27

Утром, когда мы собирались выезжать в колледж, Кейн остановил меня в дверях.

— Как прошло? И самое главное — за что Дастин меня поблагодарил?

— Если коротко, то не было у тебя никакой страсти, ты только помогал справиться с моей.

— Ты из меня благородного героя решила вылепить?

— Тихо. И пойдем уже.

— Мне не нравится быть благородным героем. Это оскорбляет мои самые темные чувства.

Я не сдержала смеха. Надеюсь, Дастин решил, что я так широко улыбаюсь исключительно для него.

Возле центрального корпуса ждал мистер Такер. Окинул недовольным взглядом всю компанию, которая поздоровалась, но не стала задерживаться рядом, и обратился ко мне:

— Я уговорил твоих родителей приехать навестить тебя. И только после этого выяснил, что ты не ночуешь в общежитии! Как я посмотрю в глаза твоему отцу, Лорен?

— Какому еще отцу? — я не могла уловить главную мысль. — Ради чего они решили так тратиться?

Но ответ был очевиден. Мистер Такер, конечно же, не только уговорил родню, но и предложил остановиться в его доме. И когда мама с папой услышали, что им, ради встречи с любимой мной, только проезд придется оплатить, то спорить уже были не в состоянии.

— Так ты живешь у Харрисов? — недоумевал мистер Такер. — Ты говорила, что встречаешься с Дастином, но я и подумать не мог, что все настолько…

— Извините, что не сообщила.

Я стушевалась. Он отчитывал меня похлеще, чем папа. Да и никогда до сих пор я не давала повода родителям меня всерьез отчитывать. Хотя сейчас мое сожительство с парнем, после такого короткого знакомства, действительно звучало несколько странно. Я взрослый и ответственный человек! И тем не менее пока не была готова представить Дастина как своего будущего мужа или хотя бы «у нас все серьезно, да-да». Хоть у нас и было все серьезно, да-да.

— Сама будешь объяснять! А я буду стоять за твоей спиной и краснеть!

Бедная его дочка! Когда она подрастет, такой щепетильный папаша посадит ее на поводок и пояс верности нацепит, кабы чего неприличного не вышло. Да и вряд ли он имеет право вот так меня отчитывать. Или имеет?

— Мистер Такер, я сегодня буду ночевать в общежитии. И завтра, и послезавтра, и во веки веков. Потому вам краснеть не придется. Если только вы сами не горите желанием лишний раз покраснеть. А уж когда мои родители познакомятся с Дастином, то сами под белы рученьки выведут и отправят с вещами к нему. Он ведь со всех сторон положительный!

— Положительный, — вынужден был согласиться профессор. — Вот если твои родители будут не против, тогда и краснеть не за что.

Я пересказала все Дастину, ждавшему меня в коридоре. Он совсем не расстроился из-за того, что снова придется возобновить дежурства, а нас с Ташей ненадолго отпустить. Зато очень обрадовался, узнав, что я представлю его родным. Точно, со всех сторон положительный. Такого не стыдно даже настоятельнице монастыря показать — и та одобрит для любой монахини.

Таша без проблем согласилась составить мне компанию. Кажется, один Пол поник, но причину так и не назвал. Ему-то можно спокойно оставаться у Харрисов! Ах, да, Таши ведь там не будет. И у них нет никаких отношений, потому-то Пол и стоял насупившись, словно его на полгода сладостей лишили.

Вряд ли родители останутся надолго. Впереди уикенд, и отцу на работе наверняка выделили не больше пары отгулов. Хорошо, что кладбищенскую вечеринку запланировали на следующую пятницу. Мало того, что я бы на нее не попала, так родители бы заодно впечатлились здешними развлечениями. И ведь не докажешь, что такое развлечение тут впервые.

До начала факультатива решила доработать эссе по литературе и потому направилась в компьютерный класс. Там ожидала уже знакомая компания — очкарик-стипендиат и пара оболтусов, оставшихся без прикрытия Стивенсона. Знакомая картина мира, которую неуместно разбавляло присутствие Кейна. Тот сидел на столе и наблюдал за происходящим. К моменту моего появления очкарик уже пребывал в пунцовом состоянии, то есть мутузили его тут довольно долго. Голова мокрая, а неподалеку стоит ведро для мытья полов. Очевидно, голову его в том самом ведре и мыли. А теперь бугаи ухватили его за худющие плечики и пихали туда-обратно, неестественно громко хохоча. Жертва их лениво и будто бы привычно поскуливала.

Я еще прекрасно помнила, что связываться с ними опасно, но на этот раз ситуация была иной. Да и участие Кейна разозлило донельзя. И тем не менее в его присутствии я могла не беспокоиться за собственную безопасность.

— Ну-ка, отпустите его! — гаркнула уверенно.

Громилы замерли, развернули очкарика ко мне, но хватку не ослабили.

— Отпустите, сказала! — повторила. — Вам, дебилам, никак других развлечений не придумать?

Один из бугаев нахмурился и шагнул ко мне, при этом не забыв прихватить с собой плечо очкарика.

— Иди отсюда! И в наши дела не лезь. Скажи спасибо, что тебя не трогаем.

Я ухмыльнулась. Интересно, как они собрались меня трогать в присутствии брата моего парня. Но немного растерялась, поскольку Кейн словно и не собирался вмешиваться в разгорающийся конфликт. Обратилась к нему:

— А ты что? Не мог их остановить?

— Зачем останавливать, если можно руководить? — удивил он. — Эти безобидные тушканчики остались без предводителя, после того, как ты Стивенсона с руки кормить начала. Гляжу — слоняются без дела, одинокие. Пришлось потратить время на организацию. Стараюсь быть хорошим человеком, видишь?

— Что? — я вытаращила на него глаза. — Решил занять место Пола, когда даже до самого Пола доперло прекратить?

— Не то чтобы до него самого доперло… — он пожал одним плечом. — Ну да ладно. Мои новые друзья правильно сказали — скажи спасибо, что тебя не трогаем. Так что иди, Лорен, иди.

— Что?! — я выкрикнула еще более возмущенно. — Ты совсем не отдаешь отчета своим поступкам?

— Мне просто скучно. Не осуждай. Никогда никого не осуждай. И не благодари за очередной урок буддистской мудрости.

— Я тебе сейчас покажу буддистскую мудрость! — и снова повернулась к нелепой троице. — Отпустите его! И больше никогда не трогайте!

— С чего вдруг? — не понял второй. — Он же стипендиат.

Дело очень, очень запущенно. Но я объясняла терпеливо — так, чтобы даже с их уровнем интеллекта было понятно:

— Потому что он и без вашего участия ущербный. И нет, не потому что стипендиат. Помните, в прошлый раз он меня сдал? — оба недоуменно кивнули. И я без зазрения совести добивала: — У него внутри даже костей нет, одна водичка. Не человек, а куколка тряпичная. Ему и без вас в жизни достанется, а вы ему только упрощаете задачу — пока вы его мучаете, он очень счастлив. Ведь есть виноватые в его бедах. Как только перестанете, ему придется признать, что никто в его бедах не виноват, кроме него самого.

— Не понял, — оторопел один. — Ему нравится, когда его в помойном ведре купают?

— А чего он тогда ревет постоянно? — подхватил другой.

И все же жертву выпустили. Возможно, только от растерянности. Очкарик тут же рванул к выходу, не удосужившись даже окатить меня презрительным взглядом за нелицеприятные эпитеты. Да, он совершенно безнадежен. Но конфликт на этом исчерпан не был, и Кейн самолично подлил масла в огонь:

— Не много ли ты на себя берешь, стипендиатка?

Прозвучало как команда «фас». Церберы сразу ухватили за локти меня, но при этом и сами не понимали, что могут со мной сделать. Глянули на ведро, но не спешили — ждали очередного приказа от начальства. Своих-то мозгов у них водилось недостаточно для настолько сложных решений.

Кейн прищурился, продолжая улыбаться:

— Друзья, а вы знаете, что Лорен до колледжа посудомойкой работала?

Да что с ним не так? Природа природой, но он ведь прекрасно отличает хорошие поступки от плохих! Не может сделать над собой усилие?

Те дружно заржали. Принялись отвешивать шуточки по поводу моего места и придумывать, какое бы мне дать задание, соответствующее подобному статусу. Я же закипала. И злилась не на этих приматов, от них я высокоинтеллектуальной деятельности и не ждала. Согнулась резко и вцепилась зубами в руку одного, да так, что у самой челюсти заскрипели. Он заорал и выпустил меня. Второму, от неожиданности растерявшемуся, со всего маха пнула коленом между ног. Конечно, я их вывела из строя совсем ненадолго, но они меня уже и не интересовали. Ярость надо выплеснуть на того, кто действительно достоин подобной ярости! Рванула вперед, ухватила Кейна за грудки и попыталась содрать со стола на пол. Но он молниеносно перехватил мои запястья и с легкостью отцепил от себя. Точно, я в порыве праведного гнева совершенно позабыла о его сверхчеловеческих возможностях! Этот урод даже улыбаться не перестал!

Тогда я метнулась в сторону, пока меня не перехватили сзади. Выход из класса был перекрыт, но к выходу я и не стремилась. Ухватила ведро и плеснула водой в Кейна. Он хоть и попытался увернуться с траектории, да наткнулся на своих же помощников, потому на него попало прилично. Развернулся ко мне: в глазах злость и ни тени улыбки, с правой стороны с волос на белую рубашку стекает грязная вода. Вот! Уже огромная победа! Но я спонтанно отступила назад.

— Друзья, — неожиданно елейно проговорил Кейн. — Будьте любезны, оставьте нас с Лорен наедине.

Те с хохотом переглянулись и вышли в коридор, не забыв прикрыть за собой дверь. Я оглянулась на окно, потом так же быстро повернулась к Кейну, держа перед собой пустое ведро.

— Предупреждаю, я сигану в окно!

— Второй этаж. Как минимум, ноги переломаешь.

— Скорее всего. И посмотрю потом, как ты объяснишь произошедшее Дастину!

Имя брата его немного остудило. Но судя по прищуру, до перемирия нам далеко.

— Чего ты добиваешься, Лорен?

— Я? Это ты чего добиваешься, Кейн? По статусу никого себе не мог найти для компании? Или что, мучить людей у тебя обязательная программа, как позавтракать?

— Твое-то какое дело?

Он теперь хмурился. И, кажется, больше не намеревался меня убивать. Хотя ведро все еще может оказаться на моей голове. Чтобы не подкидывать ему эту идею, я откинула ведро за спину. Оно с грохотом ударилось о пол. Лучше уж продолжать разговаривать:

— Какое дело? Я думала, мы друзья!

— Мы не друзья, и вряд ли когда-нибудь станем. Сама знаешь.

Показалось, что он намекает на нашу сильно поутихшую страсть.

— Пусть так! — я начала нервничать, но совсем иначе, чем недавно. — Все равно я считала, что ты на моей стороне.

— В том-то все и дело, Лорен, — он вдруг ухмыльнулся. — Сейчас ты не с группой антистипендиатов воевала, а проверяла мою реакцию.

Я замерла и не ответила. Он пояснил сам:

— Конечно. Ты была твердо убеждена, что я, как голубь влюбленный, тут же брошусь на твою защиту. Ведь так? Эдакая проверка моей реакции. Или способ в очередной раз потешить самолюбие.

— Может быть… — я окончательно растерялась из-за того, что он по привычке очень точно сформулировал то, что я даже в мыслях не успела прокрутить.

Кейн подошел ко мне, наклонился к уху и закончил:

— Такого никогда не будет. Ясно тебе? Я подписался защищать тебя от духов и от тяжелых травм — ради Дастина. Но я ничего из этого не собираюсь делать ради себя. Ты себе это придумала.

И ушел. Я еще минуту простояла в заторможенности, а потом тоже поспешила скрыться. Если кто-то из сотрудников застанет этот бардак, то я еще и выговор могу получить.

Конечно, я и не подумала бежать с жалобой к Дастину. В конце концов ничего особенно страшного не произошло. Но сказанное Кейном сильно мучило. Я не испытывала к нему тех же чувств, что недавно, они здорово притупились от двойного внушения. Но разве он не чувствовал ничего ко мне? Тоже прошло? Или у него такой способ показать свое равнодушие? Или Кейн ведет себя так и с теми, к кому сильно привязан? Про самолюбие он заметил точно. Потому что я, не испытывая к нему влюбленности, физически ощущала, как самолюбие пострадало. Надо попросить Дастина внушить мне еще раз — отбить это иррациональное желание сидеть сразу на двух стульях.