35

Серьезный разговор с Дастином откладывать было нельзя. Но я все тянула, не в силах подобрать правильных слов. И не знаю, кого обманывал Кейн, когда утверждал, что после пары оргазмов страсть начнет стихать. Ничего подобного. Я чувствовала, что притяжение только возрастает. И, судя по Кейну, с ним происходило то же самое. День проходил за днем, а мы все больше теряли голову. И именно потому серьезный разговор с Дастином откладывать было нельзя. Возможно, я надеялась, что Кейн сам решит эту задачу, тогда мне не придется?

На второй день, когда Таша ушла в душ, в нашей комнате сначала появились синие огоньки, а уже через несколько секунд я задыхалась от поцелуев.

— Сейчас… Таша выйдет, — пыталась я воззвать к здравому смыслу.

— Я исчезну до того, как она заметит. Расслабься, Лорен, — его руки уже занырнули вниз, выбивая из меня остатки мыслей. — А потом ты побежишь в душ. Там и продолжим.

Таша даже не заметила моих раскрасневшихся щек и рваных движений.

— Я… я тоже пойду душ приму…

Кейн точно знал, что я не умею и не хочу ему сопротивляться. И теперь, каждый раз, когда я хоть на минуту оставалась в одиночестве, ждала его появления. А когда он не появлялся, то готова была выть в полный голос в стену. Чем дальше — тем больше. Поцелуи на лестнице — на грани раскрытия, секс в его или моей комнате — всегда спешный, но неизбежно страстный. Кейн оставался верным своей природе: он вынуждал иногда меня делать то, что я не делала с другими и вряд ли на себя примеряла. Но каждый раз будто распалял еще сильнее. Пусть просто страсть. Но я как будто не жила вовсе до нашего сближения… будто не знала себя и того, чего на самом деле хочу.

Поскольку мы утопали друг в друге все сильнее, то и осторожность больше не сдерживала. Нам бы просто принять ситуацию как неизбежную, потому что мы все равно не смогли бы прекратить. Неприятных новостей Дастину не избежать, их придется просто пережить. Однако через неделю по дороге в колледж огорошил Стивенсон. Нет, подсознательно я ждала этого момента, но не думала, что именно Пол обнародует, да еще и таким брезгливым тоном:

— Что, Лорен, едва только вылезла из-под Кейна, но хватает совести говорить с Дастином?

Между нами сидела Таша, которая удивленно ойкнула и уставилась в мой профиль. Дастин продолжал смотреть вперед. Стивенсона умным назвать было невозможно, но даже ему должно было быть ясно, что такие вопросы так не поднимают. Он не унимался:

— Дастин, Кейн, вы ведь успели обсудить между собой, что по очереди спите с одной и той же девушкой?

Кейн только мельком глянул на меня в зеркало заднего вида, потом резко свернул к обочине. Я не удивилась бы, если бы он вышвырнул Стивенсона из машины, если даже я разозлилась до такой степени. Но Дастин положил руку на плечо брата, останавливая:

— Все в порядке. Я давно знаю. Кстати, я ведь тоже умею проходить сквозь стены и быть свидетелем тому, чему не хотел бы быть.

Ответом ему была напряженная тишина. Я, кажется, совсем не дышала, ожидая хоть какого-то продолжения. Дастин повернулся ко мне и натянуто улыбнулся. Пришлось выдавить:

— Прости. И прости, что не сказали.

— И это понимаю. Сложно о таком рассказывать. Но я не против. Потому перестаньте скрываться.

Поскольку Кейн молчал, я спросила за обескураженных всех:

— Ты… не против?

Дастин ненадолго потупил взгляд, но потом снова посмотрел мне в глаза и объяснил:

— Я был бы эгоистом, если бы сейчас демонстрировал свою ревность. Мне неприятно, но я вижу и плюсы…

— Какие еще плюсы?! — от его спокойствия меня разбирала нервная дрожь.

— Если мой брат влюблен в тебя, то не допустит, чтобы с тобой случилось ужасное. Потому пусть лучше он любит, пусть лучше ты любишь его, чем… твоя смерть. И что бы он сам тебе ни говорил, но я точно уверен, что Кейн впервые… любит. Это ли не лучшая гарантия твоей безопасности?

Я вытаращилась на него, но Дастин отвернулся. Кейн все так же молча завел мотор. Похоже, ему было достаточно этих аргументов, чтобы все понять. Но я никак не могла смириться. Великодушие не может быть настолько зашкаливающим. Хоть бы признак раздражения — было бы проще понять! Разве Дастину не больно? Неужели он действительно готов отодвинуть все свои желания ради близких?

Хотелось толкнуть его в плечо, чтобы снова заговорил. Чтобы накричал или показал злость. Пытаясь успокоиться, я отвернулась к окну. А чего я ждала? Он — лучшее, что может быть в человеке. Светлая сторона сущности. А я жду человеческих эмоций от существа, способного испытывать самую чистую любовь, не омрачаемую никакими темными пятнами.

Вздрогнула, когда Дастин неожиданно спросил:

— Лорен, твой амулет при тебе? Он еще работает?

Скосила глаза на сумку и сразу напряглась. Я поняла его намек. Кейн тоже сбавил скорость, и это словно послужило дополнительным знаком. Пола нельзя было назвать умником, но его вопросы были не просто глупыми — они словно направлялись на то, чтобы вбить клин между братьями! Эти вопросы были как раз умными, если преследовать такую цель. Да, спокойствие Дастина удивило и его, но он вряд ли рассчитывал именно на такую реакцию.

Я дернулась вперед, а когда глянула на Стивенсона не смогла сдержать вскрика. Это был не наш приятель! Существо смотрело на меня чужими глазами, неестественно застывшими. Но от моего взгляда он будто отмер: резко схватил Ташу за волосы, другой рукой открыл дверь со своей стороны и вышвырнул ее из машины, перебросив через себя, как тряпичную куклу. Потом ударил локтем мне в лицо, я схватилась за разбитый нос. Машина остановилась, заскрипев тормозами, но Стивенсон успел схватить мою сумку и накинуть длинную кожаную ручку Дастину на шею. Натянул так, что Дастин захрипел. Я вцепилась ногтями в огромное плечо, хотя глаза и застилала мутная пелена, но он даже не обратил на меня внимания. Стивенсон под властью духов был сильнее и быстрее Харрисов. Кейн, вместо того, чтобы попытаться отодрать Пола от брата, вылетел со своей стороны и через секунду уже был сзади. Он ухватил Стивенсона за толстую шею и выдернул из машины на дорогу. Я, задыхаясь от боли, с облегчением услышала хриплый вдох Дастина. А потом и его крик:

— Не надо, Кейн, не надо!

Но было поздно. Кейн, не позволив Стивенсону подняться, упер колено между его лопаток, потом схватил за голову и резко повернул. Раздавшийся хруст был тихим, но оглушал. Я закричала. Или это закричала позади Таша?

Тело теперь лежало на асфальте, а лицо Пола, искаженное гримасой, белело, ужасая открытыми мутными глазами. Я, чтобы не смотреть на жуткое зрелище, выскочила из машины и побежала к Таше. У той были ободраны руки, но с моей помощью она смогла встать. Кажется, ничего не сломано… а заваливается на колени она только потому, что не может не смотреть вперед.

— Надо убрать его отсюда, пока никто не проехал мимо, — голос Кейна был до безобразия тихим и спокойным.

— Что ты наделал? — Дастин будто и сам не мог поверить в произошедшее. — Ведь он…

— Что ты наделал?! — Таша бросилась на Кейна, сжимая кулаки.

Она била его в грудь, захлебываясь рыданиями, но это не помогало успокоиться. Я только позади нее осела на асфальт и снова зажала нос ладонями. Но теперь уже боль не волновала, только слезы — по бедному, не очень умному пареньку, который был одним из нас. Который был настолько храбрым, чтобы не бросать в период самого сильного страха тех, кого обязался поддерживать. Парень, который умер не потому, что в него вселились духи. Он просто встал на пути решительности Кейна, который теперь говорил так ровно, что хотелось только за это на него накричать:

— Надо убрать его отсюда. Если не хотите составлять мне компанию в этом мероприятии, то пешком вернитесь в особняк.

Он отодвинул Ташу от себя, и бедняжка согнулась от рыданий. Дастин посмотрел на нас обеих, но сдавленно спросил у брата:

— Куда ты его?

— Тут неподалеку есть старое индейское кладбище, забыл? Сойдет.

Дастин отвел нас домой, дал обезболивающие, обработал раны и не стеснялся с внушением. Я физически ощущала, как тяжесть на сердце ослабевает от его слов. Отек с носа переходил на глаза и ныл все сильнее. Таша, несмотря на помощь Дастина, продолжала тихо плакать, свернувшись на диване в гостиной калачиком. Все думали об одном, но обсуждать вслух не хотели. И без того было ясно — Кейн убил нашего друга. Да, ситуация была неоднозначной и очень опасной, но он мог обойтись без убийства. Чтобы не спорить внутри с самой собой я спросила у Дастина — так, чтобы обессилевшая от горя Таша не расслышала:

— Кейн мог его не убивать?

— Думаю, да. Но наверняка никто из нас не знает.

— Ты… хотя бы ты можешь оправдать его?

Дастин вдруг кивнул головой:

— Могу. Потому что это не вина Кейна. Такова природа… таковы последствия нашего детского решения. Не он сегодня совершил ошибку, а мы оба.

— Разделившись на добро и зло? — я была только рада смене темы.

— Не совсем так, Лорен. Попытайся понять. Никто из нас не является целым, но каждый взял свой набор достоинств и недостатков. И притом мы остались… неполными.

— Недостатков? — меня заинтересовало именно это слово. — А какие недостатки у тебя?

— Я… склонен взвешивать, искать наилучшие решения. Если бы Пол душил Кейна, то я со своей нерешительностью вполне мог и не успеть. Кейн успел… но перегнул. Понимаешь? Если бы мы остались целым, то и вышел бы лучший из вариантов. Но в таких ситуациях, как сегодня, я бы предпочел быть Кейном, чем собой. Если бы Пол убил его или тебя…

— То есть ты бы предпочел убить Пола? Хоть представь на минуту, как тяжело делать такой выбор!

— Сейчас я представляю, как тяжело Кейну, — ответил Дастин.

— Думаешь, что так?

— Уверен в этом. Я плачу за свою нерешительность, он платит за решительность. И мы оба в проигрыше. Но день мог закончиться еще хуже, — он вдруг встал. — Я усыплю Ташу, внушу ей. Иначе она себя изведет этим нервным срывом.

Подругу было жаль невыносимо. Да и сама я расклеилась, но старалась держать себя в руках. Кейн вернулся нескоро. Скорее всего Дастин ошибся — мук совести на лице его брата я не обнаружила. Сжалась только вся, когда он сел на диван рядом со мной. Но Кейн и на мое оцепенение не стал обращать внимания. Или вообще не хотел ничего обсуждать, сразу переходя к другой теме:

— Дух пытался убить тебя, брат.

— Да, — Дастин напрягся. — К чему ты ведешь?

— Плюс Кэти что-то молола о том, что бесценную жертву можно и заменить. На равнозначную. Ты, Дастин, равнозначное.

Я тут же подалась вперед и переводила взгляд с одного на другого, попутно соображая:

— Мертвые птицы — не только я была тогда в доме! И черная вода… Дастин был поблизости. Ритуал могли проводить сразу над нами двумя!

— Тремя, — вдруг поправил Дастин. — Кейн тоже был неподалеку, когда мистер Такер пытался тебя убить. Я тогда почувствовал его присутствие, но не стал поднимать этот вопрос, раз уж с охраняемой им Ташей ничего страшного не произошло. Позже уже дошло, что Кейн, как и я, постоянно присматривал за тобой. Или я уже тогда понимал, почему он всегда рядом с тобой, только не хотел это формулировать.

Кейн только кивнул и ничего не отрицал — теперь совершенно неуместно спорить о мелочах. И даже ревность и наше предательство по сравнению с произошедшим перестали иметь вес. Все сходится к тому, что бесценной жертвой может стать любой из нас троих. Мы склеены прочно привязанностями, страстью, влюбленностью, благодарностью и даже ненавистью. Но смерть любого из троих значима: по всей вероятности, любого из нас будет достаточно, чтобы достичь грандиозной цели духов. Именно это и имела в виду Кэти. Странно, что такая очевидность пришла в голову слишком поздно.