20

Дастин тоже использовал внушение, не зря же все так быстро успокоились. Мы вчетвером разместились за столиком в ресторане отеля и очень скоро уже начали улыбаться. Пол и Таша поначалу неловко переглядывались, но Дастин уверенно повторил, что их вины нет. Как только они облегченно выдохнули, добавил, что им все же следует присмотреться друг другу получше — дескать, на его непредвзятый вкус, они вместе смотрятся замечательно.

Стивенсон в ответ забурчал. Его еще долго придется перевоспитывать по поводу того, что ум Таши — сокровище намного ценнее, чем весь завод его отца. Она тоже не приняла всерьез. Ее еще долго придется перевоспитывать, что не все мужчины должны быть умными, как Энштейн. Иногда достаточно и других положительных качеств… которые мы со временем в Стивенсоне отыщем. Вот, например, когда мы вышли к бассейну, где Пол принарядился в ярко-желтые плавки, женщины смотрели далеко не только на Дастина! Да какой там, про Дастина все забыли, когда гора бугрящихся мышц сжалась перед тем, как Пол нырнул в воду с вышки. Руку даю на отсечение, что Таша при этом облизнулась!

Мы втроем не купались. У нас с Ташей не было купальников, а Дастин, по всей видимости, просто составлял нам компанию. И это было кстати. Я пока еще стеснялась раздеваться перед ним, и меньше всего хотела, чтобы он раздевался передо мной. Не хотелось бы быть пойманной на том, что облизываюсь!

Через пару часов к нам присоединился и Кейн. Похоже, зловредное чудище успело выспаться. Он же и предложил до отъезда помотаться по городу. Конечно, Таша со Стивенсоном наотрез отказались с ним даже в одну машину садиться. На что Кейн ответил:

— Я именно так и планировал. Вы едете гулять отдельно, а мы с Лорен отдельно.

Дастин неуместно расхохотался:

— Брат, мне пора начинать ревновать?

Тот только отмахнулся:

— Ты сам говорил, что я обязан наладить хорошие отношения с Лорен. Талдычил это столько раз, что я проникся. И я стараюсь. Но что-то сегодня у нас разладилось…

— Ага, с пустого место взяло и разладилось! — съязвила я.

Кейн окинул меня презрением:

— Ногами шевели, самка человека, мы идем с тобой дружить.

И, грубо ухватив за локоть, потащил меня в сторону. Я успевала возмущаться:

— Эй! Неправильный брат! Ошибка системы! Требую форматирования!

Вслед нам раздалось только:

— У нас самолет через четыре часа! Чтобы через три вернулись!

И на этом вся поддержка от моего якобы-парня.

Но справедливости ради надо заметить, что чаще всего я с Кейном умела находить общий язык. Вероятно, он не преувеличивал, когда заявлял, что старается. Он был настолько целостным в своей неправильности и тем самым понятным, что с ним и некоторые вопросы обсуждались куда легче, чем с Дастином. Кейн являл собой такое масштабное скопище недостатков, что ни один из них не выглядел всерьез недостатком. Оказалось, бывает и так.

Мы ехали в такси, я с удовольствием рассматривала в окно красивый, шумный город, который ночью умудрялся полностью менять образ. Кейн остановил на одной из центральных улиц. Я вынырнула следом и рассмотрела площадь с громадными фонтанами.

— Ничего себе! Ты решил еще и мороженым меня угостить?

— Каким еще мороженым? — он резко свернул вправо и зашагал по улице, мне пришлось бегом догонять. — Нет, у нас будет шопинг. Я вдруг понял, что ты только вчера соответствовала Дастину, а в остальное время… это просто ужас.

— Ох-хо! — я скривилась. — Может быть, Дастину плевать, как я одета?

— Эй! — он наконец-то соизволил притормозить. — Я не собирался тебя обижать. Но разве тебе не нужны хотя бы джинсы поприличнее? Ты в этих же и на занятия ходила.

— Как можно быть настолько омерзительным?

— Я пытаюсь быть милым. Неужели нельзя просто оценить и принять? Помоги мне, злобная тварь.

Выдохнула. Вообще-то, он прав. Ведь притащил меня сюда, джинсы мои разглядел — всеми силами старается проявлять внимание. До «милого» ему еще поколений триста эволюционировать, но порыв на самом деле не такой, за который нужно упрекать.

— Хорошо! Ты платишь — я не стесняюсь с ценами! Мне нужны не только джинсы!

— Так о том и шла речь.

— И не критикуешь мой выбор! Молча киваешь и платишь, киваешь и платишь.

— Идеальный шопинг. Ты уверена, что я должен постоянно молчать?

— Ну… если только по делу… И Таше с Полом что-нибудь купим — в качестве извинений от тебя.

— Общий подарок? Да, это их доконает… Микроволновку. Или что там обычно дарят парам?

Теперь мы шли рядом, направляясь к фирменному бутику.

— Тебе совсем не стыдно, правда?

— Неправда. А что такое «стыдно»?

— Кстати, спасибо, что не провернул это со мной, — я добавила совершенно серьезно.

— Единственный человек, у которого хватит духа и силы прибить меня на месте, — Дастин. Потому я предпочитаю с ним сильно не ссориться.

— То есть он действительно против любого внушения ко мне?

— Ты опять о влюбленности? Лорен, да очнись уже — в него влюблена треть студенток всего колледжа! Ты себя считаешь настолько особенной, что тебе пришлось бы то же самое внушать?

— Нет, лучше молчи.

— Как прикажете, мэм. О, вот тут джинсы.

Я набрала себе всего. Даже блузки и юбки прихватила. Кейн пытался помалкивать, когда я выныривала из примерочной в очередном прикиде, но его взгляд был очень живописным — то или не то. И он же настоял на том, что мне необходима пара платьев — вдруг Дастин меня пригласит на шикарное свидание, и тогда Кейну придется бегать по ноксвилльским магазинам, чтобы меня в человеческий облик привести. Я настолько вошла в азарт, что уже и не думала сопротивляться. Два платья, туфли на невысоком каблуке, лодочки, кроссовки, ремень, сумочка, рюкзак под спортивный стиль — мне все нужно. Особенно если не чувствуешь неловкости. А Кейн настолько не умел осуждать, что и саму себя осуждать в его присутствии казалось наиглупейшим занятием.

Я примеряла второе платье, когда он вдруг завалился ко мне в примерочную. Вскрикнула и прикрылась вещью из темно-зеленого шелка.

— Кейн! Я знаю, что у тебя ни стыда, ни совести, но делай скидку на то, что у меня они есть!

Он демонстративно прикрыл ладонью глаза.

— Ничего не вижу. Кстати при твоей худобе такой жирок на животе выглядит особенно забавно.

— Нет у меня жирка!

— Ладно, я по другому поводу. Вот.

И другой рукой протянул мне комплект нижнего белья. Очень бордовый, очень красивый и очень дорогой.

— Примерь и это. Я не перестаю надеяться, что может пригодиться.

Прошипела сквозь зубы:

— Л-ладно. Надеюсь, мерить при тебе я не обязана?

— Нет, я выхожу. Но слушай, это как-то даже обидно. Я тут демон, а со мной обращаются как с мальчишкой, которого одолевает похоть при виде любой худющей блондинки. Можешь хотя бы в уме прикинуть, скольких обнаженных женщин я успел повидать после своего пурбетата?

— Так ты ведь сам постоянно твердишь, что обычный человек!

Но он вдруг убрал руку от лица, сосредоточился, потом просто отодвинул зеленое платье, которым я прикрывалась.

— Что это значит?

Да, все-таки разглядел татуировку — буква «кей» в сердечке.

— Это… — я почему-то не смутилась. Все же у него какая-то раскрепощающая аура. — Я встречалась с парнем еще в школе. Его звали Кайл. Тогда я решила, что буду любить его всю оставшуюся жизнь.

— Ясно. Ладно, давай примеряй, а я выхожу.

В итоге взяла и этот комплект. Потом сгрузила все пакеты Кейну и зашагала на выход, очень довольная собой. Мы решили посидеть немного в кофейне, а уже потом возвращаться в отель.

Я не удивилась, когда он поднял тему — с Кейна станется хоть что-то спустить на тормозах:

— Кто кого бросил? Я имею в виду вас с Кайлом?

— Какое это имеет значение? Почти два года прошло.

— Так кто?

— Ты знаешь… бросил меня Кайл. И я тут же подхватила эту идею с облегчением. Все почти сразу разваливалось, так что не было смысла корчить из себя влюбленных.

— Вот так любовь на всю жизнь рассыпалась прахом? — Кейну будто в самом деле было интересно.

— Да. И не изображай удивленного. Мы с ним… мы так долго, почти год, ходили и смотрели друг на друга. Учились в разных классах. А потом наконец-то сошлись. Все это мучительное ожидание, накопленная симпатия выплеснулась в такую страсть, что я боялась за свой рассудок. Выплеснулась и закончилась. Я уже очень скоро и объяснить себе не могла, что в нем мне так сильно нравилось. Он не особенно умен, даже зануден, и не красив настолько, чтобы прямо с катушек слетать. Самый обычный человек, из которого моя влюбленность делала какого-то прекрасного принца.

Кейн кивнул с неожиданно серьезным лицом:

— Влюбленность отупляет. Он тоже сделал татуировку с буквой «эл»?

— Конечно! — я рассмеялась. — Считаешь это глупым?

— Считаю самым обычным. Таких романов, которые сначала кажутся чем-то настоящим, полно — у всех, в кого ни плюнь, было что-то подобное. Так ты поэтому с такой осторожностью относишься к Дастину?

— Кейн, прекрати.

— Мне просто надоели эти дежурства.

— Я все равно не перееду к вам, потому что рядом с тобой спать невозможно!

— Моя комната под самой крышей. А Дастин спит на первом этаже. От меня долетают лишь слабые отголоски, ты через месяц-другой привыкнешь.

— Кейн, ну вот почему ты такой?

— Какой?

— Только о себе и думаешь!

— Кто бы говорил.

Бесполезная перепалка, которая ни к чему не приведет. Кейн считает, что я единственная и настоящая любовь Дастина, его невозможно убедить, что я пока сама так не считаю. Я решила сменить тему:

— Ладно, хватит. Теперь ты расскажи — какие тебе девушки нравятся?

Он думал секунды две, за это время официант как раз выставил на стол наш кофе и пирожные.

— Раскованные. Не зацикленные на условностях.

— Об этом я и сама догадалась! И почему у тебя нет постоянной? Неужели никто не вызывает в тебе влюбленности?

— Я не умею любить, подружка брата. Думаю, что это часть моей натуры. Хотеть, пока не трахну — это пожалуйста, сколько угодно. Но без романтических переживаний.

— Серьезно?! — на этот раз я почему-то удивилась.

— В твоем голосе звучит жалость? — Кейн смеялся.

— Даже не знаю… Ты циник, это и раньше было ясно, но выходит, что ты не просто выглядишь циником, ты на самом деле не способен на глубокие эмоции. А они… вдохновляют.

— На что? Писать стихи?

— Да! Но и застывать в ожидании, грезить по вечерам, находить красоту там, где раньше не видел… заниматься любовью!

— Трахать? Это я могу.

— Да ну тебя. Ущербный!

— Опять мимо. Я совершенство. Это вы все ущербные.

— Да подожди ты! Знаешь, целовать любимого — это даже больше чем секс. Я серьезно! Можно даже сказать, что секс немного портит эту атмосферу…

— Секс что-то портит? Ты в своем уме?

Точно, разговор бессмысленный. Мы допили кофе и встали. Но я на самом деле испытывала после признания Кейна какую-то жалость к нему, пусть даже он сам не понимал, что теряет:

— Я вот что придумала! Я не перееду в ваш дом, пока ты не поцелуешь девушку — просто так, потому что она тебе нравится, из искренней симпатии, но без мысли затащить ее в постель. Поскольку ты не склонен врать, поверю на слово.

— Зачем же на слово?

Он вдруг ухватил меня за локоть, развернул к себе и на секунду прижался губами к моим.

— Все, я выиграл.

Я же оцепенела. Конечно, у Кейна ничего святого нет, но это…

— То есть за такое Дастин тебя не прибьет на месте?.. — уточнила неуверенно.

Он тоже выглядел каким-то заторможенным. Может, сам понял, что перегнул палку?

— Не прибьет. Это был спор, и ты поставила такие условия, которые просто меня вынудили.

— Кейн… это перебор.

— Тогда давай забудем.

Быть может, именно его неестественная медлительность и совсем непривычное выражение лица сбивали с последней мысли. Если бы Кейн расхохотался или отвесил что-то язвительное, мне было бы проще убедить себя в том, что он поступил как Кейн?

— Почему ты поцеловал меня?

— Потому что ты соответствовала условиям. Не нагнетай. Мне отчего-то не по себе. А я к этому чувству не привык.

— То есть я нравлюсь тебе? Хоть в каком-то смысле.

— В каком-то — безусловно. Отдал бы я тебе брата, если бы ты была отвратительной?

— Больше никогда так не делай.

— Больше не провоцируй меня. Ты на вкус как сырая лягушка. Все, пошли уже.

В такси мы молчали, отвернувшись к разным окнам. И, наверное, оба понимали, что Дастину об этом не скажем — зачем ему вообще знать?