Глава 34. Цена ошибки

Мы вышли из командного центра базы с чувством, которое я не могла назвать. Не победа. Не поражение. Что-то липкое, тягучее, как смола. Я спасла пленных. Мы забрали груз. Но цена была высокой, и я чувствовала её каждой клеткой.

Обратный путь через технический тоннель казался бесконечным. Стены давили. Воздух был спёртым. В ушах всё ещё звенел голос даверса: «Сломанная игрушка». Я пыталась отогнать эти слова, но они въедались в сознание, как ржавчина в металл.

Когда мы вышли в главный коридор, я увидела Олова. Грайт стоял у шлюза, его щупальца двигались с привычной ловкостью. Он поднял голову.

— Капитан, — его голос скрипел, как несмазанные шестерни. — Груз загружен. Пленные в медотсеке. Но есть проблема. Сигнал тревоги. Они вызвали подкрепление.

— Сколько у нас времени? — спросил Вейл.

— Минут десять. Может, пятнадцать.

Я почувствовала, как напряжение снова нарастает. Мы были в логове врага. Каждая секунда могла стать последней.

— Уходим, — сказал Вейл. — Олов, готовь корабль. Терра, за мной.

Мы двинулись по коридору. Ноги наливались свинцом. Усталость наваливалась волной. Но я не могла остановиться. Не сейчас.

У стыковочного узла я услышала гул. Низкий, нарастающий. Где-то в глубине базы открывались шлюзы.

— Они здесь, — тихо сказал Вейл. — Бежим.

Я не помнила, как бежала. Только звук собственного дыхания, бешеный стук сердца и холодный металл под ногами. За спиной — шаги. Тяжёлые, размеренные. Они приближались.

— В шлюз! — крикнул Вейл. — Быстрее!

Я влетела в шлюзовую камеру и обернулась. Вейл был рядом. Но его взгляд был устремлён в конец коридора. Там, в темноте, стояли двое.

Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся. Их аура была тяжёлой, холодной, давящей. Я уже сталкивалась с этим раньше. В грузовом отсеке. Я справилась тогда.

— Олов, держи шлюз открытым! — скомандовал Вейл.

Первый даверс шагнул вперёд. Его движения были плавными, почти текучими. На лице — ни эмоций. Ни злобы. Ни торжества. Только пустота. Он двигался быстрее, чем я ожидала. Я едва успела поднять посох. Удар пришёлся в перекладину — и отбросил меня назад, в переборку шлюза. Воздух выбило из лёгких.

— Ты думаешь, я позволю тебе сделать это снова? — произнёс он. Его голос был ровным, без интонаций. — Ты победила глупца. Я — не он.

Я попыталась встать. Он двинулся ко мне. Его пальцы сжались в кулак. Под бледной кожей перекатывались мышцы — каждая прорисована с анатомической чёткостью, недостижимой для человека. Он не хотел меня победить. Он хотел меня убить. Я видела это по тому, как он двигался. Как его аура сжималась вокруг меня, лишая воздуха.

Страх ударил в грудь.

Не тот, с которым я научилась дышать. Животный. Ледяной. Он был слишком близко. Слишком быстро. Слишком сильно. Я не могла уйти. Не могла заблокировать. Он был быстрее меня. Он мог убить меня.

Я подняла посох. Собрала весь Клосс, который могла. Всю свою силу. Всю ярость. Всё отчаяние.

Золотистый свет вырвался из меня. Ослепительный. Неконтролируемый. Я ударила.

Но он ушёл в сторону. В последний момент. Просто сместился на полшага. И мой удар прошёл мимо.

Он прошёл в Каллист.

Я услышала её крик. Короткий, сдавленный. Тело упало на пол. Я обернулась и увидела, как Каллист оседает, её левая рука неестественно вывернута, на бедре расплывается тёмное пятно. Она смотрела на меня. Не на даверсов. На меня.

— Что ты наделала? — прошептала она. Голос был ровным, но я видела, как дрожат её пальцы. — Ты ударила в меня.

Я не могла произнести ни слова. Я смотрела на свои руки и не верила. Я не хотела. Я просто испугалась. Испугалась, что он меня убьёт. И ударила. Не глядя. Не думая. Не туда.

Даверс не стал ждать. Его рука взметнулась — и короткий клинок оказался в ней. Он не целился в меня. Он целился в Олова.

— Нет! — закричала я.

Я попыталась поднять посох. Попыталась создать щит. Но Клосс не отвечал. Я выплеснула всё. Слишком много. Слишком сильно. Теперь у меня ничего не осталось.

Вспышка. Гул. Тишина.

Олов рухнул на пол. Его глаза были открыты. Пустые. Из груди сочилась зелёная кровь. Щупальца, которые всегда двигались так ловко, теперь лежали неподвижно.

— Олов! — крикнул Вейл.

Ответа не было.

Даверс посмотрел на меня. Его алые глаза не выражали ничего. Ни презрения. Ни наслаждения. Только холодную, абсолютную пустоту.

— Смотри, — сказал он. — Цена твоего страха. Твой друг мёртв. Это сделала ты.

Шлюз захлопнулся. Я упала на колени. Пол уходил из-под ног. Тишина стала оглушительной.

Вейл стоял над Каллист. Она медленно приходила в себя. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Она смотрела на меня, и в её глазах было то, чего я раньше не видела. Не гнев. Не обвинение. Ужас.

— Ты испугалась, — сказал Вейл. Его голос был ровным, без эмоций. — Он пошёл на тебя в ближний бой. Ты поняла, что он может тебя убить. И ты ударила. Не глядя. Без цели. Каллист ранена. Олов мёртв. Это факты. Твоя ошибка стоит жизни.

— Я не хотела, — прошептала я.

— Но он умер, — сказал Вейл. — Твой страх убил его.

Слова упали в тишину, как камни. Я смотрела на него и не могла дышать. Он не злился. Не разочаровывался. Он констатировал.

— Мне нужно подумать, — сказала я. — Я не могу сейчас говорить.

Вейл кивнул.

— Хорошо. Я буду в рубке.

Он поднял Каллист и пошёл к шлюзу. Я осталась одна. С телом Олова. С собственной ошибкой. С пониманием того, что я сделала.

Я не могла оставаться здесь. Не могла смотреть на них. Не могла смотреть на свои руки.

Я пошла в каюту. Каждый шаг давался с трудом. Ноги казались чужими, непослушными. Когда я добралась до двери, я остановилась, прислонилась к стене. Пальцы дрожали.

Внутри что-то ломалось. Я не знала, что это было. Не знала, смогу ли починить. Но я знала одно: я не могу быть той, кто убивает своих друзей. Не могу быть бомбой с неисправным детонатором.