2

Я уже в достаточной степени отдышалась, чтобы можно было переходить к возмущениям. Мы шли к самому центральному из центральных корпусов — кто бы мог подумать! Я не отличаюсь повышенной агрессивностью, но когда вдалеке увидела Кейна, сдержаться уже не могла. Он, словно почувствовав мой прожигающий взгляд, оглянулся. Притом во взгляде его не было ни насмешки, ни вины, ни удивления. Просто взглянул равнодушно и снова повернулся к своим собеседникам.

— Вот же мерзавец! И что, он всегда такой?

От улыбки Дастина у меня по коже бежали уже знакомые мурашки. Может быть, тут не финансистов с юристами учат, а в пробирках выращивают новых звезд, которые одними улыбками будут атаковать мировой шоу-бизнес?

— Кейн всегда… непростой. Но нет, на моей памяти он еще никого в подвале не запирал. Это как-то даже мелко для него.

— Мелко?! — я не поверила своим ушам. — То есть обычно он творит что-то намного хуже?

— По-разному бывает, — Дастин неопределенно пожал плечами.

Меня же его спокойствие выводило из себя:

— И что? Он всех держит в таком страхе, что никто не может возразить?

— Ну… можно и так выразиться.

Я остановилась. И на этот раз не ответила на улыбку, хотя на это ушли последние душевные силы. Равнодушные ответы Дастина натолкнули на мысль:

— И у тебя теперь тоже будут проблемы? Ведь никто не помог… боялись! А ты…

Но он только расслабленно рассмеялся:

— Не переживай. Мне он ничего не сделает.

Переспросила недоверчиво:

— Почему вдруг?

— Так брат же.

— Брат?!

— Ну да, близнец, — отвесил как само собой разумеющееся.

Надеюсь, моя челюсть отвисла не так безобразно, как я это почувствовала. Вообще-то, это было очевидным — мои глаза просто выхватили различия, а не сходства. Они в самом деле были очень похожи друг на друга чертами лица. До такой степени, что даже смешно. Вот ведь, игры разума: мозг вылавливает то, что бросается в глаза, а остальное игнорирует, будто того и нет. Улыбки — один в один. Тонкий нос, изгиб бровей, даже походка! Но я сумела только выдавить единственное разумное объяснение:

— И вы специально красите волосы и носите контактные линзы?

Он будто растерялся от неожиданной резкости моего тона:

— А… Нет. Такими родились. Близнецы. Полуидентичные. Такое случается очень редко.

Я потрясла головой. Редко — это еще мягко сказано. Я даже о таком не слыхала! Лучше бы они и правда волосы красили. Рассмеялась, чтобы разрядить обстановку, но вышло немного нервно — следствие череды шоков:

— Зато это было бы логично! Черный брат и белый брат. Как олицетворение зла и добра!

Дастин чуть прищурился:

— Значит, я олицетворение добра? Не слишком ли ты наивная, Лорен, что судишь по цвету волос? Ладно. Вот сюда тебе, — он кивком указал на дверь, махнул на прощание и пошел дальше.

Я негодующе фыркнула ему в спину. При чем тут вообще цвет волос? Разве я не по поступкам судила? Один подлец, другой спаситель. А цвет волос… это так, чтобы остальные не запутались, кто есть кто.

Комендант утопил меня в потоке информации, но я уже была не в состоянии ее воспринимать. Со временем разберусь, слишком много событий для одного дня. Выяснилось, что Кейн не соврал во всем остальном: библиотеку в самом деле недавно перенесли в отдельный корпус, а общежития располагались по правому ряду.

Я еле передвигала ноги, когда наконец-то нашла свою комнату. Соседка почему-то выглядела еще более уставшей, чем я. Но я из последних сил старалась выглядеть приветливой — если сразу отношения не наладятся, то через пару месяцев на усталость и плохое настроение будет поздно списывать. Представилась и задавала вопросы.

Соседку мою, Ташу, красавицей назвать было сложно. Немного полноватая шатенка, волосы стянуты в тугой пучок, от чего ее щечки выглядели еще пухлее. Но она могла бы считаться милой, если бы не жуткая заторможенность, напрочь убивающая живость мимики. Училась она двумя курсами старше — и, быть может, именно учебой и была измождена до крайней степени. Даже говорила медленно, делая в неожиданных местах длинные паузы:

— Стипендиатка? Если стипендиатка, то тебя будут гнобить богатые отбросы… зато обожать все преподаватели.

— Я не…

Ей, по всей видимости, вообще дела не было до моих ответов. А вздыхала она так тяжко, будто прожила тут уже минимум лет двести и успела до крайности измучиться:

— А вот я стипендиатка. И скажу тебе одно: если ты тоже, то гнобить тебя будут все богатые отбросы…

— Я поняла! — улыбнулась. — И что же, гнобят тебя?

— Да я бы не сказала, что особенно гнобят. Но смотрят так… знаешь, эти взгляды, когда богатые отбросы смотрят на бедных выскочек? А так можно сказать, и не гнобят вовсе.

Я начинала понимать, что Таша — просто такая и есть. Неисправимый пессимист. Она будет считать, что всех гнобят, даже если не гнобят. Или она будет доносить до меня истинное положение вещей в день по капле. Я уточнила:

— Кто гнобит-то? Кейн?

Может, она укуренная? Я не могла иначе объяснить ее блуждающий взгляд и полное отсутствие интереса к разговору. Притом она ведь продолжала говорить:

— Который Кейн? Харрис? Да нет… Никогда за ним не замечала, — и ушла в глухую задумчивость.

Мне же стало интересно:

— Таша, ты хочешь спать?

— Нет. С чего ты взяла?

— Тогда расскажи, кто гнобит стипендиатов.

Она кое-как сфокусировала на мне взгляд:

— Так богатые отбросы, кто ж еще? Кстати, Лорен, ты отброс или стипендиат?

— Стипендиат, — на этот раз я выбрала уверенно. — Но попрошу об этом не распространяться… ну, раз гнобят.

— Вот это ты правильно делаешь! И почему я не додумалась?

Захотелось подойти к ней, схватить за плечи и затрясти, чтобы она блеяла хоть чуть быстрее.

— Так Кейн Харрис гнобит всех, а не только стипендиатов?

— О-о! — вдруг додумалась она до чего-то своего. — Еще одна явилась, дура романтичная. Даже на факультативы записаться не успела, а уже про Харрисов говорит. Где вас таких делают-то?

— А что, все про Харрисов говорят? — не поняла я.

— Само собой. Ты же их видела. Но я тебе, как стипендиат стипендиату скажу: ты на близнецов не смотри. В общем, треть девушек влюблена в Кейна, треть — в Дастина, треть — в них обоих. Или смотри. От твоего прибавления в любом из лагерей ничего не изменится.

Мне стало смешно:

— А оставшиеся девушки? Там ведь хоть кто-то остался вне лагерей?

Таша медленно развела руками, словно очевидную вещь констатировала:

— А оставшиеся несколько девушек смотрят на девушек! Наверное, они самые счастливые и есть.

Чем больше я ее слушала, тем смешнее мне становилось:

— Ты-то в каком лагере?

Она так глубоко задумалась над вопросом, как если бы сама себе его ни разу не задавала:

— Все-таки Кейн. Хотя и Дастин ничего…

— Разве Кейн не мерзавец? — не поняла я, как из них двоих можно на полном серьезе выбирать.

— Мерзавец, конечно. Тайсона же он довел… а, ты ведь новенькая, еще ничего не знаешь. В начале учебного года Тайсон повесился. Прямо в лабораториях взял и повесился.

Вот это уже была вовсе не веселая тема. У меня от неожиданности голос задрожал:

— Кейн Харрис довел кого-то до самоубийства?!

— Ну, так все говорят… Не ему, конечно, говорят, а вообще говорят. Кто ж захочет на месте Тайсона оказаться? Но все знают, что у них конфликт был. Кейн его вообще как собаку травил. Тот потом взял и повесился. Прямо в лабораториях. Слушай, у тебя энергетика нет? У меня таблетки закончились, а я без них спать постоянно хочу.

Я ошарашено качала головой. Эта набитая под завязку таблетками и энергетиками стипендиатка несла какую-то чушь. Что вообще происходит в этом элитном колледже с большой буквы? Потом Таша неожиданно перешла на какие-то местные страшилки, но я уже слушала вполуха, от всей души желая, чтобы буквально все было лишь ее галлюцинациями от недостатка энергетиков в крови.

Повезло мне с соседкой, нечего сказать. Неудивительно, что в этой комнате посреди семестра осталось свободное место — вряд ли кто-то долго мог выдержать. Надеюсь, места еще есть, потому что я тоже долго не протяну. Про призраков она бубнила точно с тем же выражением лица, как в момент прикидывания — кто из близнецов ей нравится больше.

Несмотря на усталость, все эти странные разговоры мешали уснуть. Я ворочалась с бока на бок, бесконечно напоминая себе о завтрашнем первом учебном дне… и от этих напоминаний бессонница наваливалась еще сильнее.

Чтобы отвлечься, решила смыть переживания. Душ — мой любимейший способ справиться с любыми стрессами. Могу три раза за вечер помыться, если необходимость есть. У воды есть свойство — убирать ненужное. Я-то знала! Каждый раз, возвращаясь домой после самой тяжелой смены в кафе, только душем и спасалась.

Однако в безлюдном коридоре мне стало не по себе. Я не впечатлительная натура, но страшилки о призраках Таши каким-то образом осели в сознании. Никаких призраков не существует! Бывают мерзавцы, издевающиеся над другими людьми. Но мерзавцы мужского пола живут в другом корпусе. А призраков не существует…

Открыв дверь в душевую, я быстро включила там свет. Сама от себя такой нервозности не ожидала. Мертвенная тишина и пустота, как и должно быть в душевой посреди ночи. Едва представив, как сейчас разденусь и встану под воду — и оттого не смогу озираться по сторонам, сжалась. Выключила свет и почти бегом побежала обратно в комнату. Да ну его, душ этот. Слава богу, хотя бы коридор освещен. Никого впереди, никого за спиной — уж я зачем-то каждую секунду оглядывалась, чтобы убедиться наверняка.

В комнате тоже зажгла лампу на своей тумбе, но вид мирно сопящей Таши сразу привел в чувства — вот, спит же, вполне себе живой человек. И ничего в ней смешного нет! Может, стипендиаты все… немного с прибабахом? Они ведь обязаны быть гениями. Точно! Я даже фильм смотрела про какого-то гения, один в один! Тихо, нервно, но облегченно выдохнула. Повезло, что я не гений. Хотя жаль, что я не гений — могла бы сейчас улечься к Таше под бочок. С сопящим телом по соседству уснуть наверняка проще. А бзик с проникновением в чужую постель можно было бы спокойно списать на мою гениальность.

Тем не менее я успокоилась и, с головой завернувшись в одеяло, все же поддалась накопленной усталости.