4

Таша со мной не разговаривала! Она, видите ли, была настолько обижена за вмешательство, что не разговаривала со мной! Хватит с меня границ приличия, я завалилась на постель ей в ноги и просто выдала:

— Так тебе нравятся издевательства? Сразу бы и сказала!

Она долго думала, словно было над чем думать, а потом все же направила мутный взгляд на меня:

— Не знаю, откуда ты вылезла, Лорен, но мир устроен именно так: люди делятся на сильных и слабых. Единственный способ выжить слабым — не выступать против сильных.

— Не выступать — это одно! — я никак не могла уловить ее мысль. — Но вы ведь позволяете делать с собой все что им вздумается!

— Как будто у нас есть выбор!

Я зло рассмеялась:

— Выбор? Какой еще выбор? Парни набрасываются на Стивенсона, ты тем временем бежишь в ректорат и по пути орешь так, чтобы привлечь внимание всех! Вот и весь выбор!

Таша поморщилась:

— Ты сейчас о каких парнях говоришь?..

Осталось только обреченно простонать. Конечно, эти щуплики по отдельности ничего противопоставить Стивенсону и его приятелям не могли. Их бы просто побили. Сегодня бы побили — завтра они обратились бы в ректорат. Или в полицию Ноксвилля, если преподаватели останутся безучастными. Возможно, их бы побили завтра или послезавтра. А может, и нет. Но мне виделось, что свободу отвоевать вполне реально — и отвоевывается она всегда сопротивлением, никогда смирением. Однако кто-то должен первым наброситься на перекачанного бугая, сделать первый шаг. Но каждый знал, что остальные, как мыши, тут же разбегутся. Не Стивенсон виноват в том, что их продолжают бить — они сами в этом виноваты. Закончила я разговор усталым:

— Хорошо. Тогда извини, что вмешалась. Ничего не имею против мазохизма — каждому свое.

— Мазохизма?! — выдавила она мне в спину. — Сказала это девочка, которая тут же обзавелась поддержкой Харрисов! А остальным что делать? Тем, у кого нет твоей фигуры, блондинистых волос и хвоста, которым можно крутить?

Я не ответила. Ей удобнее думать так. Я хоть сто раз повторю, что в тот самый момент, когда я бросила в Стивенсона стул, ни о какой поддержки даже не подозревала, — она не услышит. И про то, что даже слабак может просто кинуть стул — тоже не услышит. Потому что тогда мир вмиг изменится, станет намного сложнее. Куда легче жить, если есть зло в виде обидчика, а ты только жертва обстоятельств.

И вообще, теперь я решила держаться от нее и подобных ей подальше. А то еще утащат за собой в свое болото безнадеги. Завтра схожу к коменданту — спрошу, есть ли другие свободные комнаты. Вечером приготовилась к завтрашним занятиям, как могла. Вздохнула по утраченным учебникам. Интересно, мне хватит денег на библиотечный штраф? Эссе по истории… еще есть время…

Несмотря на то, что я быстро и крепко уснула, меня будто что-то дернуло, вынуждая пробудиться. Нет, никаких прикосновений или шума. Какой-то внутренний порыв… может быть, снился кошмар, который сразу вылетел из головы. Перевернулась на другой бок и подбила подушку поудобнее. Но тревожное чувство внутри не исчезло. Что-то беспокоило, но тому не находилось ни единой причины. Снова переворачиваясь, я вдруг вздрогнула — сквозь опущенные ресницы в глаза попало что-то странное. Я уставилась в темноту комнаты.

Мрак был неполным, я отчетливо различала очертания мебели и двери. Сквозь окно попадало достаточно света от фонарей, расставленных вдоль всех корпусов. Тишина. Слишком поздно, чтобы на улице еще кто-то гулял, и в корпусе полная тишина. Я заставила себя снова перевернуться и улечься поудобнее, но тут подскочила на месте. Вся сжалась от ужаса, не в силах объяснить, что вижу. Два огонька… Нет, два глаза с красными огоньками вместо зрачков! Как если бы перед дверью стоял человек, но видны были только его глаза. Меня затрясло морозом, но мозг пытался судорожно отыскать какое-то объяснение — надо просто приглядеться, это, наверное… эти огоньки могут быть…

И вдруг глаза моргнули — это было самое настоящее, самое естественное движение глаз! Здесь уже мозг не искал объяснений, а я заорала в полную глотку. Глаза снова закрылись и исчезли.

— Что? Что?! — кричала рядом Таша.

У меня крик в горле застрял, не позволяя ни дышать, ни говорить. Она все-таки подбежала ко мне, я вцепилась в ее руку, перевела взгляд на перепуганное лицо. От ее присутствия сразу стало немного проще. Таша пыталась вырваться, но я держала крепко, другой рукой целяясь за ее футболку. Лишь бы только она оставалась рядом, лишь бы нас не разделяло и шага!

— Таша… Я видела… — задыхаясь, пыталась объяснить. — Там…

Она обернулась, но возле двери уже зияла привычная полумрачная пустота. Но соседка хотя бы вняла — перестала кричать и вырываться, сама села поближе ко мне:

— Что видела?.. Тайсона?

От ее шепота накатило новой волной ужаса. Какое счастье, что она сама в это верит — я не выгляжу полной идиоткой! Хотя бы для нее — а она сейчас самый важный человек на планете.

— Я… я не знаю… Это были человеческие глаза… одни глаза…

Она прижалась ко мне, теперь вдвоем под одеялом трястись было намного легче.

— Может, приснилось? — через некоторое время с надеждой спросила она.

— Может.

Я на самом деле вдруг захотела в это поверить. Ну, а что, приснилось, а потом я собственного крика испугалась, перепутав сон с явью! Да точно ведь! Даже дышать легче стало. После всех их баек несложно представить именно такие выкрутасы мозга.

Таша будто тоже немного успокоилась:

— Наверняка приснилось! Но ты это… Лорен, ты только из комнаты моей не выезжай. Я теперь здесь одна уснуть не смогу.

— Не стану, — я была уверена в ответе. А вдруг меня поселят тоже одну?

— И ругаться на тебя больше не буду. Я Тайсона боюсь сильнее, чем Стивенсона!

— Да ведь приснилось просто, Таша!

— Это точно! А у него веревки на шее не было?

От таких разговоров успокоиться сложно.

— Не было. Да это вообще не Тайсон приснился — я ведь его не знала!

— Ну ты и истеричка, Лорен!

Уснули мы рядом, никому как-то в голову не пришло, что кровать узкая и не очень удобно.

Утром же вскочили по будильнику и сразу отшатнулись друг от друга — надо же, до чего перепугались! Рассмеялись вместе. Ночное происшествие уже даже происшествием назвать было нельзя. При дневном свете я и вообразить не сумела этих самых глаз. Да и как вообще могут выглядеть глаза без всего остального? Почему именно глаза, а не узкие лепестки с красными огоньками, например? Лепестки совсем нестрашные, если уж сравнивать с глазами.

По расписанию мне надо было только ко второй лекции, а Таша собиралась на первую. Но мне почему-то очень не захотелось оставаться в комнате одной. Потому решила прогуляться. Теплое, солнечное утро, да и свежий воздух полезен для здоровья.

На центральном корпусе сбоку я разглядела металлическую пожарную лестницу. Без труда поднялась по ней на крышу. Уселась с краю, свесив ноги наружу и положив подбородок на перила. Небольшой средневековый городок, с лужайками и фонтанчиками — сверху еще красивее. Студенты, спешащие на первую пару. Вон там Стивенсон что-то требует от сутулого паренька. А вот эти девчонки, хоть и на последнем курсе, но посещают вместе со мной факультатив по философии. Я не знаю их имен, но они просто бесконечно хихикают, оттого и запомнились. Вздрогнула, услышав шум за спиной — это остатки ночного напряжения выливаются повышенной эмоциональностью. Улыбнулась подходившей Кэти — она со мной в одной группе, значит, тоже не спешит.

Девушка уселась со мной рядом и, как всегда, была чрезвычайно приветлива. Она довольно симпатична, приехала сюда из Нью-Йорка. Ее отец, крупный бизнесмен, сам когда-то учился в Ноксвилльском колледже, и потому был только рад выбору дочери. Я со смехом слушала ее истории, что местные байки о призраках гуляли по корпусам еще во времена учебы отца Кэти. Просто место тут такое — слишком уединенное, чтобы не обзавестись собственной мифологией. Так что самоубийство Тайсона вовсе ни при чем.

Еще мы поговорили с Кэти о моей стипендии. Я ей честно выложила, как все получилось, теперь уже платницей не притворишься. Она же только обиженно ответила, что я напрасно врала — как если бы всех считала безмозглыми дебилами а-ля Стивенсон. Я так не считала, но теперь понимала, что заработала разглашением такой ненужной информации себе множество проблем. И Кэти подтвердила: стипендиаты будут ненавидеть меня за то, что я получила место не за прокачанные скиллы, а некоторые платники — за стипендию. Я победитель по всем фронтам! Но «нормальных людей», как сама она выразилась, тут намного больше. С этим я согласиться не могла.

К концу первой лекции тишина внизу снова сменилась на голоса и смех — это студенты, идущие на вторую пару. Обратила внимание на стоянку, к которой сворачивала весьма впечатляющая машина. Хоть я и не разбираюсь в марках, но новенького немца от простых смертных автомобилей отличу. Тем более такого черного и слишком дорогого, чтобы ехать, а не торчать на рекламном баннере.

Из машины вышли знакомые, я почему-то даже не удивилась.

— Кэти! — я указала на стоянку. — Харрисы живут не в общежитии?

— Нет. В Ноксвилле. Многие студенты купили или снимают там квартиры. А что?

— Кто их родители?

Она говорила задумчиво, тоже водрузив подбородок на перекладину:

— Слушай, я даже не знаю… Наверняка какие-нибудь местные шишки. Но я только сейчас задумалась, что не уверена — местные они или нет.

— Никогда не было интересно?

— Почему же… как раз очень интересно. Потому и странно. Но они — ты и сама видишь — не такие, кто будет отвечать на вопросы, если не хотят.

Я смотрела на белую и черную макушки. Братья вдруг одновременно подняли головы и глянули на нас. Мне уже надоело вздрагивать, но опять само собой вышло. Они тем не менее ничуть шага не сбавили и через пару секунд скрылись от наших взглядов. Скоро и нам нужно будет спускаться, потому надо говорить быстрее, пока разговор идет на утоление любопытства:

— Они конфликтные или просто особняком держатся?

Кэти на меня посмотрела удивленно:

— Ни то, ни другое. Просто… просто им не хочется задавать вопросов.

Совсем уж непонятный ответ. Или надо спрашивать более конкретно?

— Я правильно поняла, что Кейн часто создает неприятности другим, а Дастин, наоборот, выруливает.

— Правда, — окончательно огорошила она. — Но они друг за друга, это факт. И потому даже если Кейн устроит что-то совсем невообразимое, Дастин все равно будет рядом. Тут такие слухи ходили, когда я приехала… Даже не знаю, что правда, а что придумали. Мол, Кейн вообще людей убивает. Четвертый год здесь учится и четвертый год убивает… Дастин об этом знает, но покрывает его.

Это, конечно, перебор, но слухи в этом месте очень живучи и являются основной темой почти всех бесед.

— Может быть, вы из-за страха не задаете им вопросов?

— Не знаю… Да ведь это полная чепуха! Кейн, конечно, не сахар, на многое способен. Но вряд ли на убийство.

— А как же Тайсон? Все говорят, он из-за него повесился!

— Все так говорят… — она вдруг бодро вскочила на ноги. — Все говорят, да никто наверняка не знает! Пойдем, а то опоздаем!

Я быстро ее догнала, спросила с улыбкой:

— Так, Кэти, последний вопрос: а ты в каком лагере?

Она, в отличие от Таши, ответ подготовила заранее:

— Дастина! Я из тех хороших девочек, которые предпочитают хороших мальчиков!

Я смеялась, когда спускалась по лестнице вслед за ней.