ГЛАВА 53. РЖАВЫЙ УЛЕЙ
Гиперпространство гудело ровно, убаюкивающе. За иллюминаторами плясали безумные сполохи света — синие, фиолетовые, кроваво-красные. Я смотрела на них и не видела. Мыслями я всё ещё была там. На Земле. Во дворе, заросшем бурьяном. На крыльце, где грелась лиса.
Бублик сидел в соседнем кресле, пристёгнутый ремнём. Его стеклянные глаза смотрели на звёзды с вечным немым вопросом. Рядом с ним примостился заяц — старый, с вытертым мехом и оторванным ухом. Я отстирала Бублика, зашила рваные швы, и теперь он выглядел почти как новый. Почти. Как и я сама.
— ТИТР, сколько до выхода из прыжка?
— Четверо суток, капитан. Курс стабилен. Системы в норме.
Четверо суток. Целая вечность в этой искусственной тишине. Раньше меня это сводило с ума. Теперь — давало время подумать. Слишком много времени.
Я откинулась в кресле и закрыла глаза. Перед внутренним взором вставали картины: мёртвый город, заросший бурьяном. Лиса на крыльце. Ворона на ветке. Мой дом — пустой, пыльный, чужой. И Бублик, сидящий на кровати и ждущий меня десять лет.
Я сделала то, за чем летела. Попрощалась. Приняла. Забрала единственное, что осталось от прошлой жизни.
Что теперь?
— ТИТР, что слышно в галактике? Какие новости?
— Обрабатываю сводки, капитан. В нейтральных секторах затишье. Совет Галактики усилил патрули на границах. Авдеи ищут сбежавший актив — по описанию, женщину, похожую на вас. Но запросов уже три недели не поступало. Даверсы держат границы, воюют в обычном режиме.
Я усмехнулась. Вейл не успокоится. Никогда. Но три недели тишины — это хороший знак. Может, решили, что я сдохла где-нибудь в поясе астероидов. Они ищут Айву — ту девчонку с тёмными волосами и испуганными глазами. А я теперь Сера. Другая внешность, другой голос, другая жизнь.
— А что даверсы?
— Активность на границах стабильная. Патрули работают в обычном режиме. Держат оборону. Ничего необычного.
Я выдохнула. Никакой охоты. Никаких тревог. Обычная война на границах. Значит, у меня есть время.
— Продолжай наблюдение.
— Принято, капитан.
— ТИТР, что известно о границах пространства даверсов?
— Информация фрагментарна. Официальные карты обозначают эту зону как «сектор ограниченного доступа». Неофициальные источники сообщают о высокой концентрации патрулей, автоматических систем наблюдения и минных полей. Вероятность необнаруженного проникновения — менее трёх процентов.
— А если не проникать? Если просто наблюдать?
— Пассивное наблюдение возможно с безопасной дистанции. Однако для сбора значимой информации потребуется длительное время и стабильная позиция. Рекомендую найти нейтральную станцию или астероидную базу в приграничной зоне.
Я задумалась. Нейтральная станция. Место, где можно затеряться, собрать слухи, найти тех, кто знает тропы к границам. Контрабандисты, наёмники, беглецы — те, кто живёт на границе и умеет пересекать её незаметно.
— Ищи ближайшие нейтральные точки в приграничной зоне.
— Выполняю. Обнаружена станция «Ржавый Улей», сектор 12-В. Неофициальный статус: пиратский анклав. Расстояние — трое суток от точки выхода из прыжка.
— Курс на «Ржавый Улей».
— Принято, капитан.
Я открыла глаза и посмотрела на Бублика с зайцем.
— Ну что, друзья, начнём собирать информацию? Нам нужны союзники. Или хотя бы те, кто не выстрелит при первой встрече.
Они молчали. Но я знала: они согласны.
---
Три с половиной недели пути — и вот он, «Ржавый Улей».
«Серая Муза» скользнула в док, как тень среди теней. Маскировка работала на пределе, но здесь, в этом царстве ржавчины и порока, никому не было дела до ещё одного потрёпанного корабля. Таких, как мой, здесь были десятки.
Я заглушила двигатели и откинулась в кресле. Три с половиной недели в замкнутом пространстве — это слишком. Даже для меня. Хотелось выйти, размять ноги, вдохнуть хоть какой-то воздух, пусть даже спёртый и провонявший. Хотелось сойти с корабля.
— Станция состоит из трёх основных секторов, — докладывал ТИТР, пока я изучала данные. — Жилой, торговый и технический. В жилом — каюты для аренды, бары, бордели. В торговом — рынок, менялы, скупщики краденого. В техническом — доки, ремонтные мастерские, склады. Уровень преступности: экстремальный. Вероятность конфликта в течение первых суток: семьдесят четыре процента.
— Оптимистично, — пробормотала я.
— Рекомендую не покидать корабль без крайней необходимости. Или покидать его хорошо вооружённой.
— Второе мне нравится больше.
Я встала и потянулась. Мышцы затекли. Грузовой отсек «Музы» был моим спортзалом, но настоящего движения не хватало. Хотелось пройтись. Почувствовать твёрдую поверхность под ногами. Пусть даже это будет ржавый пол «Улья».
Бублик и заяц смотрели на меня с соседнего кресла. Стеклянные глаза Бублика, казалось, говорили: «Будь осторожна».
— Я всегда осторожна, дружок, — сказала я вслух. — Просто моя осторожность иногда выглядит как безрассудство.
Он не ответил. Но я знала: он волнуется.
Я надела лёгкую броню, проверила бластер, пристегнула к бедру. Виброклинок — в ножны на предплечье. Плащ с капюшоном, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— ТИТР, я ухожу. Держи корабль в готовности. Если что — я на связи.
— Принято, капитан.
Я вышла через шлюз в душную, пропитанную запахами пота, масла и дешёвого алкоголя атмосферу станции. «Ржавый Улей» встретил меня гулом голосов, лязгом металла и отвратительной музыкой, доносящейся из ближайшего бара.
Коридоры «Ржавого Улья» были узкими, тускло освещёнными и воняли так, что хотелось дышать через раз. Стены покрывали слои копоти, ржавчины и граффити на десятке языков. Под ногами хлюпала какая-то жижа. Идеальное место для тех, кто не хотел, чтобы его нашли. Или для тех, кто уже опустился на самое дно.
Я свернула за угол и едва не столкнулась с компанией крильтов. Трое, все с жёлтыми глазами, в потрёпанной броне, при оружии. Заметно выпившие.
— Эй, красотка! — окликнул меня один из них, с обломанным клыком. — Ты чего такая хмурая? Улыбнись!
Я проигнорировала его и попыталась обойти. Он заступил дорогу.
— Дай пройти, — сказала я ровным голосом.
— Да ладно тебе! — не унимался он. — Мы просто поговорить хотели. Ты тут одна? Может, составишь компанию?
— Я сказала — отойдите по-хорошему.
Они переглянулись и заржали. Тот, что с обломанным клыком, шагнул ко мне и схватил за плечо.
Дальше всё произошло мгновенно. Я не думала — тело сработало само. Клосс вспыхнул внутри горячей волной и выплеснулся щитом. Крильт отлетел на несколько метров и впечатался спиной в стену. Двое других отшатнулись. В коридоре повисла тишина.
И в этой тишине раздался голос — низкий, спокойный, с едва заметной нотой холодной иронии:
— Похоже, ваши манеры требуют серьёзной корректировки, если справиться с одной девушкой для вас — непосильная задача.
Я обернулась — и внутри всё оборвалось.
Он стоял в нескольких шагах от меня, в тени колонны. Высокий. Бледное лицо, словно выточенное из кости. Красные глаза без зрачков. Даверс. От него исходила аура — холодная, тяжёлая, давящая. Я чувствовала её кожей, каждой клеткой. Она была плотной, как стена, и в то же время проникала внутрь, в самую глубину, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание — сбиваться.
Это был не просто даверс. Это был кто-то из высших. Я встречала таких только на рейдах с Вейлом. Когда один из них подобрался ко мне вплотную — так близко, что я видела его красные глаза без зрачков, чувствовала его дыхание на своём лице. Я ударила. Вложила в удар весь свой страх, всю свою ярость. И промахнулась. Мой Клосс ушёл в сторону, задел союзника, чуть не убил его. А даверс просто усмехнулся и отошёл. Он даже не воспринял меня как угрозу.
И этот, стоящий передо мной сейчас… он был сильнее. Намного сильнее. Его сила подавляла мою собственную, даже когда он просто стоял и смотрел. Я чувствовала, что он мог бы убить меня так же легко, как тот, другой, мог бы — но не стал.
И в этом взгляде было что-то знакомое. Что-то, отчего внутри всё похолодело.
Вейл.
Я вспомнила экзамен. Тот день, когда я должна была стать Авдеем. Когда я стояла на платформе, и его глаза смотрели на меня точно так же — холодно, оценивающе, выжидающе. Он не торопился. Он знал, что я провалюсь. Он ждал, когда я сломаюсь. И тогда я поняла: он тоже не воспринимал меня как угрозу. Для него я была просто инструментом. Образцом. Ошибкой, которую нужно списать.
И этот даверс… он смотрел так же.
Крильты мгновенно протрезвели. Тот, что влетел в стену, поднялся сам. Все трое, осознав, что перед ними такой противник, исчезли с такой скоростью, будто их и не было.
Я стояла, не двигаясь. Сердце колотилось где-то в горле. Он мог убить меня. Один взмах руки — и я была бы мертва. Я чувствовала это так же ясно, как чувствовала его ауру. Но он не нападал. Он просто стоял и смотрел — с тем особым, оценивающим вниманием, которое я уже научилась распознавать у опасных людей.
Как Вейл. Только сильнее.
— Не стоит так напрягаться, — произнёс он тем же ровным тоном. — Если бы я хотел причинить вам вред, вы бы уже не стояли на ногах.
Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное. Я молчала, чувствуя, как его аура всё ещё давит на виски, даже когда он не пытается её использовать.
— Я здесь не по делу, — продолжил он, чуть склонив голову. — Жду человека, который задерживается. А вы... вы выглядите так, будто вам нужно выпить. Или забыться. Или и то, и другое.
Он указал взглядом в сторону бара неподалёку.
— Там подают дорги с лимонным оттенком. Редкость для таких станций. Составьте мне компанию?
Я хотела отказаться. Честно. Каждая клетка моего тела кричала: уходи, пока можешь. Этот даверс — опаснее всех, кого я встречала. Вейл был жестоким, но предсказуемым. Этот… я не могла его прочитать. И это пугало меня больше всего.
— Я не советую вам отказываться, — добавил он ровно, и в его голосе не было угрозы. Только констатация факта. — Мне действительно скучно, а вы — единственный интересный человек, которого я встретил на этой станции.
Он помолчал, давая мне осознать его слова. Я чувствовала, как его взгляд сканирует меня, оценивает. Он ждал моего решения, но я понимала: на самом деле оно уже принято.
— Проведёте со мной вечер в баре. Выпьете, поговорите. Когда я решу, что вечер окончен, вы уйдёте. Без последствий. Без обязательств. Просто вечер, который поможет нам обоим скоротать время. Я не буду вас искать. Не буду преследовать. Это просто... сделка.
Я смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Он говорил спокойно, без намёков, без скрытых угроз. И я чувствовала: он не врёт. Ему действительно нужен был собеседник. И он действительно предлагал чистую сделку. Но я всё равно боялась. Боялась, потому что не понимала, чего он хочет на самом деле.
— Одна порция, — сказала я. — У меня дела.
— Разумеется. — Он чуть отступил, пропуская меня вперёд. — После вас.
---
В баре было темно, прокурено, музыка гремела так, что вибрировали стены. Мы сели за дальний столик, в тени. Бармен — громила-рольд с отсутствующим ухом — принёс две порции дорги.
Рон взял свой стакан, покрутил его в пальцах, вдохнул аромат.
— Запах лимона, — произнёс он, словно делясь наблюдением. — Интересно, как это сочетается с горечью дорги. Напоминает мне один мир на окраине. Там тоже была станция, где смешивали несочетаемое. Не все эксперименты удавались, но некоторые... некоторые давали неожиданные результаты.
Я молчала, сжимая стакан. Руки дрожали — от страха, от напряжения. Я боялась пить, боялась, что потеряю контроль. Но я боялась и отказаться.
Он заметил моё состояние. Конечно, заметил. Он видел всё.
— Расслабьтесь, — сказал он спокойно. — Я уже говорил: это просто вечер. Я не собираюсь причинять вам вред. Если бы хотел, сделал бы это в коридоре.
— Да, я знаю, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Мне от этого не легче.
Он чуть усмехнулся — скупо, одними уголками губ.
— Позвольте представиться. Меня зовут Рон. Я наёмник. Из тех, кто работает за плату и не задаёт лишних вопросов.
— Сера, — сказала я коротко. — Контрабандистка.
— Сера, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Простое имя. Но вы не выглядите простой. Впрочем, это не моё дело.
Он сделал глоток и чуть качнул стакан в мою сторону.
— Пейте, Сера. Это поможет расслабиться.
Я сделала глоток. Дорги обжёг горло, оставив после себя тепло. И я почувствовала, как напряжение начало понемногу отпускать.
— Вы знаете, — сказал он, глядя в свой стакан, — я редко встречаю авдеев, с которыми можно говорить. Обычно они либо пытаются убить меня, либо боятся до смерти. С вами... иначе. Вы не боитесь. Или делаете вид.
— А в моём случае встречи с вашими обычно заканчиваются не самым лучшим исходом, — я сделала ещё глоток. — Причём почему-то именно для меня.
— Но вы же до сих пор живая.
— Живая, — согласилась я. — Только последствия некоторых встреч аукаются до сих пор.
Он не стал уточнять. Просто подозвал бармена и заказал вторую порцию.
---
Ко второй стопке я перестала дрожать. К третьей — перестала бояться. Дорги делал своё дело — мысли становились тягучими, тело расслаблялось. Я чувствовала, как алкоголь развязывает язык, и уже не могла остановиться.
Рон сидел всё такой же прямой, только взгляд стал чуть мягче. Он слушал внимательно, не перебивая, задавал вопросы, и я отвечала — всё, что приходило в голову. Всё, что я обычно держала при себе.
— Меня списали, — сказала я, и слова вылетели быстрее, чем я успела их обдумать. — У меня были проблемы с контролем. Серьёзные проблемы. Для Клосса нужна железная воля, а я... — я покачала головой. — Я не справилась. Они решили, что я слишком опасна, чтобы оставлять меня в строю. Вместо того чтобы помочь, они решили избавиться.
— И вы сбежали.
— Ага. — Я сделала глоток. — Поняла, что пора сваливать, и свалила. Пока они не поняли, что я уже не в клетке.
— Кто за вами охотится?
— Авдеи, — ответила я, и в голосе проскользнула горечь. — Они никогда не забывают беглых. Рано или поздно находят. А когда находят... — я помолчала, — смерть или лаборатория. Хотя смерть предпочтительна. Там хотя бы быстро.
— Но вы всё ещё здесь.
— Ага. — Я подняла на него глаза. — Я ещё побегаю.
Он смотрел на меня долго. Его красные глаза изучали моё лицо, и я чувствовала, как он оценивает каждое слово, каждое движение.
— Но сейчас ты контролируешь его лучше, — сказал он ровно. — Это заметно по твоей ауре. Она стабильна. Даже когда ты пьяна, твой Клосс не рвётся наружу. Ты научилась.
— Пришлось. — Я пожала плечами. — Когда ты одна и за тобой охотятся, учишься быстро. Или учишься, или умираешь. Выбора нет.
— И чему же ты научилась?
— Контролировать себя, — ответила я, чувствуя, как слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумывать. — Свой Клосс. Свой страх. Свою боль. Когда ты один, у тебя нет выбора. Ты либо учишься, либо умираешь.
Он кивнул, принимая ответ. Никаких уточнений, никаких вопросов. Просто констатация фактов.
— И теперь ты здесь, — сказал он. — На «Ржавом Улье». Пьёшь дорги со мной.
— Ирония, да?
— Ирония, — согласился он.
---
Четвёртая порция. Пятая. Я перестала считать. Рон сидел напротив, его красные глаза смотрели на меня с тем же спокойным вниманием, но теперь мне казалось, что в них нет угрозы.
— Ты неожиданная, Сера, — сказал он тихо. — Я не ожидал встретить здесь кого-то вроде тебя.
— А я не ожидала встретить даверса, который не пытается меня убить, — ответила я, чувствуя, как язык заплетается. — Это ирония, да?
— Ирония, — согласился он.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то меняется. Он был врагом. Он был опасен. Но он был первым, кто смотрел на меня не как на оружие или образец. Он просто смотрел. И это было самое странное чувство в моей жизни.
Дальше я помню уже плохо. Только как он помог мне встать, поддерживая за талию. Только как мы шли по коридорам — или он вёл, а я просто переставляла ноги. Только как он открыл дверь своей комнаты и помог мне дойти до кровати.
— Почему ты привёл меня сюда? Ты знаешь, кто я.
— Потому что ты не помнишь, где твой корабль, — ответил он. — И потому что, если бы я оставил тебя там, ты была бы мертва через час. Кто-то из моих сородичей найдёт тебя, и разговор с тобой будет коротким. Или кто-то из местных. Или ты просто сдохнешь в переулке от передоза и холода. Я дал слово, что вечер закончится без последствий. Если я оставлю тебя там — я нарушу его. А я не нарушаю слов.
Он сказал это так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Без пафоса. Без жестов. Просто — констатация факта.
Комната оказалась маленькой, но чистой — неожиданно для «Ржавого Улья». Кровать, стол, тусклый светильник. Никаких камер. Никаких цепей. Просто гостиничный номер.
Он помог мне дойти до кровати, и я села на край, всё ещё пытаясь удержать мир в фокусе. Голова кружилась, перед глазами всё плыло.
Он отошёл к столу, налил воды в стакан, поставил рядом со мной на тумбочку.
— Выпей, — сказал он ровно. — Завтра будет легче.
Я посмотрела на него. В тусклом свете комнаты он казался ещё выше, ещё бледнее. Футболка обтягивала его плечи, грудь — я видела, как двигаются мышцы под тканью. Накачанный. Сильный.
Я смотрела на него. На бледное лицо. На руки, которые держали стакан. Враг. Потенциальный убийца. Тот, кто должен был уничтожить меня при первой же встрече.
И он привёл меня в свою комнату, чтобы я не умерла.
— Спасибо, — сказала я. Это было единственное слово, которое я смогла произнести.
— Рон, — позвала я.
Он обернулся. И я, плохо соображая, что делаю, подалась вперёд, схватила его за ворот и поцеловала.
Пьяный порыв, который не должен был случиться, но случился. Я сама не знала, зачем это делаю. Может быть, проверяла его. Может быть, себя. Может быть, просто хотела почувствовать что-то кроме страха. А может, я просто видела перед собой мужчину — сильного, красивого, опасного, — и алкоголь стёр все границы.
Он ответил.
Его рука легла мне на затылок, пальцы сжали волосы. Глубоко. Требовательно. Я почувствовала, как его вторая рука скользнула по моей талии, притягивая ближе. Он был сильным — я чувствовала это каждой клеткой.
Его пальцы сжали ткань моей футболки, и я услышала, как она рвётся. Воздух коснулся моей кожи, и я выдохнула — громко, сдавленно. Его губы двигались по моей шее, вниз, к ключицам. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами. Я чувствовала только его руки, его губы, его тепло.
Его пальцы скользнули ниже, по моему животу, и я выгнулась навстречу. Он резко стянул с меня остатки одежды, и я осталась перед ним обнажённой. Его взгляд скользнул по моему телу, и я видела в нём желание.
Он навис надо мной, и я чувствовала его тяжесть, его жар. Его пальцы скользнули между моих ног, и я вскрикнула — от неожиданности, от того, что это было настолько интимно. Он двигался медленно, изучая мои реакции, и я чувствовала, как внутри всё сжимается, как тело откликается на каждое его прикосновение.
Он вошёл в меня резко, одним толчком. Боль пронзила низ живота, и я вскрикнула, дёрнувшись в сторону, пытаясь уйти от боли. Его рука мгновенно легла на моё бедро, удерживая на месте — твёрдо, но не грубо.
— Почему не сказала? — спросил он. Голос был низким, хриплым, без тени упрёка.
Я открыла рот, чтобы ответить, но он не стал ждать. Его губы накрыли мои, заглушая слова. Поцелуй был глубоким, властным — он просто взял то, что хотел, не спрашивая разрешения.
А потом он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждое движение было выверенным, точным. Он не спрашивал, больно ли мне. Он просто дал мне несколько секунд привыкнуть. А потом ускорился.
Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение. Его руки скользили по моему телу, и я выгибалась навстречу, потому что боль уходила, сменяясь чем-то другим.
Я обхватила его руками за шею, притягивая ближе. Он ускорился, и я чувствовала, как внутри всё нарастает, как мир сужается до одной точки.
Я взорвалась. Волна прошла через всё моё тело, и я закричала — громко, не сдерживаясь. Он последовал за мной, выгнувшись, прижимая меня к себе.
Когда всё закончилось, я лежала в его руках и чувствовала, как его пальцы гладят мои волосы. Я не знала, что будет завтра. Я не знала, кто он такой на самом деле. Но сейчас, в эту секунду, мне было всё равно.
Я закрыла глаза и провалилась в сон.