Глава 4
Мих смотрел на Алетар.
Красивый. Белокаменный.
И – заранее ненавистный.
Где-то в этом городе исчезла Шайна Элизабет Истарская. Последняя, кто мог что-то рассказать о его девочке. Его Шани…
Мих ни минуты не верил, что его любимая Шани – маг. Глупости какие-то! Да откуда могло что взяться? Правильно, неоткуда! И родители у нее нормальные, обычные люди, и сам он парень неглупый, уж заметил бы, коли что не так. И вообще – они пожениться собирались!
Шани бы ему обязательно сказала! В деревне такое не утаишь, это как хомяка на огороде спрятать. Не здесь погрызет, так там попортит.
Не бывает такого.
Маги, столица, король… все это было вне зоны кругозора Миха, он и из всей столицы-то лучше всего запомнил конюшню приближенного, на которой трудился. Но парню все это было и неинтересно. И ни к чему.
Шани…
Что-то случилось с его родной малышкой?
Сердце было спокойно, но Мих и в эти сказки никогда не верил. Вещее сердце, душа подскажет…
Ага, расподсказывались и обвещались… было б оно так, проблем бы меньше было. Намного.
Нет, Мих не из глупых менестрелей, которыми все трактиры забиты. Вы ему дайте что-то прочное, основательное… Факты.
Шани ушла с родителями – факт.
Ее путь пересекся с путем Истарской – тоже факт.
Истарская где-то в Алетаре. Где-то, как-то…
Мих обязательно найдет ее. Поглядит в глаза и спросит, чем ей помешала его Шани. Что не поделили?
И… магия там, не магия, никуда эта стерва от него не уйдет.
– Грустишь?
Юнга Том смотрел весело. Самый младший в команде, ближе всех к Миху по возрасту, он не унывал ни на минуту. Что бы ни делал – драил ли палубу, чистил ли репу на камбузе, – он все равно умудрялся насвистывать песенку, все равно улыбался, был доволен жизнью… и изрядно раздражал Миха своей жизнерадостностью.
– Чего тут радоваться? Долго мы еще здесь простоим?
– Дней пять, не меньше. Ка-р-ран-тин, – выговорил с первого раза сложное слово Том.
– Что еще за каран? – проворчал Мих.
– Да не каран, а карантин, деревня. Это чтобы убедиться, что у нас никто не болеет… Мы тут уже дня два болтаемся? Вот и еще постоим…
– А тот, синий, корабль только сегодня пришел и уже разгружается? – справедливо указал Мих, проигнорировав «деревню». Завидуй, сопля, молча.
А чем еще конюху на корабле заниматься? Только на другие корабли смотреть…
– А, это другое.
– Чего другого-то? Цвет?
– Не-е… это раденорские корабли.
– И что с того?
– Если приходит раденорский корабль, его проверяет маг воды, они заразу чуют. Ну и пожалуйте на берег.
– Маг проверяет? Как? – Мих поежился. Звучало это не слишком приятно, даром что представить проверку он вообще не мог.
– Да кто ж его знает? – пожал плечами Том. – Болтают, что якобы человек состоит из воды и эта вода магу шепчет. Но это уж вовсе бред…
– Не знаю, где мы там из воды состоим? – пожал плечами Мих. – Мясо как мясо, ну, кости. Где в костях вода?
– Темный ты, селянин, – подколол Том.
– А в нос?
– А в глаз, чтоб свет во тьме незнания зажегся?
Подшучивали и препирались парни совершенно беззлобно. Какие драки, вы о чем? На корабле с приближенным?
Проще самим за борт прыгнуть.
– Ты же мясо на костре жарил? И как? Полегче, небось, кусок становится?
– А я его не мерил, а ел, – отмахнулся Мих. – Бред все это, небось, своих-то завсегда пропустят, а нас из чистой вредности здесь маринуют.
Том пожал плечами.
– Говорят, раз приближенный попробовал требовать. Не наш, раньше еще. Начальник порта сказал ему, что порядок для всех одинаков. Либо ждать, либо уплывать, либо… маги воды не только болезни хорошо чуют, они и корабли топят, а рыбы всеядные. А война с Риолоном раденорцев не пугает, у них маги.
– Кубло змеиное. Выжечь бы их…
Том фыркнул.
Опеку над Михом он взял чуть не в первого дня на корабле. Совсем ведь наивный олух. Пропадет ни за медяк, брюква деревенская…
И по-человечески приятно, когда кто-то повидал меньше тебя, кто-то просто глупее тебя… но иногда вот эта деревенская упертость так бесит…
Репу надо полоть, хомяков золой травить, магов сжигать…
И поди ты поменяй что-то в этой дубовой колоде, из которой Светлый Михову голову вытесал? Бесполезно…
– Погоди, вот на берег сойдем, там такие девчонки…
– Не нужен мне никто, у меня Шани есть.
– Так где та Шани, а где ты?
– У. Меня. Шани. Есть, – раздельно повторил Мих.
Том махнул рукой.
– Ну и стой тут… морковки пучок. Тебе жизнь показать хотят, а ты…
Мих даже не стал вступать в разговоры. Фыркнул и отвернулся. Обойдемся мы без такого показу, он хоть и крестьянин, да не дурак. Вон дядька Брох решил в бордель зайти, к продажным девкам, так его тетка Мила потом два дня по деревне ухватом гоняла. Домой не пускала, орала по-всякому. Платок он ей из города привез, а вот про дурную болезнь и сам не знал, пока поздно не стало. Долго ж они у знахарки лечились.
Миху только такого подарка и не хватало.
Том ушел, а Лемерт продолжал смотреть на Алетар, словно на врага.
Шани, моя Шани, что с тобой? Где ты? Отзовись…
Увы, никто Миха, кроме чаек, не слышал. И никого он не интересовал.
* * *
Лоран Ариост тоже смотрел на Алетар, с борта того же корабля, разве что из собственной каюты, не с палубы.
Казалось бы, и что между двумя мужчинами общего?
Двадцать лет разницы, даже больше, образование, воспитание, происхождение, даже род занятий… и все же одно качество делало их сообщниками. И Мих, и Лоран ненавидели Алетар.
Мих – из-за Шани.
Лоран – заслуженно.
Карантин штука неприятная, но не смертельная. А главное, письма можно отправить и пока корабль стоит на рейде. Их в портовой канцелярии маг и проверяет, и отправляет адресатам. Стоит это, конечно, денежку…
Что Ариоста всегда возмущало.
Это же против всяких правил! Храм ни за что платить не должен! Это стадо должно платить Храму, чтобы умные люди соизволили ими управлять, но уж никак не наоборот! А тут… никакого уважения!
И второе. Лоран сейчас в статусе посла, у него дело к его величеству. Но при этом ему не дают никаких привилегий, никакого снисхождения. Абсолютно.
Иногда Ариосту казалось, что все в Алетаре всё делают ему назло. И он был недалек от истины.
Верующих-то людей много, но близость к магам, к некроманту, к королевскому двору накладывала свой отпечаток. А с простонародьем Лоран особо и не общался. Вот еще, со всяким быдлом…
Пока что в канцелярию его величества Эрика отправился пакет документов о поиске Шайны Элизабет Истарской. Описание ее преступлений, внешности, ее биография, ее магия…
По идее, ее невыдача осложнит дипломатические отношения между странами.
По идее…
А в жизни – наплевать Раденорам на все отношения. Три раза и с особым цинизмом. Еще со времени Александра Проклятого короли Раденора признают только одну политику.
Враг должен быть убит.
Потом поднят из могилы и приспособлен на благо родной страны.
Не нравится? А не враг ли ты, милый?
И улыбка, добрая такая, в пятьдесят два зуба. Может, их и меньше, но те, кто разговаривал с королем Раденора (не важно каким, все они одним миром мазаны), не сомневались, что по зубастости его величество не сильно уступает акулам. И по кротости нрава тоже.
Так что запросы запросами, а основную надежду Лоран возлагал на тех, кто плыл на одном корабле с ним.
Несколько храмовников, специально обученных справляться с магами, и еще двое молодых людей. Этакое «секретное оружие».
Вот выпустят их в Алетар, тогда и посмотрим, где останется Шайна Элизабет: в Раденоре или в родной стране. А пока остается только ждать.
Сволочи они здесь все в этом Раденоре…
Гнева Светлого на них нет…
* * *
Не спали и в особняке Моринаров. И вовсе даже не маг разума – что Шани, что Корс десятый сон уже видели, а вот хозяева…
Ветерок нагло заглядывал в окно, любовался, как хорошо рядом смотрятся эти двое – мужчина и женщина.
Он – высокий, смуглый, с белыми волосами, и она – белокожая, черноволосая, с загадочной улыбкой…
А вот разговор у них был не из легких.
– Рамон, ты меня действительно любишь?
– Да.
– Так странно. Больше пятнадцати лет жить, бояться…
Рамон Моринар коснулся ладонью черных волос супруги. Густые смоляные пряди тут же обвили его руку своими шелковистыми прохладными кольцами.
– Мне тоже было страшно. Ты же помнишь, как это все получилось…
Вета помнила.
После войны (все же это была именно война, как ни называй) они поженились фактически потому, что их свел его величество. А вот сколько было искренности?
Сказать о своей любви – и действительно любить.
Разница между этими двумя фактами, как между рифом и вулканом. Вроде бы и то, и другое из камня, но и только.
И можно жить друг рядом с другом, рожать детей, делить постель, но не любить. Испытывать привязанность, приязнь, делить заботы и радости.
Не любить.
Или?
Смешная рыжая девочка и не подозревала, что своими словами разнесла в клочья хрупкое спокойствие мира Моринаров. И теперь супруги пытались восстановить его обратно.
По частям, как уж получалось…
Вот так.
Рамон женился потому, что действительно полюбил. А иначе ни один король не помог бы.
Вета вышла замуж сначала по расчету с долей приязни, не стоит себя обманывать. Но в какой-то момент из ее чувств выросла любовь.
Ненастоящая?
А какая она – настоящая? Моринарам хватало с избытком, а остальных просят не беспокоиться. И не лезть, куда не надо бы.
– Теперь у нас все будет хорошо, правда?
– А у нас и было все хорошо, – согласился Рамон. – Теперь мы будем чуть больше уверены друг в друге – и это замечательно.
Вета вздохнула.
Мужчины такие ужасно неромантичные… но тут уж ничего не поделаешь. И не стоит требовать от мужа невесть каких поступков.
Он не принесет ей три сотни алых роз, он просто закроет ее от любой опасности. Любое зло, чтобы причинить ей вред, должно будет сначала перешагнуть через него.
Это не любовь? Тогда ждите розы. А ей – достаточно.
* * *
Его величество Эрик любил неожиданности.
Лучше – приятные.
Неприятные тоже можно, но под настроение, все же полудемонам противопоказано жить в мире и спокойствии. А вот приятные…
Рамон Моринар, явившийся к завтраку (нет, не в качестве главного блюда), относился к неожиданностям приятным.
– Доброе утро, ваше величество.
– У тебя есть основания полагать его добрым?
– Определенно. У меня дома спит маг разума, и ее брат тоже сейчас у меня дома.
Эрик потер руки.
– Ну тогда садись. Позавтракаем, и ты мне все расскажешь.
И завтрак, и рассказы растянулись часа на три. А потом его величество самым наглым образом удрал из дворца через потайной ход.
Мало того – удрал вместе с канцлером и не поставив в известность охрану, чем привел в бешенство ее начальника. Король, называется! Сбегает, как мальчишка с уроков!
Никакой ответственности у человека. А если покушение? Или…
Справедливости ради, сильнейший некромант Алетара – полудемон, да еще в компании с магом огня – мог спокойно ходить, где пожелает, хоть по притонам в разгар драки, но совесть-то иметь надо, ваше величество?
* * *
Я как раз завтракала.
Разоспалась я не на шутку и, как следствие, – опоздала на работу. Но ее светлость заверила, что все будет в порядке. Она отправила слугу к господину Каллену с письмом, что моя помощь потребовалась герцогине Моринар. Надеюсь, вы не откажетесь помочь, Шайна?
Я представила выражение лица господина Каллена и хихикнула. Нет, не откажется. Даже не сомневаюсь, что не откажется.
Герцогиня мне нравилась. Может быть, потому, что у нас очень схожие судьбы. Она – маг жизни, я – маг разума, охотятся и за мной, и за ней… только ей повезло найти приют и защиту в Алетаре. Повезет ли мне?
Не знаю… остается лишь надеяться.
Корс уже успел поесть и куда-то удрал с Томми. Вета по секрету шепнула, что на конюшню. Я же не буду против пони для братика?
Не то чтобы я была против. Но…
Где его держать? Чем кормить? И вообще, я пока не знаю, как мы дальше-то жить будем? Какие пони? Самим бы удержаться…
Ветана только рукой махнула.
– Шани, я тебя убеждать не стану. Кстати, а ты постоянно мысли читаешь?
– Нет, что ты. Я бы с ума сошла, – я замотала головой. – Постоянно я вижу только эмоциональную окраску.
– Это как?
– У тебя сейчас лилово-зеленоватые тона. Мне кажется, ты не боишься, тебе любопытно, но в основном ты спокойна. Здесь и сейчас тебя ничего не волнует.
Ветана кивнула, подтверждая мои слова.
– А вот слуги – не спокойны. Вон тот переживает, у него проблемы. Этот просто побаивается… как мне кажется, он недавно взят и не хочет опозориться.
– Да, он у нас недавно. – Вета бросила быстрый взгляд на выходящего из столовой лакея и кивнула. – А мысли ты не читаешь…
– Нет-нет. Так действительно умом можно тронуться – это же постоянный поток мыслей от каждого… Ты же не лечишь всех, кто под руку подвернется?
– Вообще-то лечу. – Ветана развела руками. – Я сильно зависима от своего дара. А ты, видимо, не так…
Я тоже развела руками.
– Не знаю. Мы жили достаточно уединенно, и работать было не с кем, и о магии узнать тоже не у кого. Родители маловато знали.
– Это мы исправим, – раздался позади веселый голос.
Я повернулась, краем глаза видя, как поднимается и кланяется Вета, и следуя ее примеру. В дверях столовой стояли Рамон Моринар и еще один мужчина. Высокий, с пепельными волосами и яркими голубыми глазами. Красивый…
– Ваше величество…
* * *
На кого похожи короли?
На самых обычных людей, вот и все. Такие же уши, нос, глаза… разве что – аура власти. Его величество словно был одет в алый плащ, который окутывал его с головы до ног. Колыхался за плечами, переливался всеми видами багрянца.
Власть – это кровь, смерть, боль… власть.
Откуда такие мысли?
Я не удержалась и попробовала влезть в его голову. Не вглубь, а так – поверхностно, хотя бы попробовать уловить, о чем он думает…
Бесполезно.
У его величества словно вообще не было мыслей. Никаких. Но так же не бывает? Правда?
– Ты не можешь прочитать мои мысли, – спокойно подтвердил король.
Рот открылся непроизвольно.
– А вы – мои? Э-э-э-э… ваше величество?
Его величество рассмеялся.
– И я твои мысли не читаю. Просто, как полудемон, я весьма чувствителен к чужой магии. И как взрослый, вошедший в силу полудемон, я практически не поддаюсь магии разума. А с магией Веты мы вообще антагонисты. Знаешь, что это такое?
– Противоположности?
– Да, примерно так. Две половинки одной монеты.
Я потерла нос.
– Интересно. Ваше величество, земле противостоит воздух, воде – огонь, жизни – смерть. А что тогда для меня?
– Ничего, Шайна. Потому что разум есть у всего живого. Или ты предпочитаешь другое имя?
Я подумала пару минут.
– Шани, ваше величество.
– Можешь называть меня просто – милорд. Хотя для тебя и это непривычно, я вижу.
Я развела руками.
– Уж простите. Это госпожа Ветана аристократка, а я росла в лесу. Дочкой лесника…
Его величество улыбнулся.
– Я вижу. Ты учишься, и стремительно, но если Вета изначально выдавала свое аристократическое воспитание, то ты проще. Жизненнее, что ли?
Я пожала плечами.
– Какое может быть аристократическое воспитание – в лесу? Хорошо, хоть родители нас не вырастили безграмотными, все дали, что могли. Но растят-то по себе…
– И кто были твои родители?
– Отец – наемник, мать – рабыня, – просто призналась я. А чего крутить?
– Тиртан, не так ли?
– Да, м-милорд.
Его величество без церемоний сел за стол.
– Вета, солнышко, распорядись подавать? Я бы не прочь перекусить. И разговаривать нам долго…
Я вздохнула.
Да, сейчас из меня все вытряхнут. Попробуют.
Но как же обидно, что есть люди, которых я не могу читать! Ужасная несправедливость!
Ветана распорядилась быстро. Вернулась и села за стол вместе с мужем.
– Вы не возражаете, Эрик?
– Есть ли в этом смысл? Все равно Рамон расскажет…
Вета кивнула:
– Обязательно.
Его величество улыбнулся.
– Итак, Шани, расскажите мне, как вы жили, откуда вы приехали и чего вы хотите. И что готовы предложить взамен.
Так просто?
– И вы это дадите, милорд?
– Шани, здесь и сейчас за столом четыре мага. И за этот набор продали бы души короли многих государств. Смерть, жизнь, разум, огонь… а досталось все мне, потому что я никого не принуждаю.
Вета улыбнулась уголками губ. В ауре блеснул рассветный сполох улыбки, отразился в ауре ее супруга… что тут скажешь? Пара… идеальная.
– Не принуждаете, просто ваш вариант оказывается самым лучшим, – озвучила я очевидное. И с запозданием добавила: – Милорд.
– Разве это плохо? Если человеку предлагают нечто подходящее?
– Ваше величество, не мне с вами спорить.
– А жаль, это было бы интересно. Итак, Шани, мы ждем вашего рассказа.
Я вздохнула и принялась рассказывать, почти дословно повторяя мой вчерашний рассказ Моринару. Без лишних подробностей.
Жили, уехали, разделились по дороге, вот теперь никак не встретимся.
Его величество молча слушал. А потом начал задавать вопросы, и тут-то я себя ощутила такой идиоткой…
За десять минут из меня вытянули и историю с несчастной Рианой Респен, и с трактирщиком в Дилайне. А заодно мое применение магии по тавернам в порту и на работе.
Умолчать мне удалось только о Шайне Истарской, но подозреваю, что это еще впереди.
– Осуждаете? – хмуро поинтересовалась я.
– С чего? – удивился его величество. – Шани, вы были поставлены в такие условия, когда нет другого выхода, только выживать. Риана, или как там ее, убила бы вас. Храмовники попользовались. Вы бежали, спасая свою шкуру, и не мне вас осуждать.
– Но вы осуждаете.
– Ветана? Или Рамон?
Я покачала головой.
– Герцогиня, скорее, нам сочувствует, герцогу мы безразличны.
– Вы можете читать мысли и магов?
– Хуже, ваше величество, но могу.
– Замечательно. Шани, вы же понимаете, что тратить такой талант на расследования просто… убийственно? Это как заколачивать гвозди алмазными сережками…
Я надулась.
– Благодаря моим расследованиям несколько человек остались живы.
– А для вас это принципиально важно. Я понял. Вы отнимали жизни, теперь вы хотите их спасать…
Я медленно кивнула.
Да, наверное, так оно и есть. Я собой не горжусь, поступки у меня получились откровенно гадкие, спасибо, Корс помог мне это понять. Но ведь мечом можно как убивать, так и защищаться? Я себя нашла в защите…
– Вы и сейчас можете приносить людям пользу. К примеру, беспристрастный судья, который насквозь видит мысли людей, знает, кто обвинен ложно, а кто – нет…
Я покачала головой.
– Меня с ума сведут. И по городу не пройдешь…
– Это я решу. Думаете, мне легко?
– Ваше величество? – не поняла я.
– Магия воздуха позволяет создавать иллюзии. Вот и с вами можно так поступить. Или еще проще – плащ, маска, парик… что надо?
– Голос?
– Та же магия воздуха. Или дадим помощника, будете ему шептать, а он громко скажет. Луженых глоток везде много, невелико достоинство…
Я невольно улыбнулась.
– Ваше величество, уж позвольте и мне проявить сообразительность? Вам что-то надо от меня как от мага разума? Да?
– Надо, – согласился король. – Поэтому вы скажете, чего хотите от меня, я скажу, чего хочу от вас, так и столкуемся…
Мне скрывать было нечего.
– Мама в свое время сбежала от трея Сиранта с помощью отца. И вновь угодила к трею в плен. Я хочу, чтобы вы помогли моим родителям и доставили их сюда, ко мне. К нам с Корсом… если они еще живы. Если это, – голос сорвался на всхлип, – возможно, м-милорд…
– Это хорошая цена, – согласился его величество, не раздумывая. – Чем вы за это готовы платить?
– Что нужно вам, милорд?
– Помощь с внуком, – вздохнул король. – Ваша помощь с моим внуком.
Я открыла рот.
– Н-но…
– Шани, вы видели безумцев?
– Нет, не доводилось…
– Я прикажу вам показать. Заодно попрактикуетесь. А теперь представьте себе безумного мага?
О-ой…
– А безумного полудемона?
Рот у меня открылся непроизвольно. А вот слов так и не нашлось, стояла я, глазами хлопала, пока Вета меня по спине не треснула.
– Закрой рот, чайка залетит.
Тогда рот удалось закрыть. Но…
– К-как?
Его величество поморщился.
– Надо ли говорить, что это – секрет Короны? И что, узнав его, Шани, вы не сможете ни с кем поделиться?
Я вздохнула.
– Если вы не расскажете, вряд ли я смогу помочь. Нет?
– Да. Поэтому я расскажу.
Я бросила взгляд на Рамона, Ветану…
– Мы в курсе, – просто сказала Вета. – Там и наш сын, Рене…
И что могло такого случиться в семье королей Раденора?
Его величество Эрик залпом отпил половину бокала, показывая, что он не так спокоен, как хочет казаться, и приступил к рассказу.
* * *
– Это началось еще триста лет тому назад. Мало кто знает, но мой предок, Александр, который в других странах носит прозвище Проклятый, был полудемоном.
Я помотала головой.
– Но – как?
– У короля, который тогда правил, было двое детей. Принц Рудольф и принцесса Мишель. Не вдаваясь в подробности: Рудольф сильно подставил свою сестру – отдал на пытки, предал и продал. В чем сильно поспособствовала его супруга. Разумеется, принцесса Мишель хотела мести, но смирила эту жажду и обратила на благо страны. У нее были друзья-некроманты, а сама она была магом со слабым даром огня. Друзья могли призвать демона, а она могла выносить от него ребенка. Как ни удивительно, ее безумный план удался. Мой предок вырос, сел на трон и правил долго и счастливо. Но… всегда есть это омерзительное слово. Или – условие?
Его величество перевел дух. Мы молчали. Все, и я, и Моринары…
– Он был полудемоном, его сын – на четверть демоном, то есть кровь разбавилась. Дар к некромантии не разбавлялся, это было наследие Алетара Раденора, но мои предки быстро поняли, что демоническая кровь дает им преимущество. Долгая жизнь, регенерация, сила, жестокость… при правильном воспитании – идеальные качества для правителей. С давних пор юных принцев воспитывают в замке Торрин. Там живут наши родные, с капелькой демонической крови в жилах и даром либо к некромантии, либо к магии огня. Это уж как повезет…
– А почему не воспитывать детей в столице? Простите, ваше величество?
– Потому что мы – полудемоны, четвертьдемоны, это кровь. Это характер, это, если пожелаешь, судьба. И пока мы не сможем себя достаточно контролировать, лучше не показываться на людях.
– Вы боитесь причинить кому-то вред, ваше величество?
– Нет. Испортить репутацию. Хотя и так она у нас достаточно пугающая.
– Вас боятся.
– И ненавидят.
– Но не в Торрине?
– Нет, только не в Торрине. Шани, все люди – разные. Кому-то в счастье приключения, кого-то манит спокойная деревенская жизнь. Кто-то обожает возиться с детьми, кто-то ненавидит. Как вы понимаете, идет естественный отсев. Кто-то уезжает, кто-то остается… Хозяева Торрина знают, что короли Раденора всегда, что бы ни случилось, будут на их стороне. Но это долго рассказывать… если вы захотите, будет вам Торрин.
– И даже если не захочу?
– Там сейчас живет моя жена с детьми, мой внук, там живет сын Рамона и Ветаны… если вы там окажетесь, Шани, это – доверие. А потому пока обойдетесь столицей.
Я кивнула.
Доверие… бабушке своей расскажите! За вход медяк, за выход – шкура. Причем – моя собственная. Обойдусь без Торрина, послушаю дальше…
– Мои предки поняли, что кровь демонов разбавляется. И приняли неприятное, но необходимое решение. Каждый обращался в свое время к тому миру и вызывал для себя… демонессу.
Я открыла рот.
– А… э…
– Да. Короли Раденора – некроманты, мужчины, носители демонской крови. А у демонесс нет привязанности к своему чаду. Нашему роду не составляло труда и осуществить призыв, и договориться.
– С демоном?
– Им нравилось жить в этом мире. После Инферно, после их Хаоса это приятное разнообразие. Пища, и обильная, ребенок… ребенок, которого не убьют.
– Не убьют?..
– Шани, я не стану вам рассказывать о нравах демонов. Но учтите, среди них выживают те, кто убивает первым. Нам это тоже свойственно. Раденорам.
Я только головой помотала.
– Ушам своим не верю. Это же демоны! Им души нужны, жертвы…
Его величество пожал плечами с истинно королевской небрежностью.
– Разбойники, убийцы, маньяки… Шани, вы наверняка знаете людей, которых можно скормить демону. Я более чем уверен в этом.
Я вспомнила несостоявшегося зятя купца Корниша, подумала про семейку Арнесов… их можно было бы скормить демону. Только вот…
А он бы не оскорбился? Его бы не стошнило? А то варианты возможны…
И кстати, та же Риана Респен. Она меня не убила, но ведь хотела! А если бы меня помучили, изнасиловали, еще живой утопили в реке? Справедливо было бы скормить ее демону?
Вот с моей точки зрения – даже очень!
– Вот видите. – Его величество не читал мысли, но за выражением моего лица следил очень внимательно. – Вы уже можете назвать несколько человек.
– Могу, милорд.
– А Торрин – это горы. Граница, кстати говоря. И разбойники там не переводятся. Контрабандисты, всякая шваль, которую и дома прекрасно бы повесили, а они за веревкой к нам бегут. Хватает материала. Договориться можно со всеми, Шани, короли Раденора это могут. Итак, мы получаем продолжение династии, а женимся, конечно, не на демонессах. На обычных женщинах, которых полюбим. Так и с Александром Проклятым, кстати, было. Только второй брак у него получился счастливым. Да, сложно, но что поделать?
Я пожала плечами. К месту вспомнился совет матери: не ходить в чужой храм со своим уставом.
– Не мне осуждать или судить, милорд.
– Умница, Шани. Итак, мой сын решил обновить кровь. К сожалению, в этот раз нам всем крупно не повезло.
– Ваше величество?
– Демоны, Шани, действительно бывают разные. Кого-то устраивал предложенный договор, а вот в этот раз… не устроил.
Я обратилась в слух.
– Алекс, мой сын, вызвал демонессу. К сожалению, она оказалась наполовину воином, а наполовину суккубом и решила воспользоваться своими талантами, чтобы остаться в этом мире. Ребенок подошел бы в качестве якоря, все же родная кровь крепко привязывает…
– А остальных – нет? Простите, милорд…
– Ничего страшного, Шани. Лучше спросить, чем потом нажить себе проблемы. Так вот, любую цепь можно разорвать, обычно мы этим занимались после родов ребенка, отсекая его от матери. С ее, разумеется, согласия…
Я подумала, что любой, кто осмелился бы забрать у меня ребенка… Я не демон. Но мозг бы не выжгла, а вырвала.
– Шани, у всех свое мнение. И свои интересы. У демонесс нет такой любви к детям, как у вас, уж поверьте, – без всякой магии прочитал мои мысли король. – Проводятся обряды, ритуалы, ребенок привязывается к Раденору… Ралиссия, так звали демонессу, решила, что может остаться. Все просто. Она рожает ребенка, убивает моего сына и мою жену, занимает ее место… весь мир к ее услугам. Зря, конечно. Алекс был искренне в нее влюблен, очень привязан, он и так бы ей предложил остаться, хотел уже после родов сказать. Не успел.
Я подумала, что мне совершенно не жаль неведомого Алекса.
– Ралиссия напала в первую же ночь после родов. Мы еще не успели провести ритуалы, ребенок пока еще оставался с ней, она подпитывала его силой и молоком… это не обязательно, но дети так становятся и сильнее, и здоровее.
– Но это же демонессы? Они их не убивают?
– Клятва, Шани. Клятва. Призывы проводятся вот уже несколько столетий, и, поверьте, отработано все до мелочей.
Я помотала головой.
– Тогда я ничего не понимаю. Если демонесса знала, что ее ждет, почему она напала? Клятва ведь убивала ее? Правильно? Стоило ей поднять руку…
– Ралиссия была молода, глупа и самонадеянна. Для демонессы, конечно. Она недооценила людей, – просто ответил король. – Вызывали ее пятеро некромантов, и, хотя призыв проводил Алекс, гарантом клятвы выступал я. Область магических клятв штука коварная – слово, предлог, даже просто точка или запятая, если клятва читается с бумаги, и фраза получает совершенно другой смысл. А можно еще замаскировать одну клятву под второй, более обширной. К примеру, если прочитать каждое пятое слово…
– А так тоже можно?
– Шани, я не стану сейчас заниматься вашим образованием. Потом – пожалуйста, а пока вам придется поверить мне на слово.
Я кивнула. Ладно, поверим.
– Можно сказать, что меня тоже подвела глупость и самонадеянность. Я решил, что клятва полностью обезопасит моего сына. Но… я не подумал о внуке. Ралиссия пришла к Алексу и призналась ему в любви… со всеми последствиями. Сын был доволен и счастлив, а когда они уже обо всем договорились и он освободил ее от клятвы, эта дура атаковала. Алекс считал, что все в порядке – там, в Торрине, он просто соглашается с капризом любимой женщины, а второй раз освободить ее от клятвы можно уже здесь, в столице, и представить как супругу наследного принца, мать моего внука…
– А Ралиссия не ощутила, есть на ней клятва или нет?
– Алекс тоже не шутил. Он освободил ее от клятвы. А я – нет.
Я тряхнула головой и сообразила.
– Получается, что когда она покушалась на него… даже если бы покушение удалось, отдача от нарушенной клятвы ее бы не замучила. Но вы ее от клятвы не освобождали, и получила она…
– Примерно половину от того, что должна была. Ей хватило, тем более что и Алекс добавил. И это еще спасло моего внука.
– Вашего внука?
– Его высочество Анри Раденорский.
– Так он жив?
– Да. Но… безумен. У ребенка была сильная связь с матерью, когда ее убили… обычно мы разрываем связь медленно и осторожно, это как цепочку разгибать по звеньям. А если ее рвать с размаху, связь хлестанет по всем. И по демонессе, и по ребенку…
– Вот оно и хлестануло, – пробормотала я. А потом до меня дошло. – Ваше величество, а ничего, что я не умею читать мысли демонов?
– Ничего страшного. В нормальном состоянии у меня защита, но у безумцев ее просто нет. Это вам не помешает.
– А сколько ему лет?
– Моему внуку шесть лет. И сейчас он в замке Торрин, потому что держать полубезумного полудемона, неплохого некроманта и мага огня, в столице попросту опасно.
Я потерла нос.
– А убить? Уж извините, милорд, но все-таки?
Его величество покачал головой.
– Шани, мы короли и полудемоны. Но не детоубийцы. Это только люди могут такое проделывать. Взрослого человека, врага, я убью не моргнув и глазом и не испытаю никаких сожалений. А ребенок в чем виноват? В том, что его родители – идиоты?
Мне снова вспомнились те же Арнесы.
Да, родители – недоумки, которые вообще думать не умеют. За отсутствием разума. А в чем виноваты их дети? Им за что такая радость – жить с пьяницами, на помойке, побираться ради куска хлеба, воровать, подличать?
За что?
Нет ответа. Просто так сложилось. Но если уж кого и убивать – так это их родителей.
– Извините, милорд.
– Ничего страшного, – его величество махнул рукой, блеснув шикарными когтями. Я невольно заинтересовалась, но поближе их рассмотреть не дали. Король втянул когти, словно здоровущая кошка. – Простите, переволновался.
Мы дружно простили его величество.
– Мы пробовали всякое. В том числе и воздействие мага жизни, но…
– Наши стихии разнонаправленны, – подала голос Ветана. – Максимум, что могу я и мои дети – это лечить те раны, которые малыш Анри наносит и себе, и окружающим.
Я представила полудемона, некроманта, мага огня… и безумца. И впечатлилась.
– А он меня не убьет? Раньше…
– Нет, Шани. Вас и прикроют, и подстрахуют, я сам этим займусь.
Я подняла брови.
– Вы, милорд?
– Со своим сыном я смогу связаться хоть в Торрине, хоть на том краю света. Сегодня я вызову его с внуком в столицу. Вы можете читать мысли Ветаны, Рамона, да практически любого человека. Может быть, получится и с моим внуком.
– А если не получится?
Спрашивала я не просто так. У меня не получится, его величество и прогневается. А у меня родители в Тиртане, между прочим.
– Шани, я не обвинял Вету. У нее не получилось. Я не обвинял Алекса за его глупость – он достаточно наказан. Смерть любимой от его руки, безумие сына… Вас я обвинять не стану тем более.
– А мои родители?
– Трей Сирант?
– Да, ваше величество.
– Считайте, что в Тиртане уже нет такого трея. А ваши родители живут в Раденоре.
Я низко поклонилась. И почему-то ни на миг не усомнилась в словах короля. Нет – значит, нет, ему виднее.
– Вы ждете моего внука и пробуете ему помочь. Я привожу ваших родителей из Тиртана, целых и невредимых… если им еще не успели там навредить. И… Шани, вне зависимости от результата вы получаете гражданство Раденора и даете мне обязательство не менее десяти лет отработать на благо страны.
– Десять лет? А если я вашего внука вылечу?
– Все равно. Как раз осмотритесь, решите, куда податься, чем заняться, может, замуж выйдете…
– Все равно это много, – буркнула я. – Ваше величество, урежьте акулу до селедки? Год?
– Девять лет, – не сильно уступил король.
Сошлись мы на шести годах работы в Алетаре. Я работаю судьей, иногда помогаю расследователям, а за это бонусом получаю дом в том же Алетаре и раденорское подданство для всей своей семьи. И почему я чувствую себя безнадежно проигравшей?
* * *
Корс от сделки был в восторге.
А что?
Сестра ничем не рискует, родителей привезут сюда, никому никуда ехать не надо, один он не останется, более того, мы остаемся в Раденоре. В Алетаре.
– Шань, а тебе дворянство пожалуют?
– Не знаю…
– Не пожалуют, – покачала головой Ветана. – Или не сразу, через пару лет.
– Почему? – удивился Корс. – У вас так много магов разума?
Еще и надулся, паршивец. Мне жутко захотелось оттаскать братика за уши.
– У нас вообще магов много. – Ветана улыбалась поросенку, а я думала, что в Алетаре растет полезное воспитательное растение крапива. Надо бы ее нарвать.
– Шани такая одна!
– И магов жизни мало, и магов смерти, – спустила поросенка с небес на землю Ветана. – Магия, сама по себе, в Алетаре особых привилегий не дает. Будешь работать на Корону – будет тебе и все остальное. Нет? Так никто не приневолит.
Корс надулся, но тут же переключился на полудемонов.
– А у короля хвост есть?
– Есть. – Ветана улыбнулась чему-то своему.
– А он кусается?
– Хвост?
– Нет, король…
– Зачем ему кусаться? Он же король, прикажет – и кого угодно из-под земли достанут и в нее же зароют…
Вокруг Ветаны вились зеленоватые спокойные вихри с золотистыми искорками. Ей тоже было интересно общаться с Корсом, ребенок ей нравился… у нее свои такие же.
А вот мне было не слишком весело, мне еще предстояли объяснения с господином Калленом. Его величество (полудемон как есть!) вручил мне письмо к моему начальнику, подмигнул и пообещал, что все устроится наилучшим образом. А через два дня – в суд. Нечего магу разума просто так бегать.
Никто не будет знать, что я маг разума, все спишем на магию воздуха.
Человек дышит, и хоть есть выражение «врет, как дышит», это вовсе не так. Ложь можно различить. Только дар должен быть… своеобразным. Ложь пахнет иначе, но, чтобы улавливать все эти оттенки запаха, надо быть или собакой, или магом. У меня будет второй вариант.
Я маг воздуха, который по колебанию воздушных потоков улавливает, где клиент нервничает, дергается или говорит неправду. Этого всем хватит. И я смогу и дальше помогать в расследованиях, даже не особо скрываясь.
Опять же воздух запоминает все сказанное. Ненадолго, но в воздухе всегда можно поймать обрывки чужих разговоров, слов… вот и ответ, откуда знания.
Работай, Шани. Работай.
Дом?
Это дней через пять, домов у Короны хватает, но его нужно отмыть, привести в порядок, нанять прислугу… нет-нет, Корона платит, да, а насчет гардероба поговорите с госпожой Ветаной. Она разбирается…
Ладно, поговорю.
Я понимала, что меня будут использовать, я понимала, что буду петь по приказу его величества, но так ли это плохо?
Алетар – чудесный город, Раденор – раздолье для магов, здесь уютно, спокойно, меня всем обеспечат, а свобода…
А что такое наша свобода?
Все равно кому-то да придется подчиняться. Так пусть все будет хотя бы взаимовыгодно.
* * *
На следующий день я входила в кабинет господина Каллена с некоторой робостью. И было отчего.
Вета занялась мной всерьез.
Пообещала отвести меня к своей портнихе, но для начала привести в порядок мои руки, волосы, кожу – пока я на крестьянку похожа, а не на мага. Мои возражения, что я, собственно, и не из благородных, а где лесник, там и крестьянин, и ничего плохого в этом нет, были проигнорированы. Вета заявила, что мне предстоит появляться при дворе, а значит – никаких возражений, терпи и слушайся.
Это был ужас.
Кошмар и пытки, причем легализованные. А что творили с моими ногтями… брр! Вспомнить страшно. Их парили, чистили, обрезали, пилили, полировали, опять пилили… лучше б я три дня, не разгибаясь, картошку копала.
Но Корс одобрил. Сказал, что теперь меня и к людям выпускать не страшно… Ладно – Вета и за него собиралась взяться, так что сквитаемся.
Господин Каллен поглядел на меня сначала как на незнакомого человека, потом поглядел еще раз, узнал и присвистнул…
– Шайна?
Я неловко разгладила складки на светло-сером платье, которое мне одолжила Ветана. По ее словам, ей оттенок не подошел, слишком темный, а вот мне – в самый раз. Графитовый шелк лежал тяжелыми складками, и волосы мне тоже как-то переплели… и будто их в два раза больше стало.
Даже когда я изображала графиню, я так хорошо не выглядела.
И вокруг моего начальника явственно скользили искорки интереса. Розовые, золотистые, сегодня он впервые взглянул на меня как на женщину.
– Господин Каллен… вот.
Письмо с королевской печатью легло на стол. Начальник тут же вскрыл его, вчитался, покачал головой.
– Вот я дурак! Маг, значит?
Я развела руками.
– Я сразу рассказать не решилась.
Мужчина пожал плечами.
– Тут понятно, все вы, кто из других стран приезжает, чего-то боитесь. Загнали вас там, магов…
– Загнали, – согласилась я. Вот кто бы сомневался, что затравили и хотят вовсе вытравить? Только не я. Раденор – единственная страна, в которой маг – такая же работа, как и каменщик или рыбак. Даже налоги они платят примерно одинаково.
– И дар такой редкий… я и не знал, что маги воздуха так могут.
– Не все, но я могу.
– Поэтому ты и справлялась так быстро со всеми делами? А что потом не сказала? Было ж время, после второго или третьего дела, хотя бы после Акселей? Поняла ведь, что никто тебя за магию преследовать не будет?
Я ответила выразительным взглядом. Ага, скажи, и вы так счастливы будете, так счастливы… и так на меня все волками смотрели.
Господин Каллен покачал головой.
– Ладно. Шайна, ты пока у нас остаешься, да? Все подспорье…
Я кивнула.
– Остаюсь. Его величество там все написал…
Два дня из пяти я помогаю с расследованиями. Еще два дня – в суде. И один день при дворе. Пока так, а там посмотрим.
Почему и Ветана мной занялась-то! Она твердо решила, что в таком виде меня ко двору пускать нельзя… кажется, ждут меня еще тяжелые времена.
Тем временем начальник вышел из-за стола, взял меня за руку и потянул за собой.
Все в ту же комнату, к тем же личностям, которые глядели на нас весьма неласково.
– Ребята, это Шайна Истар.
Выражения лиц были примерно такие: «Да знаем мы, и что?»
– Как выяснилось, она маг воздуха. Слабенький, но вранье определить может. Так что схема работы меняется. Будете теперь брать ее с собой на сложные дела, понятно?
Ирек Аран, Барсет Кареш и Лорн Годор посмотрели на меня. Потом на начальника.
Друг на друга…
– Чуешь вранье? – удивился Ирек. – А проверить можно?
Я хмыкнула, стараясь держаться максимально независимо. Проверять он будет… да на здоровье!
– Запросто. Я тебе задаю вопросы, а ты на все отвечаешь «да». Или «нет». А потом определю, где ты соврал.
– Лучше пусть Лорн спрашивает, а ты определишь.
Я пожала плечами.
– Минуту… – впилась глазами в Ирека. Ага… – Поехали?
Лорн даже из-за стола вылез.
– Ирек, ты с Деллой целовался?
– Нет.
– Правда.
– А в «Голове оленя» обедал?
– Нет.
– Врет.
– Наследство получал?
– Нет.
– Врет.
– В кости играешь?
– Нет.
– Правда.
– Устриц любишь?
– Нет.
– Правда.
– А ел?
– Так он не с любви, а по необходимости, – фыркнула я.
Ирек покраснел.
– Да ну тебя…
– Угадала? – уточнил начальник.
– Вообще все верно.
– Правда, – прокомментировала я.
Мужчины зафыркали.
– А я-то думал, с чего ты такая удачливая? – прищурился Лорн.
– С того самого. И что? Кто-то умнее, кто-то сильнее, а у кого-то вообще глаза красивые, – отрезала я. – Что есть, тем и пользуюсь.
– А теперь все попользуются, – отозвался Барсет. – Не жалко?
– Да и не было жалко. – Я развела руками. – Не смотрели б вы волками и не пытались бы сожрать, я бы и скрывать не стала. Дело-то житейское.
Мужчины фыркнули, переглянулись, и Барсет заговорил первым:
– У меня тут одно дело организовалось. Может, поможешь?
– А потом мне, – согласился Ирек.
Я кивнула.
Работа так работа. Тем более полезная и нужная.
* * *
Барсет передвигался по столице верхом. Для меня лошади не отыскалось, и пришлось сесть на коня позади него. Обхватить за пояс, и нормально.
Главное, ехать не очень быстро, а то и лошади тяжело, и самой можно свалиться. Все же не привыкла я верхом ездить, не аристократка. Да и где в лесу коня гонять? Разве что в деревне, но там не такому научишься. Охлюпкой ездить, например, сколько угодно, а вот правильной посадке, осанке, поведению… Вета как начала перечислять, мне дурно стало. Еще и костюм для верховой езды специальный, и седло…
Ох, мамочки!
– Что там за дело? – спросила я. Можно бы и молча ехать, но… – Давнее?
– Я уж дней десять бьюсь. Там… пакостно там, – просто ответил Барсет. – Понимаешь, есть семья. Муж, жена, трое дочерей. И с ними еще мать мужа живет. Все хорошо, все замечательно, муж – купец не из последних, деньги домой приносит, любовниц не держит, по борделям не ходит. Все друг друга любят, ценят, уважают, сплошное благолепие и красота. А потом в один прекрасный день падает муж с лестницы.
– Спьяну?
– Да кто ж его знает? Винищем от него разило, но… есть и еще одно. Он в халат был одет, вот на халате масляное пятно обнаружилось. Домашние тапочки чистые, лестница чистая, все чистое… Бабы в один голос утверждают, что любили мужа и отца без памяти, ревмя ревут… И ты понимаешь, мать мужа тоже это утверждает.
Я хмыкнула.
Да, будь она мать жены, там все понятно, родная кровиночка – это солнышко, а мужа и убрать можно, чтобы не заслонял. А вот мать мужа? Прикрывать убийцу родного ребенка?
Странно как-то.
Обычно все бывает наоборот… я вспомнила мать Миха, свою несостоявшуюся свекровь… Та бы меня за один взгляд в речке притопила, что уж там о чем-то серьезнее говорить?
– Ее не запугали? Ничего такого?
– Ты знаешь, нет. Я с таким сталкивался, умею различать. Увидел бы. Страх как любовь, как ненависть – есть чувства, которые не спрячешь.
Тут я с ним была согласна. Но вдруг?
– А если страх не за себя? Или шантаж?
– Не знаю. Для того ты мне и нужна, чтобы до конца разобраться с этими бабами, пока меня с ума не свели. А еще там лестница чистая, аж выскоблена. И перила, и все остальное… знаешь, она резная, так вот, ощущение, что кто-то над ней месяц стоял. Ни пылинки в завитушках.
Как тяжко вытаскивать пыль из резьбы, я знала. О, это опять-таки не преступление.
– Может, тоже вымыли?
– Всякое в жизни бывает…
– А в остальном доме там как? Может, тоже все вылизано?
– Да нет. Я даже паука в одном месте увидел, спросил, так бабка, мать мужа, отговорилась: мол, к деньгам. В гостиной он к деньгам, ага, а лестницу всю выскребли.
Я задумчиво почесала нос кончиком пальца. Странно, конечно, но что в этом удивительного? Хотя…
– Лестница с двух сторон резная, с одной?
– С двух.
– Есть возможность веревку натянуть?
– Пожалуй, что и есть. И гвозди для этого заколачивать не придется.
– Масло, веревка, лестница…
– И серьезный сговор, иначе тут никак.
– А наследство кто получит?
– Девчонкам приданое поделят на троих, что жене, что матери там такие крохи достаются…
– Так, может, у кого из девчонок любовь стряслась?
– Поди разбери этих баб, – искренне ответил Барсет, – вы ж такие… сами придумаете, сами поверите, сами обидитесь, сами мстить начнете. Пока до правды докопаешься, озвереешь. Но вроде там еще малявки – старшей пятнадцать, младшей двенадцать…
– Для деревни возраст почтенный. В нем уж замуж выдают, – задумалась я.
– Это в какой же деревне так рано замуж выдают? – удивился Барсет. – У нас уж лет сто, кабы не больше, девчонок раньше шестнадцати лет ни-ни. Никакого замужества.
– Почему? – О таком выверте в Раденоре я не знала.
– Потому как мала. Вы, бабы, как яблоки зреете, а если яблоко раньше времени сожрать, ничего хорошего не будет. Или здоровье подорвет, или ребенка скинет, помрет раньше времени… это еще его величество Анри закон установил. И даже Храм не пискнул. Выговорили себе право разрешать такие браки, но при условии освидетельствования не меньше, чем пятью лекарями.
Я пожала плечами.
– Что, у Храма своих лекарей мало было?
– Это дело такое… получить все разрешения, пройти осмотры – длинная песня. Лекари-то должны быть с королевской службы, а там иголку в мешке не спрячешь. Если кого и подкупишь, а слухи все равно пойдут, сплетни… нехорошо может получиться. Дойдет до его величества, он и рассвирепеет. Бывало.
– Даже так?
– Было так. В одной деревне у девчонки семья померла в моровое поветрие, она осталась почти одна. Старший брат еще. Женатый, с семьей, вот решил он малявку замуж выдать, чтобы под ногами не путалась. Ей как раз четырнадцать сравнялось, потащил ее в храм, потом к лекарям. Девчонка была хоть и из робких, но когда ей четырнадцать, а жениху за тридцать… освидетельствовали ее лекари – нет, не гожа для замужества. Брат храмовника подкупил, тот надавить попробовал, да и денег предложили, трое взяли, а двое сообщили куда надо. Не повезло умникам, что там неподалеку король охотился, так бы каменоломней обошлись. А так… три дня прошло, является в деревню его величество и начинает расспросы. Даже мертвых поднять не поленился. Оказалось, братец наследства был лишен, за женитьбу против родительской воли, все должно было девчонке отойти, а если она замуж выйдет, да Храму отслюнить малость, остальное бы ему осталось. Повисли и братец умный, и жених, и храмовник, и трое лекарей рядом с ними, его величество строг был.
– Его величество Эрик?
– Так и дело-то два года назад было. Весь Алетар сплетничал.
– И что сейчас с девчонкой стало?
– Замуж выдали.
Я чуть с коня не свалилась.
– Не поняла? Это как?
– А так. В деревне она б одна не выжила. Так что его величество лично посаженым отцом на свадьбе был. Сговорили девчонку за сына старосты, они примерно ровесники. Покамест найдется кому с хозяйством помочь, а когда уж ей семнадцать стукнет, там можно и детей рожать. Его величество так распорядился. И добавил, что если что-то с девчонкой случится, до ее сорокалетия, он найдет, кем деревья украсить.
Я хмыкнула.
– А если б король там рядом не охотился?
– Каменоломни, я же говорю. Для всех причастных. А девчонку бы в приют забрали, имуществу опекуна назначили, до совершеннолетия или брака.
– А ты там каким боком оказался? – не удержалась я.
– Так у меня там родня живет, в соседнем селе. Да и дело получилось известное. И не одно оно такое, уж поверь.
Я задумчиво кивнула.
Да. Кое-как этот закон защищал девчонок. А если вспомнить судьбы моей тетки-тезки, мамину судьбу… им бы такая защита не помешала. Да вот не в Раденоре дело было.
– А если его все-таки обходили? Бывало ведь?
– У нас если кто малолетку… ты поняла, да?
Я кивнула. Чего тут не понять.
– Так все просто и очень быстро делается. На площади отрубают и сжигают.
– Человека?
– Нет. Обрубок. А человек пусть потом живет… если, конечно, кровь остановить успеет или от болевого шока не помрет, палач-то ему не лекарь.
Я хмыкнула.
И вот ни капельки не посочувствовала подонкам, принуждавшим детей. Туда и дорога.
* * *
Дом стоял в Зеленом городе и представлял собой крепкое зажиточное строение. Белый камень, красная черепица, зелень вокруг…
И пять заплаканных женщин в трауре.
Симпатичные, нет – и не понять. Все рыдают, у всех слезы текут, все горюют, у всех носы со сливу величиной и такого же цвета.
Все страдающие, все тоскующие, все… все – врут!
С Барсетом мы договорились так, что он расспрашивает, а я слушаю. И если замечу вранье, коснусь его локтя, или подмигну, или сама вопрос задам – по ситуации. Но первое, что я заметила…
Никто. Ни одна из женщин не была огорчена.
Мать, жена, три дочери… и вокруг всех преобладали тревожные цвета, но и радостных хватало. Этакая смесь из грязно-коричневого, мутно-желтого, голубого и розового. Они радовались… смерти хозяина дома? Они боялись… чего?
Это и предстояло выяснить.
Барсет начал с матери хозяина, повторяя все то, что спрашивал и раньше, я слушала, иногда тоже задавала вопросы. И все яснее вырисовывалась картина. Донельзя странная.
Мать врала. Она знала, кто приговорил ее сыночка. Более того, даже не горевала об этом.
Принялись расспрашивать жену, потом дочерей, дело упрощалось тем, что все были собраны в одной гостиной и спрашивать можно было любую – на выбор.
И жена, и дочери – врали все. Либо они все вместе собрались и убили, либо… либо я ничего не понимаю!
– Барсет, – шепнула я, – будь человеком, расспроси их про покойника как про человека. Какой он был? Что собой представлял?
– Хорошо, – шепнул в ответ Барсет и принялся докапываться до семейной жизни. И тут-то появились первые признаки.
Женщины врали. Я внимательно вглядывалась и вслушивалась. А потом принялась задавать вопросы сама. И наконец вытащила Барсета из дома.
– Давай перемолвимся словечком.
Пять женщин проводили нас нечитаемыми взглядами. Договорятся, наверняка, но мне это было безразлично. Картинок из их памяти я нахваталась столько, что аж тошнило.
– Что не так? Шайна, кто виноват? – хмуро поинтересовался расследователь.
– Они все, – просто сказала я. – Они убивали вместе. Но если что, я буду свидетельствовать в их пользу.
Барсет повел себя как профессионал, которого ничем нельзя удивить. Он пожал плечами.
– Ну, я как-то так и думал, но почему? Что случилось?
– Лучшее, что мы можем сделать, – сказать, что покойный уронил на халат селедку в масле. К примеру. – Я подумала, как лучше озвучить то, что вытащила из памяти женщин, а потом махнула рукой и сказала как есть: – Покойный был тварью и садистом. Лупил всех. Мать, жену, дочерей, оскорблял, ноги вытирал… терпение у баб лопнуло после того, как он по пьянке чуть младшую не изнасиловал. Так-то они привыкли, даже возражать боялись, но всему наступает предел.
– Может, старшую?
– Младшую. Ты сам их видел…
Барсет вздохнул.
Это верно – старшая и средняя дочь там были не особенно красивыми, этакими рабочими лошадками, а вот младшенькая уже сейчас обещала вырасти редкостной красавицей. Светлые волосы, большие карие глаза, фигурка… бывает такое, ребенок взял все лучшее от родителей.
– Мелкую они все любят до безумия, и когда так получилось… он не раскаялся. Собрался повторить, думал, что все зашуганы… кстати, что за такое полагается?
– За инцест? Смерть. Мужчин вешают за это самое, а потом за шею перевешивают, женщин отправляют в монастыри.
– Считай, приговор привели в исполнение, только чуть заранее.
– А ты уверена?
Я кивнула еще раз.
В памяти младшей осталось все. И искаженное дикой похотью лицо отца, и руки, рвущие на ней одежду, и тяжелое дыхание, и его обещание: «Никуда ты от меня не денешься, малышка»… Встреться я с этим типом, пока он был жив, сказала бы точнее. Но даже если это было в шутку…
Шуточки?
Со своим родным ребенком?
Такие?
Вешать и только вешать. За самое это самое.
Девчонку было бы искренне жалко, ведь такое на всю жизнь сломает… хорошо, если она сейчас сможет забыть и жить дальше с таким грузом на совести. А ведь эта тварь еще и в храм ходила, и ничего у него в душе не ворохнулось… неужели и так можно? Ты же веришь в Светлого, разве он тебе разрешает мучить ни в чем не повинных людей?
Не понимаю. Хоть я и маг разума, но таких – не понимаю. Да и какой там разум у мрази?
Барсет подумал пару минут…
– Пошли?
– Пошли…
Мы вернулись в дом.
– Дамы. – Барсет был чрезвычайно серьезен. – Я правильно понял, что ваш покойный обожал кушать ночью? Что-то масляное…
– Рыбку в масле, – подала голос мать. – Он так любил, – всхлип, в котором искренности меньше, чем масла в рыбе, – ей вино заедать.
– А когда обратно возвращался, и оскользнулся случайно. – Жена тоже утерла слезинку.
– Конечно, вы виноваты, следить за мужем и отцом надо было лучше. Но… всякое бывает. Мы предполагаем, Светлый располагает, а я могу лишь посочувствовать вашему горю.
Дамы активно зашмыгали носами, я вспомнила, откуда знаю этот запах, и не выдержала.
– Лучше сок лимона попробуйте. А то табаком пахнет сильно, хоть он и тиртанский, с пряностями… Если что.
Нюхательный табак – такая штука, к нему привыкать надо. Иначе… слезы градом, нос в соплях, вид самый что ни на есть печальный… Только запах и мешает поверить в искренность дам. Очень уж он характерный. Не учли.
– До свидания, дамы, – попрощался Барсет, и мы ушли.
По дороге обратно молчали. Я читала его мысли, те, которые лежали на поверхности. Все было просто.
Барсет составит отчет, в котором напишет полуправду. Про садиста, про попытку инцеста и изнасилования, про побои, там все это будет. А про убийство…
Это будет несчастным случаем.
Правильно ли это?
Не знаю. Пусть сами разбираются. Как по мне, если женщины терпели побои, унижения и оскорбления столько лет, причем терпела их даже мать, если они со всем этим смирялись и взорвались, только когда дело дошло до действительно непоправимого…
Не люблю тех, кто терзает и мучает других. И хорошо, что есть магия разума. В таких случаях – это замечательно.