Глава 48

Петр Агеев:

Бли-и-ин! Когда я проснусь?

Сон начался, когда ма не вернулась из клиники. Просто исчезла бесследно. А потом все страньше и страньше. Как в дурацкой компьютерной игре-квесте, когда ты не нарыл подсказок в сети. Я стал искать маму. Нашел вместо мамы кошмар — оказался дома в тюрьме, в родных стенах.

Потом начался другой сон. Вернулась ма и сказала, будто тусила в Стране чудес. Я бы не поверил, но, во-первых, маман вообще не фантазерка, а во-вторых, она вернулась не одна: в обществе зверомонстра, который порвал бандитов в клочья. И поселила у нас этого монстра, который еще и король-волшебник. А что без магии и королевства — бывает. Например, у мамы есть права, а машины — нет.

— Петь, ты что курил? — спросили бы меня друзья, если б я рассказал им половину того, что увидел или услышал.

Не! В эти страшные вечера я поклялся всем на свете, в том числе и мамой, что никогда в жизни не прикоснусь ни к какой дряни. Особенно когда увидел отморозков, которые этим торгуют, — на фиг надо.

Потому-то мне так и нравились эти дни, когда дома ма, король Раис и этот забавный бобер Рей, который, оказывается, выдр, и даже морской. Какая-то, блин, позитивная сказка: тебя чуть нежить не сожрала в своем доме, но мама вернулась, да еще с супергероем. И пока он был рядом, как сказочный сон, прежний кошмар забылся. Даже стало прикольно — мама объявила войну гадам, которые захотели клинику отжать.

Теперь кошмар вернулся. Ноги стали цементными, мир вокруг задрожал.

Заорать? Врезаться головой в стену и проснуться?

Я этого не сделал. Потому что, если так сделать, никто меня не пожалеет. Даже не потому, что я взрослый. Настоящая проблема у мамы. И маму тоже надо не жалеть, а спасать.

А еще рядом был король.

Сначала мы отдышались. Если бы это предложил школьный физрук или обэжешник, я послал бы подальше. А тут так и сделал. Сработало!

Потом Раис назвал бандитов смертниками — это меня окончательно восстановило. И сказал, что они ждут от нас свой товар. Вот тут я опять чуть ежа не родил, когда мы товар не нашли. Когда рылся на полках, искал, на пол швырял, чуть не захныкал: «Мамочка, мы все отдадим, лишь бы ты…» И захныкал бы, не будь короля.

Тут его супербобер унюхал дрянь. Ее отморозки засунули на антресоли. Дряни было на пол-лимона, если не больше, и на охренительный срок, если бы нас тут повязали. Не успел я родить еще одного ежонка, Раис вполне себе умно сказал, что от этой дряни мы избавимся через несколько часов. Я подуспокоился, и дядя король стал думать, что делать дальше.

Ну да, дядя. Или вообще папа король. А то я не вижу, как он на маман смотрит, когда думает, что она отвернулась. Это так круто, что в моем классе до такого никто не докурится. Ни курилки не хватит, ни воображалки. 

               *** 

Придумал Раис прикольно. Ну, весь прикол в том, что груз взял на себя. Бандюки жили не так и далеко, можно за сорок минут пехом пройти. Я и должен был прошагать этим маршрутом, не связываясь с автобусами и такси. А дядя король в форме морфа — круто, я это слово запомнил — собирался проскакать тем же путем, но по крышам и притащить бандитам пакет с товаром. Потому что, как сказал Раис, мы им это обещали и обещания надо выполнять.

Не будь они лохами, заодно заставили бы пообещать их не убивать. Но они лохи и об этом не попросили.

На словах, конечно, все было легко. Хорошая погода, отчего бы не прогуляться. За спиной рюкзак, посмотришь со стороны — груз внутри. А на самом деле его тащит Раис, которого с земли-то не видно.

Трабл оказался такой, какого не ожидал. Оказалось, за эту неделю я подсел на короля, как на наркотик. Вспомнил, как дома оставался несколько раз один, как запирался на все щеколды и замки, какой был реальный дискомфорт, пока их не было.

Но хотя бы дома. А тут я шел по улице. Один. Без защиты.

Раис, конечно, был рядом. Я его чуял то сзади, за кустами, то на крыше. Приглядывался, понимал: если что, он за десять секунд окажется рядом. И такой позитивный приход… Будто иду в рубашке по морозу и вошел в кафешку, а там тепло-о-о. Жаль только, сразу выходить надо. Нельзя же постоянно глазеть на Раиса. Так на него тоже кто-нибудь глазеть станет…

— Здравствуйте. Покажите, документы, пожалуйста.

А вот это уже ни фига не теплая кафешка! Это я в кипяток провалился. А спрашивают меня товарищи менты, или пенты, вышедшие из обычной машины без мигалки.

Ученический билет при мне, я его показал, тоже спокойно и вежливо. Теперь надо еще раз вдохнуть и выдохнуть, как учил король. И не спрашивать «можно идти?» — это они должны сказать сами.

Мне вернули билет. Но «можете идти» не сказали. Рядом стоял сотрудник, другой, в машине, смотрел в планшете. А потом я услышал:

— Петр Агеев, давайте вы сядете, и мы проедемся для разговора.

…Наверное, я плохо запомнил дыхательное упражнение. Язык мгновенно стал свинцовым, кто-то взял изнутри за горло.

— Вы меня арестовы… Вы хотите меня арестовать?

Говорить, к счастью, я могу. Только я точно говорю не то, что надо.

— Нет, — улыбнулся мент, правда очень уж профессионально-недоброй улыбкой. — Мы можем только задержать. Арестует — суд. Но мы не хотим вас даже и задерживать. Пока. Просто проехаться, поговорить.

— О чем, почему? — произнес я столь же тяжелым языком.

— Вас недавно видели в одной криминальной компании. Мы поговорим, вы сообщите, что знаете. Ты же честный мальчик, расскажешь правду, и мы привезем тебя на это место. Или куда скажешь.

Глаза «честного мальчика» — мои глаза — бегали по сторонам. На короля, наблюдавшего с крыши, смотреть не надо, он не поможет. Зато рядом остановились несколько прохожих — чего это полиция к подростку прикопалась? Кто-то даже достал мобильник, снимать.

И тут я представил, как крутой выдромонстр забрал меня в свое королевство. И ушел с Реем плавать на речку, а тут явились послы. И я должен их принять. И держаться с послами как королевский племянник или пасынок.

— Перед тем как поехать, — груз с языка куда-то провалился, — я прямо сейчас позвоню детскому омбудсмену.

— Не надо звонков, — сказал удивленный полицейский и протянул руку к моему мобильнику.

— Это государственная организация! — Я удивился, что могу говорить так громко и резко, не срываясь на крик. — Омбудсмен напомнит мне, можно ли мне ехать с вами без родителей и адвоката. И вообще, имели вы право остановить меня на улице или не имели!

Я плясал на канате. Ведь этот самый омбудсмен был у нас в школе, но год назад, и никто не записал его телефон. Включая меня.

— Зачем звонить? — повторил полицейский, но убрал руку.

— Вы правы, не надо, — так же громко и четко сказал я. — Лучше дайте мне вашу визитку, и я приду к вам. С мамой. А сейчас, извините, у меня дела. У вас есть ко мне законные претензии?

Полицейский удивленно посмотрел на меня. А я, словно по наитию, сдернул со спины рюкзак, откинул клапан и потянул шнуровку.

— Обыскивать вы меня тоже не имеете права. Но я по собственной инициативе хочу показать вам свои вещи. При свидетелях, — тут я оглянулся на маленькую толпу. Вообще, я читал, что, услышав слово «свидетель», все зеваки быстро сваливают, но, может, найдется парочка крезанутых? А остальные мне не нужны.

Мент, в смысле коп, или как там их правильно, очень удивился. И все же шагнул, заглянул в рюкзак. Мне показалось или у него глаза раскрылись чуть шире, когда он там узрел мятую пупырку, в которую две гантели завернуто? Он что, знал, что там наркота должна быть? Ни фигасе...

— Можете идти, молодой человек.

Губы поджал и сел в автомобиль. В небольшой толпе кто-то захлопал. А я зашагал по тротуару прежней уверенной походкой, опасаясь каждую секунду, что из-под одежды польется ручеек пота.