быть больше, чем есть. Что её боль, её ярость, её страх — это не чувства, а ресурс. Топливо. Оружие.

Вейл взял со стола старый металлический чайник с вмятиной на боку и налил две чашки. Аромат травяного чая смешался с запахом камня и холодного металла. Одну чашку он пододвинул к ней. Жест был неожиданным, почти человеческим. В этой стерильной крепости, где эмоции считались дефектом, этот простой акт заботы ударил сильнее любого крика.

— Тот выброс на подиуме был не просто потерей контроля, — продолжил он, помешивая чай. — Это был крик. Крик боли. Крик ярости. Крик, который Повелители услышали бы за световые годы, будь ты в реальном бою. И пришли бы. На пир.

Айву бросило в холод. Она представила: красные глаза, материализующиеся из теней, притянутые диким всплеском её неконтролируемой силы. Её слабостью. Они пришли бы не убить. Чтобы забрать. Использовать. Снова превратить в образец.

— Я... я не хотела... — прошептала она. Голос сорвался, жалкий, детский. — Она... иллюзия была как живая...

— Иллюзия, — его голос стал резче, но не жестоко. — Хорошо сделанная. Рассчитанная. Как и всё, что делают наши враги. Они не бьют в броню, Айва. Они бьют сюда. — Он ткнул пальцем в висок, потом в грудь. — В память. В сердце. В незажившую рану. Твоя рана открыта. И гноится. Игнорированием её не вылечить.

Тишина стала гуще. Айва смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы всё ещё дрожали. Шрамы от тренировочных клинков, сбитые костяшки. Столько тренировок, столько боли, столько пота — и всё впустую? Один призрак, один голос — и она рассыпалась, как карточный домик.

— Что же мне делать? — вырвалось у неё. Голос прозвучал отчаянно, почти умоляюще. — Забыть? Я не могу!

Он поставил чашку на стол. Звук керамики по дереву прозвучал неожиданно громко в этой тишине.

— Забывать не надо. Надо принять. Признать. Что было. Что потеряно. Что боль — часть тебя теперь. Как шрам. — Он посмотрел прямо на неё. В его глазах не было жалости. Было понимание. Глубокое, выстраданное понимание существа, которое тоже носило в себе шрамы, которые никто не видел. — Шрам — это уязвимость. Но это и напоминание. О цене. О враге. О том, что нельзя допустить снова. Ты должна не закапывать боль, Айва. Ты должна перенаправить её. Из топлива для хаоса — в топливо для воли. Для контроля. Для цели.

«Цель». Слово прозвучало как удар гонга. Какая цель? Стать Авдеем? Служить Ордену? Мстить Повелителям? Последнее отозвалось глухим эхом в груди — горячим, тёмным, знакомым. Она вспомнила лица родителей на экране Площади Идентификации. Кроваво-красную надпись. Свой крик, от которого взорвался воздух. И его — Вейла, — который погасил этот взрыв. Не уничтожил её. Погасил. Спас от самой себя.

— Орден даёт шанс, — продолжил он, словно уловив её мысли. — Не из жалости. Из прагматизма. Твой клосс уникален. Мощен. Дик. Его потенциал нужен. Но он же — бомба. Бомбу можно обезвредить. Или взорвать в нужном месте, в нужное время, нанеся врагу максимальный урон. Первый вариант предпочтительнее. Но второй... тоже имеет право на существование. Если контролируемый.

Холод пробежал по спине. Он говорил о ней как об оружии. Опасном, нестабильном, но потенциально полезном. «Бомба». «Взорвать в нужном месте». Это было честно. Ужасно честно. И в этой честности было больше уважения, чем в любых утешениях.

— Экзамен прерван, — сказал он. — Но не окончен. Ты не готова к званию Авдея. Не готова нести ответственность за силу, которую не можешь полностью обуздать. Особенно перед лицом твоей личной... уязвимости.

Он не сказал «слабость». Не сказал «дефект». Уязвимость. Это слово признавало её боль, не обесценивая её.

— Но, — он сделал паузу, его взгляд стал острее, — есть путь. Путь доказательства. Не в симуляторах. В поле.

Её сердце ёкнуло. Поле? Реальная миссия? После такого провала?

— Есть задание. Небольшое. На периферии. Конвой гуманитарной помощи для лагеря беженцев с Таллэна-3 был атакован у пояса астероидов в системе Гельмар. Выживших нет. Груз разграблен. Речь не о вооружении. О медикаментах. Продуктах первой необходимости. Одежде для детей.

Он смотрел ей в глаза, ища отклика. Она вспомнила глаза детей в лагере беженцев на Колонии-7. Пустые. Испуганные. Как её были когда-то. Тех детей, которым никто не помог.

— Нападавшие — не обычные рейдеры, — добавил он, и его голос стал тверже. — Разведка подтверждает: это лоялисты Совета Теней. Даверсы-изгои, которые не признают ни Совет, ни Кайрона. Они грабят гуманитарку не ради наживы, а чтобы дестабилизировать сектор. Грязная работа. Ордену некогда. Совету неинтересно. Но для тех, кто ждёт эту помощь в лагере на Гельмар-4... это вопрос жизни.

Он налил себе ещё чаю. Пар поднялся тонкой струйкой, закручиваясь в тусклом свете.

— Задание: найти базу. Вернуть груз. Уничтожить угрозу. Минимальный состав. Ты. И наблюдатель. — Он кивнул в свою сторону. — Твоя задача: контроль. В любой ситуации. Под любым давлением. Использовать клосс только по необходимости. Минимум разрушений. Максимум точности. Доказать, что ты можешь быть инструментом, а не стихийным бедствием. Доказать, что твоя боль может быть направлена на защиту, а не на разрушение.

Он отпил чаю.

— Это не экзамен. Это испытание огнём. Настоящим. Риск высочайший. Один неверный шаг, одна потеря контроля... — Он не договорил. Значение висело в воздухе. Смерть. Плен. Превращение в то, чего она больше всего боялась. — Если согласишься — мы вылетаем через шесть часов. Если нет... — Он развёл руками. — Путь Лианы станет неизбежным. Орден не может держать бомбу с неисправным детонатором в своих стенах. Или ты учишься контролировать свой клосс... или его изымут. Навсегда.

«Изымут». Холодный, медицинский термин. Означающий одно: стать пустой оболочкой. Лишиться части себя, пусть и опасной. Лишиться силы, которая была и проклятием, и... частью её сути. Частью того, что делало её свободной.

Айва посмотрела на него. На его каменное лицо, освещённое тусклым светом. На чашку с остывающим чаем. На голые стены этой комнаты, которые видели сотни таких же разговоров, сотни таких же сломленных учеников. Но он предложил ей чай. Он назвал её боль уязвимостью, а не дефектом. Он дал ей выбор.

Она подумала о расколотом Камне Фокуса. О кроваво-красной надписи К-44. О пустых глазах детей в лагере на Гельмар-4, ожидающих медикаменты, которые у них украли даверсы-изгои.

Заяц, сидевший у неё на коленях, смотрел в пустоту. Его оторванное ухо торчало в сторону. Она провела пальцем по его пыльной шерсти.

Боль в висках пульсировала. Страх сжимал горло. Ярость к даверсам, посмевшим грабить гуманитарку, смешивалась с яростью к самой себе и к этой бесконечной войне.

Но поверх всего этого легло что-то новое. Острое. Решительное. Не контроль. Ещё нет. Воля. Воля пройти через это испытание. Воля доказать. Себе. Ему. Ордену. Повелителям. Всем.

Что Айва Терра — не бомба. Что её боль — не слабость, а оружие, которое она научится направлять.

Холодно. Точно. По необходимости.

Она поставила свою пустую чашку на стол. Звук был твёрдым. Чётким.

— Когда вылетаем? — спросила она. Голос звучал хрипло, но без дрожи.

В его глазах, впервые за этот вечер, мелькнуло нечто. Не улыбка. Не одобрение. Признание. Признание выбора. Признание начала настоящего пути через ад.

— Через шесть часов, — ответил он. — Доктор осмотрит тебя. Потом — оружейная. Затем — доклад у Мастера Кайдена. Он... недоволен решением дать тебе шанс. Будь готова.

Он встал. Разговор был окончен.

Айва осталась сидеть. В этой чужой, голой комнате, пахнущей камнем и холодом. Заяц всё так же сидел у неё на коленях, его шерсть намокла от её слёз, но он не жаловался. Он никогда не жаловался.

Страх не ушёл. Боль — тоже. Но они больше не управляли ей. Они стали топливом.

Она поднялась. Прижала зайца к груди. Его мокрая шерсть пахла всё тем же — лесом, сыростью, далёким домом. Тем, чего больше не было. И тем, что она поклялась когда-нибудь вернуть.

— Ну что, дружок, — прошептала она в оторванное ухо. — Попробуем?

Заяц молчал. Но она знала: он согласен. Он всегда был согласен.

Пора готовиться к полёту. К настоящему бою. К искуплению или гибели.

---

Часть II. Шесть часов

Шесть часов. Меньше, чем сон. Больше, чем вечность.

Лазарет встретил её холодным, безжалостным светом и запахом антисептика. Доктор-тальв, седая женщина с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессионального равнодушия, водила сканерами вдоль её висков, шеи, солнечного сплетения. Холодные датчики щипали кожу, считывая нейронную активность, остаточные колебания поля клосса.

— Адреналин и кортизол — повышенные, но в пределах поствыбросовой нормы, — бормотала она, глядя на данные планшета. — Поле клосса... стабилизировано. Уровень фоновой активности выше обычного. Эхо стресса.

Её безэмоциональные глаза поднялись на Айву.

— Физически годна. Психоэмоциональный статус... — Пауза затянулась, и Айва почувствовала, как стыд снова приливает к щекам. — Маркирован как повышенный риск. Требует наблюдения в полевых условиях. Прими это.

Она ввела шприцем прозрачную жидкость в вену на сгибе локтя. Холодная струйка пробежала по руке, растеклась по телу.

— Блокатор нейронного перевозбуждения. Профилактика. Поможет держать край.

Горьковатый привкус во рту был не от препарата. От диагноза. Повышенный риск. Требует наблюдения. Шёпот в стерильном воздухе лазарета казался громче гула систем Цитадели. Все знали. Все видели. Видели, как ученица Терра едва не превратила экзаменационный зал в эпицентр пси-урагана.

Оружейная встретила её знакомыми запахами — масло, озон, холодная сталь. Здесь она дышала свободнее. Её бластер «Стрела-7» лежал разобранный на столе. Она собрала его механическими, выверенными движениями — каждая деталь на своём месте, каждый щелчок отдавался в пальцах привычным теплом. Проверила баланс, прицел, заряд батареи. Холодный вес в руке — якорь. Потом виброклинки. Два. Тяжесть ножен на бёдрах. Психотронный браслет на запястье. Стандартный набор. Слишком лёгкий для того, что ждало впереди.

Она заканчивала сборку, когда дверь оружейной открылась. Вошла Каллист. Её лицо было бледнее обычного, а движения — скованными. Она старалась не смотреть на Айву, но та заметила: на запястье, там, где заканчивался рукав, темнел свежий синяк. След от пальцев. Четыре отметины на синеватой коже — слишком крупные для человеческой руки.

Она молча взяла свой кофр со снайперской винтовкой и начала проверять прицел. Айва заметила, как она морщится, поднимая оружие — словно каждое движение причиняло боль.

— Ты в порядке? — спросила Айва.

Она замерла на секунду. Потом повернулась, и её изумрудные глаза сверкнули холодом.

— Тебя это не касается, курсант.

— Я просто спросила.

— А я просто ответила. — Она защёлкнула кофр и направилась к выходу. У двери остановилась и бросила через плечо: — Не задавай лишних вопросов, Терра. Особенно о Наставнике. Это... неполезно для здоровья.

Она вышла. Айва осталась одна, глядя на захлопнувшуюся дверь. Теперь она понимала: её холодность была не высокомерием. Это была броня. Такая же, как у неё самой. Просто они носили её по-разному.

— Твой посох.

Голос Наставника разрезал тишину арсенала. Он стоял в дверях, его тёмная форма была частью теней. В руках — оружие. Настоящее. Не тренировочная дубинка.

Два метра орбальской древесины, чёрной и упругой, прочнее стали. Магруновые навершия на концах — тяжёлые, рифлёные. Внутри — спираль кристалла-фокусатора, ждущая приказа. Оружие баланса. Оружие воли.

Айва взяла его. Вес был непривычным, серьёзным. Дерево пульсировало слабым эхом в такт её собственному, всё ещё возбуждённому полю клосса. Она перехватила его, проверяя баланс, чувствуя, как он ложится в ладони. Наставник молча наблюдал. Ни одобрения, ни порицания. Оценка инструмента. Готова ли?

— Идём, — бросил он. — Мастер Кайден ждёт.

Мастер Кайден ждал их в тактическом зале. Высокий, сухощавый, с резкими чертами лица и холодными глазами — полная противоположность Вейлу по манере, но такая же машина для принятия решений. Он стоял у голографического стола, на котором вращалась схема пояса Гельмар.

— Наставник Вейл. Испытуемая Терра, — произнёс он, не тратя времени на приветствия. — Я читал рапорт. Экзамен прерван. Подиум повреждён. Камень Фокуса уничтожен. И вы просите полевую миссию для курсанта, который только что доказал свою неспособность контролировать клосс.

— Именно поэтому ей нужна полевая миссия, — ответил Вейл. — Симуляции больше не работают. Ей нужен реальный противник. Реальная ответственность. Или она научится, или сломается. В любом случае, мы получим ответ.

— А если она сломается в бою и погубит команду?

— Я беру ответственность на себя.

Кайден долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Айву.

— Что скажешь, курсант? Ты готова? После сегодняшнего?

— Я... — голос дрогнул, но она заставила себя выпрямиться. — Я не могу обещать, что справлюсь. Но я готова попробовать.

— Честно, — хмыкнул он. — Ладно. Состав?

— Минимальный. Я. Терра как второй пилот и оператор. Олов — механик. Каллист — оператор дальнего боя. Корабль — «Серый Рассвет».

Кайден помолчал, что-то просчитывая.

— «Серый Рассвет»... Старая птица. Но летает. Ладно. — Он махнул рукой. — Добро. Но если что-то пойдёт не так — отвечать будете вы, Вейл. Лично.

— Ясно, — коротко ответил Наставник.

Они вышли. Айву трясло. От холода? От страха? От унижения? Оружие. Списана. Не мешай упасть.

---

Часть III. «Серый Рассвет»

Док. Уровень Дельта. «Серый Рассвет» ждал их. Бортовой огонь подсветил шрамы на его сером, угловатом корпусе. Старая птица, видавшая виды. Рядом с трапом стояли двое.

Олов. Раса грайт. Коренастый, ниже среднего для своей расы. Серый комбинезон скрывал бугристую кожу. Щупальца-манипуляторы бездействовали, сложенные вдоль тела. Защитные очки со множеством линз — на лбу. За спиной — ящик с инструментами. Большие жёлтые глаза с вертикальными зрачками встретили их внимательным, но лишённым эмоций взглядом. Кивок Наставнику — короткий, уважительный. От Олова веяло тихим гулом скрытых моторов, запахом масла и озона. Живая часть корабельных недр.

Каллист. Она уже стояла у трапа, полностью собранная, с кофром за плечами. Её лицо было бесстрастной маской. Ни следа той уязвимости, что Айва видела в оружейной. Только холодный профессионализм. Её взгляд скользнул по Айве — оценивающий, но без интереса. Так смотрят на новый прибор, гадая, сломается он в первую минуту или продержится до конца миссии.

— Олов, Каллист, — кивок Наставника. — Цель — пояс астероидов Гельмар. Конвой гуманитарки разбит. Выживших нет. Груз похищен. Задача — найти базу, вернуть груз, устранить угрозу. Минимальный шум. Терра — второй пилот, оператор. Контроль силы — приоритет. Олов — корабль, системы. Каллист — дальний бой, разведка. Вопросы?

— База стандартная, капитан? — спросил Олов, его голос был низким, скрипучим, как несмазанные шестерни. — Пещера? Обломок?

— Вероятно. Сканируем по прибытии.

— Рейдеры? — спросила Каллист. Её голос был чистым, мелодичным, но холодным, как космический вакуум.

— Крильты. Возможно, грайты. Наёмный сброд. Без признаков Повелителей.

Она кивнула, удовлетворённая. Её взгляд снова скользнул по Айве. Скепсис? Или просто оценка угрозы в своём тылу?

— Загружайтесь, — приказал Наставник. — Вылет через двадцать.

Олов первым исчез в зеве шлюза, его щупальца ловко подхватили ящик с инструментами. Каллист последовала за ним, её движения были плавными и бесшумными, как у призрака. Айва сделала шаг вперёд, но Наставник остановил её жестом.

— Капитанское кресло — моё, — сказал он тихо, но так, что слова врезались в память. — Твоё — справа. Ты — мои глаза и руки на системах. Ты выполняешь приказы. Мгновенно. Без вопросов. Твоя задача — корабль. И твой клосс. Держать его на коротком поводке. Понимаешь?

— Так точно, Наставник, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. Страх сжал горло, но она не отвела взгляда. Внутри булькал препарат, приглушая острые углы паники, но не убирая фоновое напряжение.

— Хорошо. — Он развернулся и шагнул на трап. — Добро пожаловать на борт «Серого Рассвета», Айва. Забудь о Цитадели. Здесь твой экзамен начался по-настоящему.

Она последовала за ним. Запах корабля ударил в нос — металл, озон, пыль веков, масло, горелая изоляция. Запах настоящей войны, бесконечных прыжков и потерь. Запах испытания.

Внутри «Серый Рассвет» был ещё более аскетичен. Узкие коридоры, голые металлические стены, минимум освещения. Мостик — небольшой, тесный. Три кресла: капитана слева, второго пилота справа, и третье — для тактического офицера — сзади. Сейчас в нём сидела Каллист, её кофр стоял рядом. Она уже подключила к корабельной сети планшет, пальцы летали по экрану. Олова не было видно.

Наставник занял левое кресло. Его пальцы привычно коснулись сенсорных панелей, оживляя экраны. Гул корабля под ногами стал глубже, мощнее.

— Занимай место, — бросил он, не глядя.

Айва опустилась в правое кресло. Оно было жёстким, но подогнанным. Перед ней расцвёл хаос света — десятки сенсорных экранов, тактические схемы, показатели систем. Воздух вибрировал от мощи пробуждающихся двигателей.

— Системы навигации, — скомандовал Наставник. — Проложи курс на точку входа в пояс Гельмар. Координаты в пакете миссии.

Её пальцы коснулись сенсоров. Знакомые меню. Знакомые алгоритмы. Координаты. Расчёты гравитационных аномалий. Экраны отобразили изогнутую линию прыжка.

— Курс проложен, капитан, — доложила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Двигатели? — спросил он Олова через общий канал.

Голос грайта отозвался из динамиков, слегка шипящий:

— Маршевые — зелёный свет. Маневровые — зелёный свет. Гиперпривод — заряжен, стабилен. Готов к прыжку, капитан.

— Щиты? — спросил Наставник у неё.

Она провела пальцем по экрану.

— Дефлекторы на минималке. Сенсорная маскировка активирована. Поле стабильно.

— Каллист? Сканеры?

— Дальний сектор чист, — ответила мирт, голос ровным льдом. — Ближний — стандартный трафик Цитадели. Ничего враждебного в радиусе пяти световых секунд.

— Ладно. — Наставник положил руки на штурвалы — настоящие, массивные рукояти. — Готовность к выходу из дока. Олов, отдай швартовы.

— Швартовы отданы, — донеслось через пару минут.

«Серый Рассвет» мягко дрогнул, отрываясь от платформы. На экранах поплыли огни дока, затем — чёрный бархат космоса, усыпанный звёздами. Громада Цитадели медленно поплыла в сторону.

— Выход на маршрут прыжка, — скомандовал Наставник. Его руки плавно двинули штурвалы. Корабль послушно развернулся. — Стабилизация курса. Терра, следи за инерцией. Каллист, мониторь сканеры. Олов, будь готов к коррекции привода.

— Есть, — ответили хором Айва и Каллист. Олов пробурчал утвердительно.

Айва чувствовала, как огромная масса корабля послушна воле Наставника. Как вибрации передаются через кресло. Как мониторы показывают идеальную синхронизацию. Это было гипнотизирующе. Страх отступил, сменившись сосредоточенностью. Она была частью машины. Частью команды. Пусть и самой ненадёжной.

— Координаты подтверждены, — доложила она. — Системы прыжка — в зелёном.

— Привод на взвод, — приказал Наставник. Его голос был спокоен, но слышалась стальная напряжённость.

Она коснулась иконки. Где-то в глубинах корабля завыл нарастающий гул. Экраны замигали. Воздух сгустился статикой.

— Прыжок через три... два... один... — Наставник нажал большую красную кнопку.

Мир за иллюминатором взорвался искажением. Звёзды растянулись в безумные, радужные полосы. Корабль содрогнулся и рванул вперёд в бешеном водовороте не-пространства. Гул превратился в рёв, пронизывающий кости. Давление прижало к креслу. Экран навигации показывал сумасшедший танец линий.

Айва вцепилась в подлокотники, чувствуя, как клосс внутри отзывается на безумие за бортом. Он рвался наружу, как дикий зверь. Нет! — мысленно рявкнула она, сжимая внутренние клещи воли. Контроль! Сейчас!

Она сосредоточилась на дыхании. На показаниях экранов. На ровном гуле систем. На спине Наставника. На холодном присутствии Каллист за спиной.

«Серый Рассвет» мчался сквозь безумие гиперпространства. А она мчалась вместе с ним, балансируя на лезвии между контролем и падением.

Первый шаг в испытании огнём был сделан. Дорога к поясу астероидов Гельмар, к рейдерам, к украденным медикаментам для детей... и к её искуплению — только начиналась.

Холодно. Точно. По необходимости. Сейчас — любой ценой.